You are viewing ed_limonov

Эдуард Лимонов вне политики
Ich bin weder Politiker noch Philosoph. Ich bin Schriftsteller...
Recent Entries 
.


DOWNLOAD .EPUB

Eduard Limonov «Nevykėlio dienoraštis» // Kaunas: «Kitos knygos», 2010, minkštais viršeliais su atvartais, 160 p., tiražas: 1.200 egz., ISBN: 978-6-09427-006-2
.
.


LUMIÈRES RUSSES

Bordé d’épinettes enneigées, de bouleaux et d’essaims de petites maisons en bois qui semblent abandonnées, le train file sur les rails vers la mer Baltique. Mais la plupart du temps, à vrai dire, le train ne « file » pas du tout. Prendre un train en Russie, c’est encore voyager dans une capsule où le temps n’a pas tout à fait prise. Parfait pour lire, pour dormir, pour s’évader.

Tandis qu’une lumière oblique s’étend sur la Neva, à Saint-Pétersbourg, à la hauteur du 59e parallèle, plus au nord encore que Kuujjuaq, il est facile de se rapprocher en pensée du XVIIIe siècle et de l’époque des Lumières. L’époque des philosophes français et de la construction de l’ancienne capitale, sortie de marais puants et des rêves fous de Pierre Ier. Celle aussi du despotisme éclairé, une forme d’absolutisme teintée de « principes » cherchant à moderniser rapidement la société.

Catherine II, qui s’était entichée des philosophes et de la philosophie, avait proposé à Diderot en 1762 d’imprimer son Encyclopédie en Russie. Diderot aurait plutôt souhaité faire une nouvelle édition « russe »… Trop dangereux pour le peuple, l’Encyclopédie, mais l’impératrice offrira à l’auteur de Jacques le fataliste, prix de consolation, de lui acheter en viager ses archives et sa bibliothèque. Ainsi, en 1786, deux ans après la mort de Diderot, tous ses livres viendront enrichir les collections de l’Ermitage déjà riches de l’importante bibliothèque de Voltaire (près de 7000 volumes, dont 2000 annotés de sa main), acquise après la mort de l’auteur de Candide.

Mais tout ce qui brille n’est pas or, et les Lumières auront éclairé bien peu de choses : le servage, par exemple, jamais remis en question par Catherine II, s’est au contraire étendu sous son règne.

Les deux collections — celles de Voltaire et de Diderot — se trouvent encore ici, enfouies quelque part dans la Bibliothèque nationale de Russie, à deux pas de la Perspective Nevsky, encore et toujours artère jugulaire de la ville. Mais c’est un parcours du combattant pour espérer y jeter un coup d’oeil…

D’un absolutisme, l’autre

De la Russie impériale à celle de Poutine — qui est aussi celle de 140 millions de Russes, qu’ils le veulent ou non —, il n’y a qu’un pas. L’absolutisme est ici la constante, englués qu’ils sont tous dans un système de corruption d’une telle ampleur qu’il apparaît presque sans issue. Il est plus discret que Catherine II, certes, mais aux yeux de certains analystes, le président russe pourrait bien être l’homme le plus riche d’Europe. Un secret de Polichinelle ? Pas pour tous les Russes, semble-t-il, qui continuent à lui créditer un massif appui populaire tout en continuant à se laisser dépouiller.

On pourrait s’interroger sur l’absence de pragmatisme dans la politique russe, un phénomène qui engendre à répétition depuis 150 ans radicalisme et exclusions, à la source de myriades de formations électorales. Le purisme idéologique commun à de nombreux personnages de Dostoïevski a peut-être fait tache. Cette paralysie « structurelle » s’ajoute à l’apathie chronique des Russes envers la politique, mélange complexe de cynisme envers leurs dirigeants, de fatalisme et d’euphorie consumériste post-soviétique.

Cette absence de pragmatisme semble s’incarner parfaitement, tenez, dans la figure d’Edward Limonov, une sorte d’anarchiste de droite individualiste, façon Max Stirner plutôt que Kropotkine. Écrivain et homme politique, leader depuis des années d’un groupuscule extrémiste, le Parti national-bolchevique, Limonov est un provocateur-né.

Fasciste, punk, anarchiste, conservateur ? Toutes ces réponses semblent bonnes. Mais il suffit de lire en rafale quelques-uns de ses romans (Le poète russe préfère les grands nègres ou Journal d’un rate, Ramsay et Albin Michel) pour s’apercevoir qu’il porte avant tout un intérêt démesuré à sa propre personne. Une sorte de culte de la personnalité soft et sans trop de conséquences.

Culte du moi

Né en 1943 dans une bourgade industrielle près de Nijni Novgorod, le « Citron » semble avoir eu mille vies. Le Limonov d’Emmanuel Carrère (P.O.L), prix Médicis 2011, a contribué à le ressusciter en France et à le faire connaître ailleurs, lui qui avait vu sa réputation ternie après avoir été aperçu aux côtés de Radovan Karadžicć tandis que les miliciens serbes assiégeaient Sarajevo.

Mais il serait dommage de réduire Limonov à une figure d’opposition politique (et morale). Car c’est un écrivain. Un vrai. Immoral, impossible à javelliser, qui continue et devrait continuer à faire ce qu’il sait faire de mieux : de la littérature.

Le voici de retour avec Le livre de l’eau, une sorte d’autobiographie fragmentée écrite en prison après qu’il eut été accusé en 2002 d’avoir préparé une invasion armée du Kazakhstan pour la défense de la population russophone. Un livre dans lequel Carrère a très largement puisé pour réaliser son portrait. « Dès le plus jeune âge, j’ai joué les Don Juan ou les Casanova tout en envisageant une carrière de soldat et de révolutionnaire à l’image de Bakounine et de Che Guevara », avoue cet imprécateur dostoïevskien au karma d’antihéros, « né pour les guerres et les revolutions ».

Limonov honore régulièrement une vieille promesse qu’il s’était faite : celle de se baigner dans toutes les eaux qu’il rencontrerait. Lacs, rivières, baignoires, fontaines publiques, mers et océans servent ainsi de fil conducteur à ce recueil de récits aquatiques où deux motifs se distinguent surtout : les femmes et la guerre. Transnistrie, Serbie, Crimée, Tadjikistan ou New York, les bords de la Seine (il a vécu 14 ans à Paris) ou Venice Beach, en Californie, l’écrivain a beaucoup bougé.

Il a dans Le livre de l’eau sa dégaine habituelle, à la fois franche et mythomane, sans trop d’effets de style, tout en se donnant parfois des airs de vieux sage qui récite son mantra : « Choyez votre mégalomanie ! Cultivez ce qui vous distingue des autres. Évitez la contagion de l’ennui. » Il est plus que fidèle à sa philosophie : « Écoutez, il existe une morale, il y a dans le monde des gens raisonnables, il y a des bureaux et des banques, il y a des lits, dans les lits dorment des hommes et des femmes raisonnables. »

Il est facile de savoir, en le lisant, de quel côté se trouve Limonov. Pour éclairer son chemin aux lumières de la raison, il faudra chercher ailleurs…
.
.
Оригинал взят у limonov_eduard в Карикатура на пророка Моисея



КАРИКАТУРА НА ПРОРОКА МОИСЕЯ

Пророк Моисей в исполнении актёра Кристиана Бейла в фильме «Исход: Цари и Боги» выглядит временами жалко. В некоторых сценах — слащаво. Я понял почему, когда узнал из аннотации к фильму, что до этого Бейл сыграл уже в другом фильме — Иисуса. Понятно теперь, что на нём налипли части роли Иисуса, и к роли Моисея они не подходят.

Моисей в книге Исхода предстаёт воинствующим пророком, основателем кочевого государства гастарбайтеров («ибру» в переводе и значит «переселенец», мигрант), безжалостным и жестоким мужем, а Христос, ну, мы знаем его знаменитую кротость.

Появившиеся в разные исторические времена две личности: Моисей и Христос тотально противоположны друг другу, а режиссёр Ридли Скотт, специалист по страшным ящерам из Космоса, не смог сбить мягкость Христа с Бейла.

Это основное.

Ну и конечно же, никогда Моисей не был названным братом Рамсеса II-го, в книге Исхода этого нет. То-есть первые же сцены фильма — исторический фальшак, понятно. За многие века до Моисея в Египте якобы жил Иосиф, режиссёр, видимо, склеил две эти фигуры вместе, получилось среднее арифметическое — результат скорее плачевный.

Мальчик-скинёнок — беседующий с Моисеем от имени Бога евреев, или сам Бог евреев в образе мальчика — эта выдумка режиссёра — пощёчина иудаизму.

Причём мальчик этот — такой поверхностно пошлый либерал. Он обращается к Моисею с речью, призванной возбудить его на месть за «четыреста лет рабства», и призывает отомстить. К тому же мальчик неприятен, склизкий какой-то, и напоминает персонажа фильма «Хоббит», того, который голый ползал возле Хоббита, с золотым кольцом, помните?

Кстати, понятно почему фильм запрещён к показу в Египте и Марокко — пророк Моисей (Муса) — почитаем в Исламской традиции, фильм его оскорбляет бесспорно, а бешено антиегиптеский характер фильма бросается в глаза, хотя и ясно, что другие египтяне населяли в древние времена берега Нила, не нынешние простецкие арабы.

Нестыковок в фильме полно, одни нестыковки.

В Книге Исхода Моисей косноязычен, его переводит на «еврейский» Ааарон. В фильме Ридли Скотта Моисей прекрасно общается с будто бы «евреями».

На самом деле существует распространённое историческое убеждение, что Моисей был египтянином (эту теорию поддерживал, например, Зигмунд Фрейд), поэтому ему нужен был переводчик для общения с гастарбайтерами, что дело было не в косноязычии.

Люди, решившие переселяться в Ханаан из Египта, вероятнее всего, не были ещё евреями, не были народом, но были именно мигрантами, гастарбайтерами, «ибру» — переселенцами, членами секты единобожия, возглавляемой Моисеем, среди них были и египтяне, и жители Аравии, и нубийцы, и жители Ханаана, сбежавшие в Египет, самую богатую страну древнего мира от засухи или других стихийных бедствий. Рабами они, скорее всего, не были. Даже еврейская традиция не особо признаёт рабство в Египте. Евреями эти люди стали только после 40 лет блуждания по пустыне, евреями их сделал Моисей.

Кстати, египтяне написали на папирусах и высекли в камне многие тысячи квадратных километров текста, но нигде не упоминается пребывание евреев в Египте. А книга Исхода не разу не упоминает, например, пирамиды, хотя их трудно было не заметить, и ко времени Моисея первые пирамиды существовали уже две тысячи лет.

Так что в Египте ли были евреи, а может, не в Египте.

Странный был тип Моисей. В Ханаан так и не ступила его нога. Иордан он не переходил. Это Иисус Навин вошёл с евреями в Ханаан после смерти Моисея.

На склоне лет Моисей женился на эфиопке.

Настоящий был вождь кочевого государства. Безжалостный и жестокий.

А Голливуд всегда был пошлый и примитивный.

И Ридли Скотт, видимо, не большого ума человек.
.
.

Peter Stephan Jungk und Eduard Limonov – 3. Januar 1989 – © Lillian Birnbaum

HORROR-WOHNUNGEN

Tragebuchaufzeichnung Januar 1989

3. Januar, Dienstag: (…) Ich erledige Einkäufe, lese Limonov1, hole ihn dann um ½ 12h von zuhause ab. Wie grausig er wohnt, in der Rue de Turenne! Diese winzigen zwei Zimmerchen! Die Uralt-Schreibmaschine. Die revolutionären Plakate an den Wänden. Eine Zeichnung, comix-artig, von einer Asiatin, Sekunden bevor sie womöglich erschossen werden wird. Sie bettelt um Gnade. AHHH, OHHH!

Wir sprechen ein wenig ad seinen Büchern, seinem Leben. Sein Gesicht halb Baby-Face, halb alter Mann. Er schreibt auch auf Englisch, aber normalerweise Russisch. Sein Nicht-Zusammenseinwollen mit anderen Exilrussen. Der Vater offenbar KGB-Polizist. Seine Liebe zu einer Roten-Armee-Jacke, so tauchte er ja damals auch in Wien auf2…Sein Plan, vor 5 Jahren, ein Buch über Gaddafi zu schreiben — sein Interesse für den libyschen Revolutionsführer. (…) Der Weihnachtsbaum in seiner Horror-Wohnung überrascht mich. Sein Wesen viel lockerer, freundlicher, offener als zuletzt. Ein sypathischer, interessanter Zeitgenosse. Seine Kurzmonologe eigentlich immer meaningful. Kein langweiliger Mensch. Und seine bizarre Biographie. Führe ihn in die Wohnung, die L. 3 und ihr Assistent in ein Studio verwandelt haben — und von 12h — 17h wird Eduard abgelichtet. Zwischen den Aufnahmen unsere Gespräche — sehr gutes Material bereits, z.B. ad 21. August 19684, sein Streit mit dem (verhaßten?) Vater. Eduard Limonov strotzt von Leben und Kraft, mit seinem nackten, muskulösen Oberkörper. (…) Ich fühle mich vergleichsweise muskellos, müde, verkühlt, die Schultern lasse ich hängen…

4. Januar, Mittwoch: Fortsetzung der Limonov-Arbeit. Vormittags die verbleibenden Fragen zusammengestellt. (…) Um 2h zu ihm nach Hause, interviewe ihn in seiner Wohnung. Seine Freundin der letzten sechs Jahre in der Wohnung, Natalia5, ein schlankes, großgewachsenes Weib, sieht etwas irre bzw. droguée aus, hat Alkohol-Phasen schlimmer Art hinter sich. Starke Persönlichkeit. Mit den beiden um ½ 16h zur L. gefahren, Taxi, der Chauffeur redet auf uns ein, während wir uns über den gemeinsamen Freund A. M. unterhalten. Wie unendlich heftig er lügt. Wall Street Broker? Wohl kaum — er lernte an einer Schule für W.-Str.Broker, das allerdings — kam durch merkwürdige Umstände — durch das Borgen von Geld — an eine größere Summe, beteiligte sich dadurch an einem Hauskauf in New York, aber äußerst unkoschere Geschichte; Limonov erzählt keine Details, sagt nur: unkoscher. (…) L. photographiert Limonov + Natalia zusammen, gute Idee, denn Natalia war in L.A. 7 Jahre lang Photomodell, wurde 1000-fach photographiert — und plötzlich nicht mehr, plötzlich ist es Eduard, den alle photographieren wollen. Ein gewisser Neid bei ihr nicht zu übersehen.

Nach dem Doppelporträt noch in der Passage photographiert, Limonov allein, in seinen Armeemantel gehüllt — eigenartige Stimmung durch die sehr guten, thematisch völlig passenden Graffiti, die’s hier gibt…Abends wollten wir mit Limonov noch zum Pigalle, zur Girly-Show, aber er lehnt ab, möchte das nicht — die Idee behagt ihm nicht, und L. gibt schweren Herzens nach.

L. + ich führen die beiden aus, ins »Mandarin«, ein großes, gutes, recht langes Essen — Limonov sehr lieb im Grunde, wenn ich auch mit seinen Ideen + politischen Grundsätzen nicht im Geringsten korrespondiere. Sprechen über sein Buch »His Butler’s Story«, L. fragt ihn, wer sein Herr in Wirklichkeit gewesen sei. (Im Buch nennt er ihn Steven Gray, glaube ich.) Limonov will zunächst nicht antworten, erzählt, dass sein Herr Besitzer der Firma Aston Martin gewesen sei, läßt später im Gespräch plötzlich den Namen Peter fallen. Ich sage quasi im Scherz: »But not Peter Sprague?!« 6 Doch, genau der. Erzähle Limonov also von der Steppenwolf-Zeit, und meine Erinnerungen an P.S., etc. Natalia scheint böse auf Limonov zu sein, daß er’s uns verraten hat. Natalia schreibt übrigens auch, ihr erstes Buch erscheint demnächst hier in Paris. Und ein Roman über L.A. ist unveröffentlicht. 7

Bringen die beiden dann noch nach Hause, nach einem intensiven Tag, kehren in unsere Eisgrube zurück, schlafen den Schlaf der Erschöpften.

Weiter lesenCollapse )
.
.


ЖЕНСКАЯ ГРУДЬ НА ПИДЖАКЕ

Ничто неадвокатское ему не чуждо.

Книгу я, как, думается, и многие бы, брал из интереса к фигуре Лимонова, многолетним адвокатом и другом которого является Сергей Беляк. Тут я разочаровался – книга хороша еще во многих отношениях.

Конечно, и свидетельствами о Лимонове, куда уж без него. Сам Э.В. описал свои тюремные мытарства во многих книгах во всех деталях. Ан не во всех – чего только стоит рассказ Беляка, как однажды под Новый год он пронес сидельцу в бутылке из-под колы 250 граммов виски, отчего Лимонов тут же опьянел и начал безудержно болтать. Да и ценны свидетельства человека, знающего Лимонова более чем непосредственно, являющегося его другом. Лимонов – сложный, но очень четкий, работящий человек, многого требующий от себя и других. Хороший товарищ и матерщинник.

Также будут озадачены критики Жириновского. Не будучи членом ЛДПР, Беляк долгие годы оказывал политику адвокатские услуги. Его вывод: Жириновский – расчетливый политик, умеющий добиваться своего, опять же внимательный человек и не дурак пошутить. Его стихия как раз – скоморошья политика (под конец книги Беляк цитирует книгу «Вольфовича», где тот не повествует, а по-настоящему гонит), костюм респектабельного политика, надетый им сейчас, ему узок.

Сам Беляк – отнюдь не просто адвокат известных. Он сочиняет, играет в группе «Аdвокат Беляк», продюсирует альбомы (мы помним недавний трибьют на стихи Лимонова «Limonoff»), устраивает фотовыставки и организует партию сибаритов. В партию веришь особенно охотно, ибо, описывая даже самые сложные дела и происки прокурорских, Беляк не забывает отметить хороший ресторан в любом провинциальном городе, распитую с друзьями бутылку доброго коньяка, красивое лицо и хорошую шутку. У такого клиентом, конечно, быть не хотелось бы, а вот посидеть, послушать многочисленные байки – просто идеально.

Еще большее уважение вызывает адвокат тем, что не впадает в порок прочих мемуаристов, не замолкающих в своих книгах о себе (упоминает, правда, что многих молодых нацболов защищал за свои деньги, у партии их всегда не хватало – ну так это дело явно благое!). «Адвокат дьяволов» – прежде всего о других. Отнюдь не только об известных и изнанке политики (тут, кстати, достается очень многим – дурных и случайных людей во власти в 90-е он откровенно презирает, но и закручивателей гаек в наши дни кроет весьма жестко). Но, например, о каких-то ярких личностях из бизнесменов времен перестройки. О каком-нибудь достойном отдельной байки судье. Или просто в своей очередной истории вспоминает некоего акакия акакиевича из судейских.

Книга эта и о смене эпох. О тех 90-х, когда на заседания Думы являлся депутат Марочкин в нацепленной на розовый пиджак женской груди (где он сейчас? Умер, долго мучаясь, от инсульта), а в одном из помещений на Охотном Ряду Александр Лаэртский с группой пел свои матерные песни. О той эпохе, добавлю уже от себя, когда в любом киоске «Союзпечать» лежали книги Лимонова, брошюры Жириновского, книги де Сада, «Протоколы сионских мудрецов», Нострадамус и чего только не – любой из перечисленных книгопродукций хватило бы сейчас, чтобы закрыть всю сеть киосков на корню…

А суды? «Да, может показаться странным, но признаюсь: я не люблю суды. И по возможности стараюсь их избегать, если есть возможность разрешить дело мирным путем. В судах помимо страданий и боли постоянно витает еще и аура лжи. И каким бы дорогим мрамором ни украшали суд, в какие бы красивые мантии ни наряжали судей, это, на мой взгляд, одно из самых худших мест на земле».

Очень достойный человек этот адвокат Беляк, я же говорю.
.
.
1383466009_do-kakogo-sroka-mozhno-sdelat-mini-abort-bez-oslozhneniy.jpg

Елена Мизулина: Дайте послушать будущей матери сердцебиение ребенка

<...>

Вопрос дня: К чему может привести борьба с абортами?

<...>

Эдуард Лимонов, политик:

— Мне попалась цифра — 4 миллионов абортов в год — большая для России. Нужно запрещать. Вот мужчины же имеют воинскую обязанность, пусть и женщины, если уж беременны, то рожают. А государство возьмет этих детей под свою опеку.

<...>
.
.
Оригинал взят у limonov_eduard в На смерть kinga, и Золушка которая беременна (новейшие стихи)

SAUDI ARABIEN BILDUNG

Умер king Абдалла

Один из этих, непонятных, дед,
Одетых в длиннобелые халаты,
И с обручами, что словно ушаты,
У каждого на голову надет.

Он умер, king старинный Абдалла,
О нём заплачет нежная смола,
Из тел у пальм зелёных Эр-Рияда,
Но кингам умирать всё время надо,
Чтобы сквозь них династия росла...

А нефть? готов спросить нас обыватель,
Ну, подожди, не будь свиньёй, приятель!
Дай хоть душе к Аллаху отлететь...
Что ваша нефть, чтоб ей в Аду гореть!

Вот сколько его встретит гурий Рая?
Вот ведь задача сложная какая.
И что они ему предложат спеть?




Золушка беременна

I

Озябла Золушка на Новый Год!
По снегу страшному она идёт,
Ботинки утлые, худые, протекли,
А замок всё манит, тяжёлый, из дали...

Он не приблизился, всё так же зол и хмур,
Снег шпарит перьями давно умерших кур,
Страдает Золушка и рукавичкой трёт
Под утлым рубищем беременный живот...

Бес волосатый прыгает вблизи,
От беса серою и водкою разит,
Служанкой девушку он в замок провожает,
Про графа Дракулу она ещё не знает...

II

Беременная Золушка, в слезах,
Живот прикрыт рогожкою и шубкой,
Вот пробирается красивою и хрупкой,
У воронов и волков на глазах...

А чёрный лес, стволы поставив в снег,
Играет роль напыщенной природы,
Ей угрожает выкидыш иль роды?
Санитария с Гигиеной? — смех!

Нет ни воды, хоть тёплой, ни шприцов,
Лишь волосатый бес хвостом виляет,
Бес к замку Золушку сопровождает,
Но пособить не может, хоть готов...

Прыжками, параллельным курсом, гном
Зеленоватый скачет и косматый:
«Вот здесь, — он говорит,— прошли солдаты,
Но мы за ними, фройлян, не свернём!

Солдат жесток, увидит ваш живот,
И всё пропало, станете потехой,
В пехотной роте каждый пулемёт,
Воспользуется вашею прорехой...»

Так медленно они идут сквозь лес,
И Золушка ругается сквозь слёзы...
«Хотите ветчины?» — ей молвит бес,—
«Как надоели все эти берёзы!».
.
.


French author Emmanuel Carrère speaks with American Library in Paris programs manager Grant Rosenberg about his literary career, on the occasion of the release of the English-language translation (by John Lambert) of Carrère's book 'Limonov.' Video edited by Sophie Lavergne.
.
.


Михалков и Бондарчук хотят вернуть на экраны мат, запрещенный Путиным

Сегодня в Госдуме озвучили свое отношение к письму ведущих российских режиссеров, выступающих за смягчение закона о запрете мата в кино и на театральных подмостках. Отношение отрицательное, хотя инициаторами письма, адресованного премьер-министру Дмитрию Медведеву, стали Никита Михалков и Федор Бондарчук, традиционно считающиеся близкими к политическим верхам.

<...>

Эдуард Лимонов, писатель, политический и общественный деятель:

— Эта тема (мата — прим. ред.) мне больше не интересна. Ну и что, что я писал когда-то? Были годы — пролетели...

<...>
.
.
State of Union

ВОЗМОЖНОСТЬ ДЛЯ БЕЛКИ ВЫСКОЧИТЬ ИХ КОЛЕСА

Писатель и политик Эдуард Лимонов — о том, всегда ли не правы те, на кого сердится Америка.

Соединённые Штаты Америки создавались отцами-основателями, чьи портреты вся планета может лицезреть на американских долларовых банкнотах разного достоинства, создавались в подражание Римской Республике. Той, которую в конце концов обрушил Юлий Цезарь.

У них, как в настоящем Риме, есть и сенат и Капитолий.

Факт подражания Римской Республике историками не оспаривается. Штаты видят себя в зеркале как империалистическую военную державу, гордятся собой, тем, что их военные гарнизоны стоят в различных точках планеты. Я встречал высокомерных янки, гордо заявлявших: I am Roman! И тут неуместна насмешка, они в самом деле соорудили себя как сокрушительную империалистическую безжалостную державу.

Вчера в торжественной обстановке Капитолия президент США выступил перед конгрессом, членами своего кабинета и приглашёнными гостями.

Когда он вошёл, ему аплодировали не хуже, чем Сталину.

Вся речь его сопровождалась аплодисментами.

Пока президент произносил свою речь, за ним сидели по этикету двое — вице-президент Джо Байден и спикер конгресса Джон Бейнер. То есть три высших должностных лица Соединённых Штатов находились в этом зале.

По этой именно причине, на случай вдруг внезапной атаки на трёх лидеров США, находящихся в зале Капитолия, один член администрации — в этот раз им оказался министр транспорта Энтони Фокс — находился в секретном укрытии, чтобы страна не осталась без руководства вследствие нападения врагов. Традиция такая зародилась в период ядерной конфронтации с СССР, и её никто не отменил сегодня.

Речь «О положении страны» нас интересует в той её части, где говорилось о внешней политике и, в частности, о нас с вами, о России.

Обама, среди прочего, сказал вот что:

«В прошлом году, когда мы и наши союзники тяжело трудились над тем, чтобы наложить санкции, некоторые предполагали, что агрессия господина Путина была примером мастерской стратегии и силы. Ну а сегодня Америка сильна и едина с нашими союзниками, в то время как Россия изолирована, а её экономика — в клочьях».

США, считает Обама, «демонстрируют силу американской военной мощи и дипломатии».

«Мы защищаем принцип, который заключается в том, что более крупные страны не могут запугивать меньшие по размеру, противостоя российской агрессии, поддерживая демократию Украины и подбадривая союзников по НАТО».

«Именно таким образом ведёт себя Америка — не за счёт громких слов, а посредством настойчивой, неуклонной решимости».

Это, пожалуй, основное, что сообщил Обама конгрессу о нас с вами, о России.

Ну и что с этим делать?

Будем рассуждать вот как. Нас не одобряет современная империалистическая «римская держава». Следовательно, мы своим поведением нанесли ущерб её влиянию в мире, они беспокоятся, и очень сильно.

«Крупные страны не могут запугивать меньшие по размеру?»

Оставив в стороне тот факт, что Соединённые Штаты только и делают всю свою историю, что запугивают, а то и уничтожают меньших по размеру, скажем, что намёк мы поняли.

Первая мировая война началась из-за Сербии, одни державы обрушились на неё, другие за неё вступились.

Вторая мировая война началась из-за Польши. Германия и Россия обрушились на Польшу, Франция и Великобритания за неё вступились.

С третьей мировой сложнее. Достаточно ли безумны руководители США, чтобы из-за Украины войти в конфликт с ядерной державой — Россией?

Мой ответ: нет, недостаточно безумны.

(Они скорее расчётливы, и они тщательно дозируют свою агрессию. Ужасными словами грозят Ирану и КНДР, но напасть боятся, поскольку несколько ядерных устройств у этих «государств-изгоев» имеются в наличии. Отличие США от Римской Республики древности в том, что США присуще не только империалистическое, но и торгашеское мировоззрение.)

И они такого же мнения о России — что Россия недостаточно безумна. Поэтому идёт война нервов. США надувают щёки и злятся. Ну и пусть злятся.

Попутно выясняется на наших глазах, что международные тёплые отношения такой обширной и богатой стране, как Россия, особо и не нужны.

Что изоляция — это скорее благо.

Сидя на импорте, мы пренебрегали своим собственным сельским хозяйством, к примеру. России предстоит доказать, что изоляция — это благо. Возможность для белки выскочить из колеса.
.
.
18.jpg

ДЕТСКИЙ МИР

Эдуард Лимонов о насильной инфантилизации общества.

Признаюсь, что когда российские чиновники стали осуществлять возрастную маркировку всей культпродукции, я смеялся. И находил остроумной эховскую ехидную рекламу: «Вы старше шести лет, и вы слушаете Эхо Москвы!»

Ну в самом деле, все эти «12+», «18+» уморительны же.

Приходишь в кино утром, а там анонсы будущих премьер кинофильмов с благонадёжными «12+» маркировками, какое счастье охватывает!

Однако, после нескольких лет применения этой практики, мы видим, что чиновники делают на наших глазах дальнейшие шаги по пути насильственной инфантилизации общества.
И у них полно успехов.

Спиртные напитки предлагается снять с витрин и спрятать под прилавками, а то не дай Бог они попадутся на глаза детям. Вроде ещё не сняли, но к тому идёт.

Успешно ведётся борьба с «матом», под предлогом того, что его не должны ни прочитать, ни услышать дети.

Борьба с матом в кино дошла до такой абсурдной ситуации, что даже известный своими реакционными взглядами Никита Михалков возвысил свой голос в защиту мужского языка – «мата».

Борьба с матом наводит на предположение, что мы, взрослые, из милости допущены жить в мире детей, и для этого должны вести себя скромно, пуритански.

Вполне прогрессивное издательство недавно попросило меня заменить единственное недетское слово, обнаруженное юристами издательства в моей новой книге, на приличное детское.

Если в советское послевоенное время, среди корректоров и выпускающих, в выходных данных книги стоял какой-нибудь майор Волков, который «проверил» текст Достоевского, то сейчас на взрослые книги ставят постыдное клеймо «18+».

Юристы в издательствах приобрели в последние пару-тройку лет невиданное доселе могущество, сделались необыкновенно важными людьми, это они теперь решают брать книгу у автора, либо не брать.

Два крупнейших издательства страны отказались от переиздания вполне себе безобидной моей книги, следуя указаниям юристов.

Ради детей в результате искорёживают всё наше существование.

Превращают нашу жизнь в молочный детский сад и младшие классы школы. Мы все скоро будем вонять молоком и чуингамом.

Детей в нашем российском обществе не так много, жалкие проценты от населения, почему же мы живём под диктатом детей?

Впервые в истории человечества, дети диктуют нам и моральные ценности, и правила поведения.

Ветхозаветным Ноям теперь не позволено валяться пьяными на тропинках, где ходят чистенькие детки. Нельзя и сквернословить. Чтобы не оскорблять деток своим видом и словом.

Взрослые должны ходить строем и иметь опрятный и подтянутый вид.

Всё это, конечно же, ужасно.

Чиновники - идиоты, им место в сумасшедших домах с их плюсами и 12, и 18. Но...

Взрослый мир приспосабливают под детскую комнату, и это не допустимо.

Скоро нифига ничто не будет возможно, и представляю себе понурых взрослых, скорее спешащих уйти с улицы, и улюлюкающих детей, показывающих на них пальцами. «Вот идут морщинистые страшилища!»

В счастливом детском мире мире будущего морщины будут считаться признаком неблагонадёжности, а седые волосы будут административным правонарушением.

Все магазины будут называться «Детский мир».

Да, это, несомненно, планету срочно, у нас на глазах, переделывают в детскую комнату.

К чему это приводит, мы видим на примере селёдочных стран Скандинавии, там взрослых, не угодивших детям, лишают родительских прав, хорошо ещё не сажают в тюрьмы, но и это придёт. Или уже сажают?

В том мире, в котором я был ребёнком, мы, дети, счастливо уживались со взрослым миром, наш маленький мир, с их большим.

Нами более или менее командовали мамы, но я помню себя издевательски смеющимся над пьяным дядей Сашей, вместе со всеми обитателями двора. Никаких ложных выводов никто не делал. Ни один наш пацанёнок не хотел походить на дядю Сашу. Безо всяких запретов на дядю Сашу.

Все дети понимали взрослых, взрослые понимали детей.

Дети мечтали быстрее вырасти и стать взрослыми, потому что детям казалось, что у взрослых не ограниченные возможности.

Взрослые же втихомолку вздыхали о своём прошедшем детстве, потому что верили, что у детей не ограниченные возможности.

У всех было своё место.
.
.


Эдуард Лимонов
ДРУГАЯ РОССИЯ

книга, написанная в тюрьме

Москва: "Центрполиграф", 2015
твёрдый переплёт, 256 стр.

тираж: 3.000 экз.
ISBN 978-5-227-05724-2

ozon.ru: 230,-руб.



Соотечественники и современники

Сообщаю, что в книжных магазинах появилась моя книга «Другая Россия» (переиздание), написанная мною в начале века в Лефортовской тюрьме. Там много чего есть почитать, любопытные вещи сказаны, например, доказывается, что Россия похожа на Германию и Турцию.
Уже 23-го января издательство «Центрполиграф» обещались, что из типографии придёт моя новая книга «Киев Капут», так что сделайте выводы, те, кому это интересно.
Если вдруг «Киев Капут» запоздает, то уж в начале следующей недели будет точно.
Мой привет всем вам, соотечественники и современники!

21 января 2015 года
.
.
5510869.jpg

Кровавое воскресенье в Донбассе: бои идут по всей линии фронта, а Донецк вновь превращается в город-призрак

<...>

Вопрос дня: Почему именно сейчас началось новое обострение на Украине?

<...>

Эдуард Лимонов, писатель, политик:

— Думаю, все понятно: Киев закончил передислокацию, оклемался от августовского поражения, наклепал новых танков, получил какую-то помощь от США. Каждый раз они были заинтересованы в перемирии только для того, чтобы подлечиться и заново собраться, приготовить оружие... Они все еще надеются победить военным путем.

<...>
.
.
El_Pais_17012015.jpg

MALDITO POETA RUSO

Cinco pistas sobre... Eduard Limónov.

Egocéntrico, punk, dandi y romántico, Limónov vuelve para contar su vida en «Soy yo, Édichka».

1. Es el rey de la primera persona. Eduard convierte su vida en mito, y toda su obra circula alrededor de ello. «La única leyenda viva que le interesa es él», sugería Emmanuel Carrère en «Limónov» (Anagrama). Eduard Limónov es un egocéntrico loco que solo sabe hablar de sí mismo, pero lo hace con tal belleza, humor, patetismo y éxtasis que convierte cada batallita en un momento trascendente. Édichka también es un bocazas: no hay escritor más petulante y chulo que él. Pero a la vez es un tipo honesto, leal y muy generoso. No es un hipócrita ni un cobarde, y mucho menos un cínico. Podrá arrearles un taburetazo, pero nunca por la espalda, y solo cuando realmente lo merezcan.

2. Es un romántico. Lo que implica que su primera persona puede ser más o menos fiable dependiendo de lo contado. Como Nik Cohn, Limónov no deja que la verdad se entrometa en una buena historia. Mentiroso compulsivo, cuentacuentos supremo, amante de la visión épica, la hipérbole y la exageración patológica, Édichka explica su propia existencia desde el über-romanticismo de un poeta guerrero en plena epifanía. Importa poco si la viñeta narrada le deja como un superhombre o un gusano asqueroso: lo crucial, entiéndanlo, es el impulso. Su voz en «Soy yo, Édichka» (Marbot Ediciones) ostenta megalomanía tiznada de pavor, pasión-con-demonios, apocamiento que puede tornarse furia esquizoide, odio de clase y hambre por la vida.

3. Es un dandi. Limónov ama la ropa. En sus inicios incluso alardeaba de ser un «sastre autónomo». Aunque hace años que Eduard solo maneja un inquietante look Trotsky + mosquetero facial, combinado con tabardos negros de la Armada soviética y pantalones de paraca, en «Soy yo, Édichka» le vemos luciendo acampanados blancos, trajes de tres piezas color malva (agh), cazadora de cuero con pajarita (ugh), botines puntiagudos, camisas de chorreras y otros atentados estéticos contra la salud mental.

4. Es un punk. Y no solo porque en su etapa neoyorquina fuese fan de Ramones o Talking Heads o porque en su juventud editara fanzines de poesía. Es un punk porque se limpia las ancas con el canon de la alta cultura, con los popes del establishment, y «no ama las peregrinaciones literarias ni a los barbudos del XIX». Se mofa de la bohemia de su Jártov natal (y, en «Soy yo, Édichka», de la bohemia rusa neoyorquina), de sus chaquetas casposas y reverencia por los clásicos, así como rechaza la idea underground del fracaso como acto noble.

5. Es un hombre con biografía. Sí, su vida es ligeramente distinta a la de, por ejemplo, Martin Amis. Édichka fue delincuente fallido en Jártov, airado dandi del underground moscovita, punk ruso en Nueva York que terminó sodomizado por un homeless, mayordomo de un multimillonario, celebridad literaria en París, voluntario en la guerra de los Balcanes (¡por el lado serbio!), fundador del Partido Nacional-Bolchevique, reo de varias cárceles, miliciano nasbol en Kazajistán, convicto por terrorismo y filofascista ocasional, entre muchas y terribles cosas. Quizás piensen que está como una chota, pero desde luego es de los tipos más interesantes que llegarán a conocer jamás.
.
.


WRITER, PLOTTER, RADICAL

«In those days we were used to Soviet dissidents being bearded, grave, and poorly dressed, living in small apartments, filled with books and icons, where they would spend all night talking about how Orthodoxy would save the world. And here was this sexy, sly, funny guy, a cross between a sailor on leave and a rock star».

Paris, the early 1980s, and Emmanuel Carrère, son of eminent French historian Hélène Carrère d'Encausse, is pleasurably shocked by Eduard Limonov, the self-described Johnny Rotten of Soviet writing. They drink and carouse together, before losing contact. Then, in 2008, Carrère meets Limonov again in Moscow. This fast-paced, adulatory profile, newly translated by John Lambert, is the result.

At first glance, the subtitle — «a novel» — is patently untrue. Limonov is real enough. But one can see the point. Much of Carrère's information comes from Limonov's semi-fictional accounts of himself, and in a recent New York Times interview, Carrère admitted to a relaxed attitude to fact-checking: «If I am wrong, I don't care».


So who is Limonov? He is Eduard Savenko, son of a low-ranking Chekist and hard-as-nails mother, born in 1943. A quiet boy who develops into a poet, proving his manliness in fights and drinking bouts. Someone who invents another name for himself to pay «tribute to his [own] acidic and bellicose humour» («limon» is lemon in Russian). A sparsely published writer who despises Solzhenitsyn because of his fame.

Defecting to New York in 1974, Limonov is the dissident who has homosexual encounters in city parks. Who becomes a millionaire's butler before deciding to emigrate once more, arriving in Paris in 1980. Who later fights with the Serbs in Bosnia, founds the far right National Bolshevik Party on his return to Russia and befriends fellow anti-Putin voices like Gary Kasparov while writing for Playboy.


Carrère writes with a certain reverence, only sometimes becoming critical. With his eye for a colourful detail, he gives us a good read. Slowly, the impression grows that, above all, Limonov is power-hungry. He is reminiscent of the intellectual, perverse Smerdyakov from Dostoevsky's The Brothers Karamazov: driven to make his mark, always the plotting underdog, enacting the idea that if God does not exist, everything is permitted. Limonov would doubtlessly hate the observation, but he seems a very nineteenth-century sort of Russian, after all.
.
.
via José (www.tout-sur-limonov.fr)

Charlie-Hebdo_1993.jpg

LE SALAUD INTERNATIONAL

Interview exclusive de Limonov par le journal polonais « Nie ».

Suite de l'affaire du national-communisme, ou encore national-bolchevisme. Résumé des chapitres précédents : Jean-Edern Hallier ouvre les colonnes de son journal à des fascistes et à des communistes, parce qu’il trouve qu’ensemble, ils font joli. N’allez pas croire que ces gens ne sont que des crétins folkloriques. Pour l’instant, en France, il n’y a pas trop de boulot pour eux, et, en Allemagne, il n’y a guère, pour l’instant, que quelques Turcs à brûler. Mais l’Est est un merveilleux champ d’expérience pour les national-socialistes. Parmi les collaborateurs de « l’Idiot international », on trouve Edouard Limonov, actuellement en stage à Moscou, où, à la tête d’une bande de skins, il défile en criant : « La Russie aux Russes ! » Réalisée par le journal polonais « Nie » (numéro daté du 1er juillet), voici une interview de ce délicat écrivain qui a découvert, il y a un an, le maniement des armes à feu, et qui se vante de faire des week-ends de santé en flinguant des Bosniaques aux côtés des milices serbes.


P.V.

— Est-ce que vous avez tué quelqu’un?

— J’espère.

— Où est-ce que vous avez appris à tirer? A l’Armée rouge?

— Je n’ai pas fait l’armée, bien que mon père fût soldat professionnel. Mon premier flingue, je l’ai eu en Moldavie en juin 1992. C’était un AKM 74 [modèle de Kalachnikov], Je partais en mission avec les garçons du « bataillon Dniestr ». Au début, je n’avais aucune idée de comment manier une arme, mais j’ai appris vite. De même que quand j’ai appris l’anglais dans les rues de New York ou le français en habitant à Paris.

— Avec quelle sorte d’arme préférez-vous tirer?

— J’aimais particulièrement la mitraillette Browning, calibre 12,7 mm. Un truc très fort. J’ai flingué avec en Bosnie. Une équipe de la BBC a filmé tout ça, Piotr Pavlikovski, metteur en scène, a tourné un film sur cette guerre. Un mec cool. Il a lu mes romans édités en anglais, et pour son film il m’a proposé de faire une interview avec Karadzic [le chef des Serbes de Bosnie]. On a tourné ça en deux jours. La meilleure scène, c’est quand Karadzic m’a récité ses poèmes en anglais au-dessus de Sarajevo. Chaque pays pourrait être fier d’un président comme ça.

— Que ressent un écrivain l’arme à la main? Pourquoi vous faites des guerres?

— L’écrivain ? Ça n’a rien à voir. L’arme donne à chaque homme un sentiment de force, de liberté. La guerre exerce une attirance gigantesque. En tant que participant à cinq guerres (Slovénie, Moldavie, Bosnie, Abkhazie, Krajina), je peux dire sans hésiter que la plupart des hommes éprouvent un grand plaisir en combattant. Moi-même, avec une mitraillette, parmi mes collègues armés, je respire l’odeur de brûlé, la puanteur des cadavres, de la pisse, et je me sens beaucoup plus libre qu’à Paris. L’arme permet de mourir avec l’honneur. Je n’ai pas peur de la mort, je la considère comme une maladie professionnelle. J’ai toujours eu l’instinct d’agression et, grâce aux guerres, je peux le satisfaire.

— Et laquelle est la plus intéressante ?

— La guerre en Bosnie, la plus atroce et la plus moderne. C’est différent en Abkhazie. Ils font la guerre avec des trucs archaïques : des vieux fusils sciés, des fusils de chasse, des fusils-mitrailleurs artisanaux... Je suis allé en Abkhazie en novembre, et je ne crois pas y retourner. En Bosnie, c’est une autre chose, quand j’appuyais sur la détente d’un Browning bien puissant, je me sentais merveilleusement bien.

— En Bosnie, vous faisiez la guerre comme mercenaire?

— Bien au contraire ! Tout l’argent que je gagne en écrivant pour les journaux yougoslaves va dans les fonds du capitaine Dragan1. Il dirige une excellente école militaire en Dalmatie. Pendant deux années, j’ai publié dans Borba, mais dernièrement j’ai arrêté, parce que, dans ce conflit, je me suis rangé du côté des Serbes, et que Borba, selon nos termes, est, disons, démocratique...

— Vous croyez qu’il y aura d’autres guerres en Europe?

— C’est inévitable. Si les Russes ne rejettent pas l’illusion de la démocratie libérale qu’on leur impose, nous mourrons comme nation et on nous exposera dans une réserve, comme les Indiens.

— Vous comptez donc sur les futures guerres pour satisfaire votre instinct d’agression ?

— Sincèrement, j’aimerais bien dès aujourd’hui voir éclater une belle bagarre entre les démocrates et les nationalistes. Les deux partis ont l’air de vouloir y aller, mais, au dernier moment, ils ont la trouille. Dommage, parce qu’un bon conflit maintenant, ce serait une économie de victimes et d’énergie pour l’avenir. Maintenant, nous devons nous élever pour être de nouveau une nation forte, cruelle mais juste.

— Il y a vingt ans, vous avez choisi la liberté en venant en Occident, et aujourd’hui vous venez en Russie pour militer contre les démocrates. Vos ennemis disent que Limonov est un agent du K.G.B.

— Le K.G.B.? Je serais heureux qu’il me recrute. Malheureusement, le rôle et la force du K.G.B. étaient artificiellement gonflés. En réalité, l’organisation était mal foutue. La preuve, ils n’ont pas sauvé l’U.RS.S. Si dans le K.G.B. il y avait eu des gens comme moi, ce ne serait pas arrivé.

— Et pourquoi n’aimez-vous pas la-démocratie?

— Je ne suis pas adversaire de la démocratie à Paris ou à New York. Elle y fonctionne à peu près, même si elle emmerde la plupart des gens. Mais pour nous, la démocratie est complètement étrangère.

— Donc ça va péter?

— J’en suis convaincu.

Traduction : Yourek Szygiel

1 Chef d’une milice serbe, accusé de crimes épouvantables par les observateurs de l’O.N.U. (N.D.L.R.).
.
.


ЛИМОНОВ — О СВОЕМ ОТКАЗЕ РЕГИСТРИРОВАТЬ «ДРУГУЮ РОССИЮ»: «МЫ БЫЛИ ИДИОТАМИ, ШЕСТЬ РАЗ УТЮГОМ ОБЖИГАЛИСЬ»

Писатель и политик объяснил свою тактику.

Попытки Эдуарда Лимонова влиться в легитимное политическое поле идут уже 20 лет. Его партийные проекты закрывали, признавали экстремистскими, самого Лимонова сажали в тюрьму, не пускали на выборы… И вот итог: не вынесла душа писателя. В первый день после новогодних «каникул» Лимонов заявил, что «Другая Россия» не планирует добиваться регистрации. Участвовать в выборах, стало быть, тоже не собирается. Более подробно будущее партии «другороссы» обсудят на съезде 28 марта, а пока мы спросили об этом самого политика.


— Сегодня информагентства сообщили: ««Другая Россия» передумала добиваться официальной регистрации». Это правда?

— Накануне прошло заседание исполкома партии. Из семи собравшихся товарищей никто не упоминал слова «регистрация». На мероприятии мы об этом не говорили. Никакой регистрации не предполагается.

Мы не собираемся жульничать, идти в Министерство юстиции. Я много лет назад называл упрощенную регистрацию партий «сатанинской затеей». Мне еще во времена президентства Медведева было ясно — это мошенничество. Сейчас зарегистрировано свыше 90 партий. Интересные, реальные политические организации всё равно не зарегистрированы.

— Складывается впечатление, что у «Другой России» никогда и не было идеи регистрироваться. Притом вы шесть раз подавали соответствующие заявления…

— Надо быть идиотом, чтобы шесть раз обжигаться утюгом. Такими идиотами мы и были. Не хотим подвергаться унижению еще раз.

Наши сторонники понимают, что регистрация — глупая затея. Если когда-либо появится система, не обусловленная политическими мотивами, борьбой власти за собственную монополию, — почему бы и нет? Пока это невозможно… Вообще официальная регистрация власти — знак покорности.

— Раньше, когда вы раз за разом подавали бумаги в Минюст, вас это не смущало?

— Странная логика. Раньше подавали, теперь не подаем! Разозлились, сказали: «Хватит, баста! Ищите дураков в другом месте».

— В программе «Другой России» особое влияние уделяется выборам. Обещаете обеспечить «выборность властей всех уровней путем свободных выборов». Как же так — декларируете независимую политику, а сами сознательно от выборов отказываетесь?

— Не допускают. Меня не допустили до участия в президентской гонке 2012-го года — прислали вооруженную милицию. Нас Центральная избирательная комиссия не признала.

— Как же «бороться до конца»?

— Бороться с жуликами? Зачем же? Иначе будем жить как Украина. Лучше работать, жить спокойно. Будем использовать новые возможности. Регистрация — не та стратегия, которой можно чего-то добиться.

— Подождите, то есть как — с жуликами-то будете бороться?

— Мы партия, у которой есть определенные цели. Борьба с жуликами в смысле Навального представляется смехотворной. Мы боремся с системой.

— А вот «Партию прогресса», где Навальный — председатель, зарегистрировали.

— Вот его пускай и регистрируют. Пускай берут какие-то места на выборах. Это растянется на 150 лет (сам Лимонов в политике с начала 90-х и мест на выборах не брал — «МК»). Человека, выступившего против воссоединения Крыма с Россией, никто не поддержит. Он направил народ против себя. На что Навальный надеется? На что надеются его сторонники?

Для них свободные выборы — смерть. Они проиграют всё...

Беседовал Дмитрий Каторжнов
.
.
berlin.jpg

ДАЛИ СЕБЯ ОБВЕСТИ ВОКРУГ ПАЛЬЦА

Писатель и политик Эдуард Лимонов — о том, что означает отмена «украинского» саммита в Астане.

На фоне мирового энтузиазма по поводу нападения боевиков-исламистов на старых, прожженных аморальных пранкстеров из редакции Charlie Hebdo в Париже конфликт в Донбассе побледнел и если занимает умы, то ненадолго.

Вспомнится... И опять наехали убитые пранкстеры. Сейчас они свое грязное Charlie отпечатают тиражом более миллиона, не растерявшись перед бедой. Business is business. Бизнес на святотатстве — прибыльный бизнес.

Что до меня, то я своего взгляда от Донбасса не отводил, поскольку уверен, что там решается судьба в том числе России, помимо того, что там решается судьба Донбасса, Украины и Европы.

Мне вспоминаются безлюдный декабрьский Славяносербск, серые зимние деревья вдоль реки Северский Донец, там в деревьях — позиции украинской армии, оттуда прилетает смерть. Непролазная грязь, несколько танков, припаркованных у заборов н.п. «Сокольники». Потому что я там был в декабре, в этом н.п. «Сокольники». Коротко был.

Ну и что с этими местами будет?

Ни для кого на территориях ДНР и ЛНР не секрет, что Порошенко подписал Минские договоренности исключительно для того, чтобы дать своей армии залечить раны, отдышаться после августовского поражения, отремонтировать и произвести новую технику и стянуть войска в бронированные кулаки, приготовив их к наступлению.

Даже непробиваемый дипломат, наш министр иностранных С. Лавров наконец заметил происходящее в порошенковском стане.

«Концентрация войск...», «у нас вызывают тревогу...», «мы перепроверяем сведения...». Господи, да ваши сведения вот уже четыре месяца очевидны для всех жителей Донбасса, для каждого ополченца, для всякого мирного жителя, для приезжих, заезжих, отъезжающих.

Всем очевидно, что Украина готовится к войне.

Да и вообще, к чему она может готовиться, имея такого премьера, как Яценюк, такого президента, как Порошенко, и такой парламент, как Верховная рада?

То, что Порошенко говорит о мире время от времени, когда приезжает в Европу и обращен к Европе, так он беспардонно лжет. Но он всегда говорит о войне, когда говорит с Украиной.

Разве ложь с древних времен не служила главам государств для сокрытия своих истинных намерений? Это же один из приемчиков дипломатии из арсенала управления государством.

Россия повелась на все эти ухищрения. Наши государственные мужи повелись. Они дали себя затащить в Минск 5 сентября и уговорили суровых ополченцев приехать в Минск и дать себя обвести вокруг пальца.

С российской стороны был стыдный наш посол, в свое время автор законов об отмене льгот, которого за этот пакет законов до сих пор ненавидит вся Россия, с украинской был бывший президент Украины, дядя таких честных правил, что долгое время его подозревали в обезглавливании журналиста. Ну как на подбор высокоморальные ребята.

Подписали, Россия сказала ополченцам: «Ну подпишите, ребята, там, правда, есть пункт об особом статусе ваших республик в составе Украины, но не берите в голову, мы потом всё перерешаем...».

Подписали. Стали обмениваться пленными.

Это всегда красочно, обмен пленными. Телекамеры фиксируют изможденные лица, можно проинтервьюировать пленных. Пленные вызывают сострадание и чувство благодарности к Минским договоренностям, каковые обеспечили их выход на свободу. Ура Минским договоренностям!

Раз обмен пленными, два обмен пленными, три обмен пленными!

А дальше? Где отвод тяжелого вооружения? Где новая нерушимая и незыблемая граница будет проходить?

А дальше ничего, чуть меньше количество снарядов сыпется на мирные кварталы Донецка. Вначале, сразу после договоренностей. А потом количество снарядов увеличилось, как и количество убитых.

Идея! У них появилась идея, что следует встречаться в ином формате, с лицами иного калибра, большего. Встречаться! Встречаться! Встречаться!

Сказано — сделано.

Довстречались до того, что вчера в Берлине министры иностранных дел Павел Климкин, Франк-Вальтер Штайнмайер, Лоран Фабиус и наш Сергей Лавров приняли блистательное решение. Оказывается, никакой встречи в Астане, запланированной на 15 января, не будет, следует вернуться к началу. Нужно, чтобы собралась минская контактная группа.

Это напоминает известную народную песенку о попе, у которого была собака и он ее любил, но она съела кусок мяса и он ее убил, убил и закопал, и надпись написал... Ну и так далее.

Встреча в Астане, сказали, возможно состоится через несколько недель.

К тому времени уже будет идти война.

Порошенко попытается смять республики в несколько дней. Для этого ему придется уничтожить тысячи ополченцев.

Россия что, будет сидеть сложа руки?
.
.


«Другая Россия» передумала добиваться официальной регистрации

Партия «Другая Россия», которую возглавляет оппозиционер и писатель Эдуард Лимонов, отказалась от идеи официальной регистрации.

«Эта регистрация ничего не дает. Более того, это знак покорности, а мы не такие»,— заявил Лимонов «Интерфаксу» в понедельник.

По его словам, «Другая Россия» много раз пыталась пройти официальную регистрацию в Минюсте, но безрезультатно. «Мы раз шесть подавали документы, нам их постоянно возвращают. Мы больше в этой игре участвовать не хотим»,— сказал оппозиционер.

По словам Лимонова, накануне состоялось заседание исполкома «Другой России», по результатам которого принято решение о проведении съезда в Москве 28 марта. «Вопрос об официальной регистрации на съезд не выносится»,— сообщил Лимонов.

О целях предстоящего мероприятия он сказал: «Мы давно не проводили съездов. За это время произошли события в Донбассе, присоединение Крыма. Есть много проблем, которые надо переосмыслить. Готовятся изменения в структуре партии. Тем очень много».

Лимонов ранее возглавлял Национал-большевистскую партию, которую запретил суд. «Другая Россия» известна акциями на Триумфальной площади в защиту 31-ой статьи Конституции, которая гарантирует свободу митингов. На протяжении нескольких лет эти акции полиция разгоняла, в последнее время власти Москвы стали их согласовывать.

«Interfax», 12 января 2015 года



Эдуард Лимонов обойдется без формальностей

Партия «Другая Россия» не будет регистрироваться в Минюсте.

Партия «Другая Россия» Эдуарда Лимонова не намерена подавать документы на регистрацию в Министерство юстиции. Сам политик заявил “Ъ”, что процедура регистрации в ее существующем виде — «демонстрация лояльности и покорности». На съезде «Другой России» 28 марта будут обсуждаться кадровые перестановки, вопросы присоединения Крыма и ситуации в Донбассе.


«Другая Россия» проведет свой съезд 28 марта, сообщил “Ъ” лидер незарегистрированной партии Эдуард Лимонов. При этом политик уточнил, что вопрос о регистрации структуры в Минюсте на мероприятии подниматься не будет. «У нас состоялось заседание исполкома, о регистрации на нем никто не упоминал»,— пояснил он.

Господин Лимонов назвал несколько причин, по которым «Другая Россия» не будет подавать документы в Минюст. «Регистрация — сатанинская уловка власти. Сейчас оппозиционная политика девальвирована, зарегистрировано более 90 партий»,— заявил Эдуард Лимонов. По его словам, «регистрация должна быть формальной процедурой, а сейчас это унизительное действие сродни целованию туфли султана, демонстрация покорности и лояльности». «Мы уже тертые калачи, Минюст нам отказывал шесть раз, в какой бы форме ни были поданы документы, нам откажут снова»,— добавил политик. При этом «Другая Россия» продолжит называться партией. «У нас, в отличие от многих других партий, есть четкая идеология, испытанные кадры, прошедшие лагеря»,— указал господин Лимонов.

На съезде «Другой России» будут обсуждаться присоединение Крыма, ситуация в Донбассе. «Грядут и кадровые перестановки»,— пообещал политик.

Напомним, впервые документы на регистрацию в Минюст «Другая Россия» подала в декабре 2010 года. Тогда ведомство отказало партии по причине несоответствия ее устава закону о политических партиях, при этом текст устава был списан с устава КПРФ.

текст Андрея Перцева

"Коммерантъ", 12 января 2015 года




Регистрация — это жест покорности. От нас такого жеста не ждите

Журналисты так устроены, что любят искажать информацию в удобную им сторону.

Сегодня, отвечая на их вопросы по заседанию Исполкома партии «Другая Россия», состоявшемуся вчера, я на вопрос «Собираетесь ли вы регистрировать партию в Министерстве Юстиции?» только и ответил: «Об этом на заседании Исполкома даже речь не заходила».

Журналисты же сообщают: «Эдуард Лимонов отказывается регистрировать партию».

Для того, чтобы отказаться, следует чтобы предложили.

Никому и в голову не пришло предлагать.

Само собой разумеется, что клянчить у власти регистрацию никто не собирается.

Мы дождёмся, когда регистрация будет не нужна. Недолго уже осталось.

Подвергать себя унижению мы не собираемся.

Регистрация — это жест покорности. От нас такого жеста не ждите.

Я — Эдуард Лимонов.

12 января 2015 года
.
.
via www.net-film.ru



Неформальные объединения молодежи

<...> Интервью музыканта Егора Летова о своей аудитории и творчестве / Интервью писателя Э.В.Лимонова о значении символов, о политической ситуации в России. <...>
.
.


Лимонов: Порошенко надо было гнать с марша против терроризма

По мнению писателя, президент Украины не должен участвовать в мероприятии, так как у него самого руки залиты кровью мирных жителей Донбасса.
.
This page was loaded Jan 27th 2015, 10:27 am GMT.