You are viewing ed_limonov

Эдуард Лимонов вне политики
Ich bin weder Politiker noch Philosoph. Ich bin Schriftsteller...
Recent Entries 
.


Эдуард Лимонов
КИЕВ КАПУТ. ЯРОСТНАЯ КНИГА

(Издательство «Эксмо»)

В очередной публицистический сборник скандального писателя и политика Эдуарда Лимонова вошли его статьи и публикации в Живом журнале, посвященные трагическим событиям на Украине. В аннотации автор отмечает: «Я публикую этот дневник, потому что целые эпохи бесследно исчезают в пучине времени, тогда как у книги есть надежда спастись. Возможно ее, как бутылку, брошенную в океан потерпевшим кораблекрушение, донесет в будущее. И будущие люди поохают, и выразят нам, ушедшим, свое почтение. А может быть у них, там в будущем, будет так ужасно, что они с печалью отметят: вот, какие в 2014 году, были уютные времена».

С Лимоновым можно и даже нужно иногда не соглашаться, но то, что его книги по-прежнему вызывают интерес, и прочитываются на одном дыхании, неоспоримый факт. Хотя мне лично больше нравятся ранние произведения Эдуарда Вениаминовича, когда он еще не вернулся окончательно в Россию и не основал партию, название которой «Нельзя Больше Произносить». Впрочем, каждому свое.

Цитата: «При таком единодушии и такой энергии восстания, до независимости Новороссии совсем недалеко».



Эдуард Лимонов — поэт, писатель, журналист, революционер. Очень часто его высказывания оказываются пророческими.

Под этой обложкой содержится дневник текущих событий на Украине. От национальной жовто-блакитной революции на Майдане, через воссоединение Крыма с Россией, восстание на Донбасе, перемирие, киевские выборы в Раду и, наконец, через ополченческие выборы 2 ноября в Донецкой и Луганской республиках. Дневник обрывается в будущее. От событий, которые последуют, не удастся укрыться никому.

От автора:

«Зачем я публикую этот мой дневник? Потому что целые эпохи бесследно исчезают в пучине времени, тогда как у книги есть надежда спастись. Возможно, ее, как бутылку, брошенную в океан потерпевшим кораблекрушение, донесет в будущее. И будущие люди поохают и выразят нам, ушедшим, свое почтение. А может быть, у них там, в будущем, будет так ужасно, что они с печалью отметят: вот какие в 2014-м были теплые, уютные времена».

***

В продаже в январе!
.
.
Эдуард Лимонов прибыл на Донбасс

Лидер партии “Другая Россия” Эдуард Лимонов стал первым политиком, посетившим Новороссию. 20 декабря он побывал на боевых позициях ополчения. На данный момент Лимонов находится вместе с товарищами-нацболами и бойцами добровольческого движения “Интербригады” в Луганской Народной Республике.

Напоминаем, нацболы помогают Юго-Востоку бывшей Украины с самого начала Русской Весны. В первые же дни событий в Крыму активисты “Другой России” отправились на полуостров для поддержки русскоязычного населения. В самом начале народного восстания на Донбассе, нацболы одними из первых оказались на баррикадах. Когда события в Новороссии приняли форму военных действий, активисты партии Лимонова организовали добровольческое движение “Интербригады” и взяли в руки оружие.

Бойцы “Интербригад” участвовали в обороне Славянска, Краматорска и до сих пор воюют в составе вооруженных сил ДНР и ЛНР, практически на всех фронтах.

Помимо этого партия “Другая Россия” организовала сбор гуманитарной помощи для населения молодых Республик. В Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Северодвинске, Сыктывкаре и других городах РФ регулярно проходят мероприятия, благодаря которым появляется возможность оказать реальную помощь.

"Интербригады", 21 декабря 2014 года











Мемориал «Памятник подвигу политработников». Славяносербский район Луганской области.
.
.


«Кто такой Железняк?» На сцену с единороссом Лимонов попал по незнанию

Чем возмутил бывших соратников.

Лидер незарегистрированной политической партии «Другая Россия» Эдуард Лимонов опять оказался под обстрелом критики со стороны своих братьев-оппозиционеров. На этот раз развлечением из категории «вечер пятницы» для пользователей Сети стала фотография, на которой писатель стоит на одной сцене с вице-спикером Госдумы от «Единой России» Сергеем Железняком, известным благодаря своим охранительным законодательным инициативам. Казалось бы, ничего криминального, но многих это задело за живое, ведь Эдуард Вениаминович столько лет считался непримиримым борцом с режимом! «Ладно Железняк, но с Лимоновым я 10 лет назад в одном автозаке сидел!» — бывшие соратники писателя по несистемной «Стратегии-31» не могли сдержать своего негодования.

За разъяснениями «МК» обратился к самому виновнику пятничного сетевого волнения. Лимонов постарался быть кратким, так как, с его слов, соблюдает Шаббат (суббота в иудаизме встречается после захода солнца в пятницу — «МК»).

— Эдуард Вениаминович, как Вы оказались на одной сцене с Железняком? В Интернете предполагают, что вам с ним вручили одну и ту же премию...

— Никакую премию мне не вручали. Это я вручал премию журналистке Ахметовой за серию публикаций о Донбассе. Кто такой Железняк, скажите мне? Я даже не знаю, кто такой Железняк, меня пригласил Валерий Фадеев, главный редактор журнала «Эксперт» (член «Единой России» — «МК»).

— Вы не считаете, что это идет в разрез с Вашей идеологией?

— Давайте я буду считать что идет в разрез с ней, а что нет.

— И Вас не волнует возмущения людей?

— Таких людей я видел всех в одном месте...

Текст: Леонид Микуляк
.
.


L’ETÀ DEI PROFETI

Ho vissuto, ho vissuto e ho scoperto che presto compirò sessantatré anni. L’età dei profeti. C’è di che riflettere. Soprattutto sul fatto che non contavo di vivere così a lungo. Quando avevo diciassette anni gli uomini di trenta mi parevano vecchi. Adesso invece io non penso di me «ah, questo sì che è un vecchietto!», no, non ho questa sensazione.

La cifra «sessanta» non mi ha scioccato, ho varcato la soglia del sessantunesimo anno mentre ero in carcere. Sono felice che sia andata così, che alla Casa Centrale dei Letterati abbiano festeggiato il mio compleanno senza di me. In quel momento ero rinchiuso nel carcere centrale di Saratov, nell’edificio destinato ai condannati per reati gravi, quello che chiamano «numero tre». I festeggiamenti in occasione di un compleanno a cifra tonda si trasformano sempre in volgari gozzoviglie. Perciò dal punto di vista estetico sono stato fortunato: mentre la gente beveva, mangiava e probabilmente cantava le mie lodi, io me ne stavo nobilmente rinchiuso nella mia cella....

Vado per i sessantatré e me li porto piuttosto bene. Di questo devo ringraziare la mia schiera di antenati che si perde nella notte dei tempi: ho scoperto di avere ottimi geni. Prima, il fatto di avere all’età di trent’anni passati (e sarebbe stato così anche in seguito, per molti anni) l’aspetto di un minorenne mi irritava, e attendevo con impazienza la comparsa dei primi capelli grigi. Adesso mi augurerei che sparissero, i capelli grigi, almeno parzialmente.

Anche se la mia compagna, l’attrice Katja Volkova, sostiene che a lei i miei capelli per tre quarti grigi piacciono. Ha pure deciso che devo farmeli crescere. Cosa che io, ubbidiente, sto attualmente facendo. Problemi gravi di salute non ne ho. Nel 1996 ho subito un’aggressione in cui, a forza di calci in testa, mi hanno danneggiato entrambi i bulbi oculari. I bulbi hanno riportato dei graffi, come se si graffiasse il retro di uno specchio con una chiave. Le donne russe sono soddisfatte di me. Di cos’altro potrebbe aver bisogno una persona che vuole avviarsi degnamente verso l’età dei profeti? Perché proprio «russe»? Perché sono le più esigenti e le più prive di tatto. Se non le soddisfi te lo dicono senza tanti complimenti, non hanno paura di ferirti.

Scrivo i miei libri e articoli alla svelta e senza sbavature, direttamente in bella copia. In poco più di due anni di reclusione sono stato capace di scrivere otto libri. Quando mi sono messo in politica, qualcuno mi ha detto con benevolenza: «Come scrittore sei bravo, ma come politico non ti ci vedo proprio. Faresti ridere». Essendo ben consapevole del fatto che la maggioranza della gente è formata da reazionari, da individui poco perspicaci e da conformisti, le loro opinioni mi hanno lasciato indifferente. Ho lavorato, ho creato il progetto Partito nazional-bolscevico che tutta la macchina statale di violenza della Federazione Russa non è riuscita a distruggere. Questo mi dà soddisfazione. O meglio, dà soddisfazione non a me con i miei capelli grigi, ma a quel ragazzino proveniente dalla periferia di Char’kov che in me è ancora vivo.

La Russia mi tratta come un figlio che non ama. Non ho ricevuto neanche un premio letterario. Senza contare il fatto che le forze dell’ordine aggrediscono continuamente i miei compagni di partito, li picchiano, li trascinano fuori dalle loro case, e che nel 2003 hanno tentato di darmi quattordici anni di prigione, il che, considerando la mia età, avrebbe significato una morte certa.

La mia biografia è talmente avventurosa che ragazzi e ragazze possono soltanto sognare di averne una simile. Nella mia vita ci sono state e ci sono tuttora belle, bestie e creature malvagie. C’è stata l’emigrazione, ci sono state le splendide città di New York e Parigi, le guerre balcaniche (la Serbia è il mio Caucaso!), le guerre in Abcasia e nella Repubblica Moldava di Pridnestrovie. Quando faccio la mia comparsa, un paio di volte all’anno, ai raduni della conventicola degli intellettuali, nella folla si avverte un senso di inquietudine, e se prendo posto in una sala le sedie intorno a me restano vuote. Le persone per strada mi salutano, ma ci sono anche quelle che mi odiano con tutto il cuore. Mi piacerebbe che la gente mi desse più ascolto. Sono un tipo per niente stupido, l’ha ammesso di recente anche la mia madre ottantaquattrenne, la mia vecchietta, un tipo severo che non fa i complimenti tanto per farli. Le telefono a Char’kov una volta alla settimana. È lì che sta trascorrendo l’ultimo periodo della sua vita, da sola. Non mi lasciano entrare in Ucraina, l’entrata nel Paese mi è preclusa. Recentemente il presidente Juščenko rispondendo a un giornalista ha dichiarato che avrebbe risolto la questione riguardante l’affare Limonov.

Ho contro l’FSB, la Direzione regionale per la lotta contro la criminalità organizzata e il centro «T», vengo contestato dai tutori dell’ordine pubblico, dai giornali, dalla televisione, e ci sono pure otto siti web schierati contro di me. C’è un certo Mark Deutch che di tanto in tanto viene pagato per annunciare che Limonov è omosessuale, mentre nella stagione successiva lo staff del presidente annuncia che sono un fascista. Tutto questo è ridicolo. Per il popolo russo neanche la permanenza in carcere rappresenta qualcosa di compromettente, ma, al contrario, è un pregio: figuriamoci allora se è possibile screditare qualcuno denunciando la sua «amoralità».

Che ne sarà di me? Poiché mio padre è vissuto fino all’età di ottantasei anni, geneticamente ho diritto ancora a venticinque anni di vita. Ho ancora la possibilità di ricevere il Nobel per il corpus delle mie opere. Ma posso anche ricevere una pallottola in fronte da parte dei miei nemici. Non me ne dolgo, perché so con certezza che ci sarà sempre qualcuno disposto a vendicarmi.

[2008]
.
.


ESTRANEO E MALVAGIO

La stesura di questo ritratto di Putin risale al 2000, poco tempo dopo la sua elezione a presidente.

Estraneo

Il capo ideale non è soltanto capo dello Stato, è il primo uomo della nazione da cui prendere esempio. Josif Stalin, con la sua pipa, i baffi, gli stivali, la giubba di foggia militaresca, con le sue maniere insinuanti, i suoi modi non frettolosi, con la sua forte inflessione georgiana (spesso un’inflessione nella pronuncia conferisce alle frasi un senso nascosto, capovolto) dava un assetto a tutti i Paesi dell’URSS: li disciplinava e li spaventava stringendoli nella morsa del terrore. Davvero, in un leader tutto è importante, dalla forma delle unghie ai bottoni, e niente è casuale. Anche se la storia non menziona gli image makers di Mussolini, Stalin o Hitler, in realtà questi grandi caratteri hanno elaborato da soli il proprio stile o, come si dice oggi, la propria immagine. Erano semplicemente degli originali di natura.

Anche se Eltsin verrà sempre associato dalla Storia alla schiera dei cattivi capi del popolo, aveva comunque un carattere ben riconoscibile, di chiara derivazione popolare. Il suo comportamento da ubriaco fuori di testa, il suo dispotismo incontrollabile, la sua rudezza di alto dignitario del Partito, visti col senno del poi non erano privi di un certo fascino. Talvolta si sente la mancanza della sua presenza malefica nell’ambiente asettico del governo di Putin. Dopo aver compiuto l’ultimo atto da despota, quando cioè ha messo uno sconosciuto (Putin) al potere, Eltsin è uscito di scena, e ora starà da qualche parte, in una delle sue dacie, a gemere e sputacchiare, scatarrare e ubriacarsi. Cosa faccia attualmente non ci è dato saperlo. Putin invece è molto atipico per la Russia. Come se fosse stato sintetizzato in laboratorio. Si ha come l’impressione che sia venuto al mondo in seguito a un’inseminazione artificiale, da un padre ignoto e una madre fertile. In lui c’è così poco di individuale ma, stranamente, non ha nulla del tipo popolare. Non rappresenta nessuno degli archetipi popolari a noi conosciuti. È evidente che non si tratta del despota-dignitario del Partito, certamente non è il tipo dell’operaio e, chiaramente, neppure quello del contadino. È stato tenente colonnello ma non assomiglia a un ufficiale. Il tipo dell’ufficiale era quello incarnato da Lebed’ e Rochlin, Šamanov o Trošev. Putin potrebbe passare per un intellettuale, un professore non universitario, di un istituto tecnico, un insegnante di una materia come la chimica, per esempio. Ma così com’è, a sé stante, estraneo, tra i professori sarebbe un rinnegato e un reietto. Lo chiamerebbero sicuramente «l’uomo nell’astuccio» oppure «cartasuga» ed eviterebbero di frequentarlo.

Read more...Collapse )
.
.


Лимонову простили долг в полмиллиона

Лидеру незарегистрированной партии «Другая Россия» писателю Эдуарду Лимонову не придется выплачивать долг в 500 тысяч рублей, который «висел» на нем с 2007 года. Исполнительное производство по этому делу было прекращено из-за невозможности должника расплатиться.

Выплатить 500 тысяч рублей Лимонов (настоящая фамилия — Савенко) должен был по решению суда, состоявшегося в ноябре 2007 года. Тогда писатель проиграл иск о защите чести и достоинства, поданный тогдашним мэром Москвы Юрием Лужковым. Исполнительное производство было начато в 2010 году, однако Лимонов с долгом так и не расплачивался.

И вот в ноябре 2014 года производство было прекращено — об этом можно узнать из банка данных на официальном сайте Федеральной службы судебных приставов.

В карточке дела в этом банке данных указано, что производство прекращено по ст. 46 п. 1 п.п. 4 Закона об исполнительном производстве. Этот подпункт гласит, что производство прекращается, «если у должника отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом-исполнителем допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными».

Таим образом, полумиллионный долг Лимонову фактически простили.

Эдуард Лимонов в прошлые годы считался оппозиционным лидером, однако сейчас он поддерживает действия российской власти. В этом году его партия отказалась от лозунга «Россия без Путина», а недавно отозвала иск из Европейского суда по правам человека, в котором хотела оспорить решение о своей ликвидации.
.
.


«WHAT COULD BE MORE ROMANTIC?»

Emmanuel Carrère’s novel Limonov was first published in French in 2011. Recently (and impeccably) translated by John Lambert, it has had an oddly muted reception. In the London Review of Books, Gary Indiana quoted the term «pseudo-biography» that appears on the book’s US dust-jacket, before sliding smoothly towards the judgement that «Limonov’s real life, as it happens, is particularly resistant to the kind of heroic narrative Carrère wishes to mould it into». In the Guardian, Julian Barnes complained that the author had shown insufficient restraint in plundering his subject’s self-aggrandising memoirs; he ended up with the claim that Limonov would have been more successful if it had been written not by Carrère but his mother, the historian Hélène Carrère d’Encausse.

Of course, Eduard Limonov does actually exist. His scandalous, riotous life is real and – after 71 tumultuous years – ongoing. But judging a novel against the content of a Wikipedia page is a bit like judging a painting against a photograph. Fiction has long sought ways of conjuring the effect of reality and using a real person as one’s protagonist is hardly tearing up the rule-book. It does not follow, as Barnes suggested, that the book «isn’t remotely a novel». Who cares whether it reflects the actual details of the actual person’s life, so long as the outcome is interesting – which Limonov certainly is.

The tale opens in 2006. Carrère is in Moscow, attending a ceremony in commemoration of the Dubrovka Theatre fiasco (where innocent hostages were gassed alongside their Chechen captors by Russian security forces in 2002). In the crowd, he recognises a face familiar from the French literary scene of the 1980s. After a couple of secret meetings with the man, who is now a prominent figure in the Russian democratic opposition, the literary die has been cast: «His romantic, dangerous life says something. Not just about him, Limonov, not just about Russia, but about everything that’s happened since the end of the Second World War».

The main body of the book charts this singular life. There are memorable scenes: the young provincial thug on the prowl; the haunted underground poet slashing his wrists outside his girlfriend’s Moscow flat; the émigré tramp having gay sex in Central Park. But the book is not just about Limonov. The prologue introduces another character: Emmanuel Carrère. This character was born and lives in Paris. The son of a historian and a senior executive, he writes books and screenplays and has dreams of acquiring a holiday home in Greece. «From a geographical and a sociocultural point of view», the Carrère-narrator interjects, «you can’t say life has taken me very far from my roots».

It seems fair to say that most of the novel’s readers will feel more akin to the character of Carrère than to Limonov, at least in so far as they will be similarly seduced by the latter’s picaresque life story. Limonov has done things that you never have, and probably never will. Any reader who identifies with the authorial voice, however, would be well advised not to take it totally at face value.

Take this example. In New York, Limonov dates the housekeeper of a millionaire, Steven, who goes on to employ him as a butler. First, there is a scene related from the American’s perspective, in which he tells his household about a local boy’s death from leukaemia: «Jenny [the housekeeper] burst into tears. Eduard, who was in the kitchen as usual, didn’t cry but also seemed moved in his stoic, military way». This is set against the version of events as they appear in Limonov’s memoir: «Let the rich boy die. I’ll be glad even. What the hell, why must I pretend that I’m moved, that I sympathize, that I’m sorry. I’m not moved, I don’t sympathize, and I’m not sorry!»

At this point, the authorial voice pictures Steven reading the passage that we have just read: «What an asshole! Steven thinks, and I think the same thing, and no doubt you do too, reader». He continues: «But I also think that if anything could have been done to save the little boy, especially if that something was hard or dangerous, Eduard would have been the first to attempt it, and he would have given it everything he had». I sometimes think that I am too trusting of untrustworthy narrators, but – after this prismatic section – even I found myself questioning Carrère’s conclusion.

Limonov’s autobiographical accounts of his time in the US capital are picked up by a French publisher, and for a short time he becomes what he always wanted to be: a succès de scandale. This chapter of the book – not, I think, coincidentally – opens with a lengthy description of the life at that point of the character Emmanuel Carrère, replete with lovesickness, failed literary ambitions and a comically catastrophic business venture. When at last we turn to the book’s protagonist, the contrast is evident: Limonov is a star, whose provocative scorn for ruling pieties are «just what we wanted in an era and milieu that, having put both political fervor and the inanity of the pseudohippies behind it, now swore by nothing but cynicism, disillusionment, and a kind of icy good cheer».

There follows a turning point, in the novel and in recent world history: the end of the Cold War. Limonov’s reaction – he is horrified – is presented as a curiosity: how bizarre that this «sexy, sly, funny guy» should mourn the fall of a catatonically repressive state apparatus. Even worse, it soon turns out that he has been fighting in the Balkans, alongside the Serbs, which – for Carrère – is a bit like «siding with the Nazis or the genocidal Hutus». But Limonov’s attitude in fact seems pretty consistent. His motto could well be that of L’Idiot international, the polemical newspaper for which he wrote while in Paris, which proclaimed itself «against everyone who was for something, and for everyone who was against something». The confusion that reigns in this part of the novel is not his; it is that of the narratorial voice and, by extension, that of us, his readers. The problem is this: attack some ruling pieties and you are a hero; attack others and you are a disgrace.

I can imagine Limonov reading this and smiling: yes, the Russian renegade reveals the hypocrisy of bourgeois, educated losers, exactly the kind of people who are likely to read a new novel translated from the French. But I do not think that the focus of the book is our failure to see our attraction to a provocative narcissism through to its logical conclusions. I think it is that very attraction.

While waiting for his first meeting with his protagonist, Carrère offers a reflective remark: «I think to myself that my story is getting off to a good start: hideouts, clandestine movements, what could be more romantic? Only I have a hard time deciding between two versions of this romanticism – is it the romance of the terrorist cell or the resistance network?» For me, the significant aspect of this comment is not the decision – hero or a villain? – but the fact that both options involve romanticism. Throughout, the narratorial voice draws on cultural figures, many of them drawn from Limonov’s presentation of himself. Here, the choice is glossed as «Carlos the Jackal or Jean Moulin?» The obvious question to ask is which of these roles best suits Limonov. But the deeper question, the one that the book really probes, is this: what is it that makes us think of these figures as comparably «romantic»?

Reviews of Limonov have accused the author of naivety, of being swept off his feet by his subject’s melodramatic persona. This is certainly true of Carrère the character, but I am not so sure it is true of Carrère the writer. In my take, the book says less about Limonov and more about readers like you and me, who are struck by the seductive glamour of a rebellious posture, but do not think properly about what this rebelliousness stands for.
.
.
Lucjan Suchanek «Parias i Heros. Twórczość Eduarda Limonowa»
// Kraków: «Wydawnictwo Uniwersytetu Jagiellońskiego», 2001, oprawa miękka, 276 s., ISBN: 83-233-1410-1

орфография автора сохранена



ПАРИЯ И ГЕРОЙ

Творчество Эдуарда Лимонова.

Эдуард Лимонов, автор многочисленных книг, переведенных на многие языки, — это один из самых известных в мире современных русских писателей. Он начинал как поэт московского андерграунда, а затем стал одним из самых выдающихся авторов эмиграции третьей волны. Его прозаторский дебют — роман Это я — Эдичка — стал литературным скандалом, но сделал его автора популярным среди читателей и критиков. После возвращения из эмиграции Лимонов стал важной, хотя спорной, фигурой в политической жизни России, лидером Национал-большевистской партии, политическим публицистом. Демократические круги сочли его идеологически «чужим», что отразилось на его позиции в культурной жизни — печать или молчит о его произведениях, или резко нападает на их автора. Это дало повод Лимонову назвать себя парией русской литературы. С другой стороны, однако, он считает себя современным героем, который свою отвагу, как никто другой, проявил на фронтах борьбы в бывшей Югославии, Приднестровье, Абхазии.

При даже беглой характеристике поэзии 60-х — 70-х годов фамилия Лимонова появляется в окружении выдающихся поэтов этого времени. На тогдашнем поэтическом небосклоне это звезда, светящая ярким светом; среда такого количества талантов нелегко было отличиться, только настоящий поэт был в состоянии выделиться. Причисляемый к группе Лианозово, Лимонов представляется автором оригинальным. Его тематические пространства обширны и сильно автобиографичны. Вошедшие в сборник Русское стихотворения показывают, что поэт не подчинился требованиям официальной идеологии и навязываемой сверху эстетики. Но с другой стороны, его стихи отличаются также и от поэзии авторов, не признаваемых официальной критикой, таким образом, они остаются в двойной оппозиции к тогдашней поэзии.

Чтобы определить место Лимонова в тогдашней поэзии, надо спросить, каково его знание мира, которое он хочет передать в своих стихах, каков характер его экзистенциального опыта — главной становится его антропология, взгляд на человека. Тексты показывают, что поэт не старается идеализировать человека, но с другой стороны, не подвергает его суровой критике, он снисходителен к его слабостям, прощает ему разные пороки и ошибки, иногда даже проявляет восторженность. Лимонов не становится на стороне ни одной философской системы, ему чужд религиозный, христианский подход. Идеология советизма не находит отражения в его текстах, но в них не заметны также следа диссидентства, и поэт не отмечает репрессивного характера системы.

Лирический субъект стихов Лимонова открывает для себя мир, происходит постепенное ознакомление с ним. Он начинает строить иерархию предметов, которые составляют ценность, расширяет свое поле свободы и осознает свое место в жизни. Его предназначение — существование человека искусства, поэта. Одновременно он проявляется как ens amans, существо любящее, проявляющее силу своего чувства, часто однако, отношения между полами он сводит к генитальному уровню.

Лимонов выработал свой стиль, который позволяет узнать его тексты среда других поэтических реализаций. Однако при видимой простоте и прозрачности, они иногда удивляют отдаленностью ассоциаций, чрезмерной сокращенностью мысли, излишней лаконичностью, которая иногда затрудняет понимание смысла. Они заставляют принимать интерпретационные процедуры, когда познавательная функция произведения теряет цельность. Надо подчеркнуть, что поэт умеет найти соответствующую форму для своих стихотворений, его изобретательность в сфере стихосложения импонирует и поражает богатством ритмов и размеров.

Американские стихи из сборника Лимонова Мой отрицательный герой имеют несколько источников — во-первых, это личные переживания и ощущения, во-вторых, наблюдения над действительностью, рисуемые густыми красками, нередко иронические и полные сарказма. Они концентрируются вокруг определенной группы проблем и имеют отчетливый автобиографический подтекст. Субъект стихов как личность это радикально индивидуальная структура, как в отношении мировоззрения, убеждений, так и переживаемых эмоций. Очень четко обнаруживается его отчужденность в новой среде, так как эта новая действительность оказалась недоброжелательной, прямо враждебной, не позволяющей реализовать намерения и исполнять соответствующую роль в обществе. Как каждый герой in statu viae герой лирики Лимонова погружается в области жизни, которые не дают удовольствия и радости. В его экзистенциальном опыте значительную роль сыграло страдание, вызванное материальным положением эмигранта и изменой со стороны любимой женщины. Доминирующим в психике субъекта в сфере любви становится чувство разочарования и обиды, в восприятии общественно-экономической сферы — протест и бунт. В результате этого в лирике Лимонова нет картин счастливой любви, а образ Америки является отталкивающим, враждебным по отношению к богатым. Городские пейзажи Америки и Нью-Йорка не вызывают его восхищения. Американская действительность часто сопоставляется с покинутым миром, представляемым в ностальгической тональности.

В сборнике Мой отрицательный герой выделен небольшой по объему цикл парижских стихов. Французская лирика в большей степени сюжетна, чем нью-йоркская, чего доказательством является, в частности, обращение к жанру баллады. Она свидетельствует о наблюдательском таланте автора, его чувствительности, снисходительности к человеческим слабостям. В парижской лирике, аналогично московской и нью-йоркской, нашли отражение темы любви и поэта, обе они, однако, отличаются от более ранних реализаций.

Как написал Бродский, стихи Лимонова требуют от читателя подготовки, но это замечание в равной степени относится к современной лирике как таковой. Тексты Лимонова не теряют коммуникативности, их форма не затемняет заключенных в них мыслей. Однако трудно понять их структуру без опыта поэзии футуристов и обериутов. Это отнюдь не значит, что Лимонов является их подражателем — он использует только то, что благодаря футуристам и обериутам вошло в развитие поэзии, как поэт он вполне оригинален.

Э. Лимонов дебютировал в прозе романом Это я — Эдичка, рассказывающем об эмиграции, измене и одиночестве. В своей книге Лимонов изображает анатомию любви и процесс распада семьи, показывает все их стадии. Это произведение, шокирующее скандальной тематикой, левыми взглядами автора и языком. Его герой — Эдичка не может найти себя в новой американской действительности — она не является обетованной землей, миф Америки в столкновении с действительностью выявляет свою мнимость. Герой покинул свой космос, механизмы которого знал и которыми овладел. Мифы и утопии социализма, антиамериканизм и ложное представление о свободе внушают эмигранту мысль о преобразовании античеловеческой цивилизации. Не находя себе места в новой действительности, оставленный женой, он испытывает опыт отчуждения и дна экзистенции, существует в мире извращенного панэротизма.

Среди мотивов эмоциональной сферы в произведении Лимонова главное место занимает измена. Она разрушает у героя философию смысла жизни и систему ценностей, рождает дилемму в осознании сущности человеческой экзистенции. Он начинает искать свое место в отбросившем его мире хаоса. Эдичка предпочитает гедонистические ценности другим, которые ему доступны. Будучи способным к рефлексии над миром, он акцептирует фаталистическую экзистенцию, бессильную по отношению к внутренним обстоятельствам. За свою судьбу он обвиняет не себя, а других: общественный уклад систему и вероломную жену. Предпринимая попытку вырваться из сложившейся ситуации, Эдичка одобряет экзистенцию, философские основы которой составляет ложное понятие о свободе — свободе необузданной, построенной на непротивлении. Он ее строит в одном только плане — эротическом, ему недоступны высшие ценности — этические, эстетические, религиозные; в его картине мира им нет места.

Книга с не встречаемой до сих пор в русской литературе искренностью рассказывает о человеческих переживаниях, о сексуальных ощущениях и эротических приключениях Эдички, о его связях с женщинами и мужчинами, которые, однако, представляли собой лишь заменитель, суррогат любви, а человек редуцируется к одному аспекту и трактуется инструментально. Шокирует откровенность, с какой герой произведения рассказывает о своих эротических переживаниях — гетеросексуальных, гомосексуальных и автоэротических.

Многие исследовали подчеркивают автобиографичность книги, забывая, что это литературное произведение, построеннное на вымысле. Это однако не противоречит факту, что многие персонажи имеют своих прототипов. Как автобиографическое произведение, построенное на документальных фактах, приняла роман Лимонова Елена Щапова. В своем автобиографическом тексте Это я — Елена она дает полемическую версию связей героев и рисует портрет героини.

Напоминаючий Эдичку герой появляется в следующем романе Лимонова — Дневник неудачника. Благодаря ему портрет Эдички, известный по первому роману Лимонова, становится более четким и однозначным. Написанный в форме дневника, афабульный, он заключает в себе мысли, впечатления, чувства героя и приносит критическую картину Америки — современного Вавилона и Содома. Заключенная в произведении картина мира явно дихотомическая — герой выражает ненависть к богатым и сочуствие бедным. Елена оказывается лишь экспонатом исторических воспоминаний, отношение к женщинам получает мизогинический оттенок.

Его следующий роман, История его слуги, показывает медленный процесс рождения нового человека. Произведение о судьбе эмигранта переходит в рассказ о борьбе за статус писателя. Слуга по принуждению (butler, house-keeper) мечтает о том, чтобы могло исполниться его настоящее призвание — призвание писателя. Однако эта Одиссея слуги, борющегося за свое настоящее предназначение, его трудный путь к тождеству, кончается неудачей.

Это я — Эдичка, Дневник неудачника и История его слуги составляют так называемую американскую трилогию. Эти произведения соединяет пространство фабулы, похожая среда, аналогичные мотивы. К ним примыкает Палач, самое скандальное произведение Лимонова. Роман эпатирует эротизмом, некоторые партии можно определить как hard-porno. Определяемый как эротический роман, Палач лишен автобиографического контекста, его герои являются фиктивными. Изображенный в произведении любовный конфликт напоминает американскую трилогию.

Кроме нью-йоркской трилогии Лимонов создал харьковскую, провинциальную, которую также объединяет один герой. Она имеет автобиографический подтекст. Автор изобразил в ней три этапа в биолого-эмоциональном, душевном развитии героя — с раннего детства по время зрелости. Он представил их на фоне трех этапов внутренней эволюции СССР — сталинизма, оттепели времен Хрущева и брежневского застоя.

Самой спорной является первая часть трилогии — У нас была Великая Эпоха, роман во многом тенденциозный, хотя определяемый автором как документальный, в котором картина советской действительности времен сталинизма явно идеализирована. Показывая ее глазами ребенка, писатель не отмечает репресивности эпохи, всеобщего террора, атмосферы всеобнимающего страха. Ностальгия по эпохе позволила Лимонову создать свой, глубоко эмоциональный вариант сталинизма, который он определил термином Великая Эпоха. Хотя, как замечает автор, книга написана в стиле позднего соцреализма, она не является воспроизведением мертвой доктрины.

В романе Подросток Савенко Лимонов изобразил мрачную картину провинциальной советской действительности, показал ужасающую среду молодежной субкультуры. Книга построена на оппозиции: центр-пригород, культура-захолустье. Демифологизации подвергается в нем, известная по производственному роману, картина рабочей среды, которая лишается романтического ореола. Роман не является апологией системы, но, с другой стороны, нельзя его назвать карикатурой, черным романом. По мнению Лимонова, во время Хрущева не было энтузиазма послевоенной эпохи, она не создавала условий для героического отношения к жизни. Некоторые критики подчеркивают универсальный характер образа жизни молодежной субкультуры, обращая внимание на типологическое сходство Подростка Савенко с произведениями Пазолини и Косинского.

Заключающий трилогию роман Молодой негодяй это панорама жизни молодого поэта в провинциальном городе. Лимонов изображает новый этап жизни своего героя, который попадает в среду харьковской богемы: происходит трансформация молодого рабочего в поэта. Он, однако, не в состоянии лишиться всех навыков и привычек природной среды, и к нему привязывается определение негодяй. Эта черта его характера особенно отчетливо проявляется в любовном мотиве романа. Любовь не есть для него чувством, которое может втянуть целиком, не менее важной остается для него среда, в которой он вырос и с которой сросся. В конце книги перед героем открывается новая перспектива, возможность реализации его мечты — переезд в Москву, настоящий центр культурной жизни.

Следующее произведение Лимонова — Смерть современных героев — можно определить как европейский роман. От предыдущих текстов его отличают географические и культурные реалии, а также модель персонажей. Заглавие имеет иронический оттенок, указанная в произведении среда это смесь богемы и преступного мира, признак падения определенного типа культуры и дегенерации человека, реализации одного лишь измерения жизни — гедонистического наслаждения.

Произведение 316, пункт В — это одновременно демографическая антиутопия и политический роман. Отталкивающий мир антиутопии построен на угрозах, каторые предвещают демографы и футурологи. Лимонов показывает общемировую цивилизацию, клонящуюся к упадку. После ядерной войны, когда главной ценностью в мире стало государство, возникла цивилизация, в которой единица лишена свободы, в том числе и права на жизнь, и подлежит тотальному контролю. Главная угроза — это перенаселение планеты, что приводит к установлению контроля над количеством населения и введению механизма массовой экстерминации. Писатель показывает человека в ситуации угрозы, когда его существование не подлежит натуральному праву смерти. Автор предстает перед читателем как катастрофист и пессимист, свой роман он написал как предостережение.

Важное место в творчестве Лимонова занимают рассказы, герой которых нам известен по автобиографическим американским романам. Герой-повествователь является участником событий, находится внутри их, через его восприятие отображаются рассказываемые истории. Мы знакомимся с новыми сторонами личности героя, особенно со сферой эротики — любовь сводит он к сексуализму, его мир является пансексуальным. Более богатой и всесторонней становится картина Америки, часто появляется тема эмиграции, с критическими замечаниями в ее адрес. Главным объектом описания является Нью-Jорк, реже местом действия становится Париж. В своих рассказах Лимонов неоднократно вспоминает Россиию, особенно тогда, когда хочет показать разницу между системами, моделями культур, типами человеческого поведения.

Лимонов не только поэт, прозаик, автор романов и рассказов. Он также известный публицист, затрагивающий в своих текстах фундаментальные проблемы русской современности. Он является автором обширного эссе — Убийство часового, посвященного событиям 1991-1992 годов и построенного вокруг развернутой метафоры часового. В его мировоззрении центральное место занимает исследованный К. Лоренцом инстинкт агрессивности. По мнению Лимонова, в мире кипит взаимная вражда, и поэтому он провозглашает мужественно-агрессивное отношение к окружающей действительности. Лимоновский „дневник гражданина” адресован к единомышленникам, которые критически относятся к переменам, вызванным горбачевской перестройкой и приходом к власти Ельцына. Программу спасения и возрождения России Лимонов предлагает в Манифесте русского национализма. Из него вытекает, что Россия должна вернуться к исторической миссии — часового евразийских пространств.

Текст Лимонова Дисциплинарный санаторий вписывается в антизападническую струю русской публицистики. Это одна из самых критических картин Запада последних лет. По мнению Лимонова, на Западе для того, чтобы вызвать ненависть к тоталитарным системам, пользуются категорией hard насилие, обозначающей репрессивные метода управления массами. Писатель по отношению к Западу применяет термин soft насилие, обозначающий стимулирование слабостей человека, в следствие чего он превращается в домашнее животное. Таким образом, писатель противопоставляет лагерь санаторию, который пропагандирует ложную модель жизни, гарантируя внешнюю безопасность и предлагая заменители настоящих ценностей. Метафора санатория является в такой же степени обесценивающей, как метафора лагеря, тем более, что автор имеет в виду санаторий для душевнобольных. Согласно антропологической концепции Лимонова, Запад образовал горизонтального человека, который перестал быть существом душевным, этическим и дорожит исключительно жизненными, витальными и гедонистическими ценностями. Его философия жизни нацелена на соматическое, биологическое измерение. Он не способен к сильным эмоциям, и поэтому суть его экзистенции определяет скука. Лимонов отбрасывает концепцию, согласно которой у основ западной цивилизации лежит индивидуализм, наоборот, писатель считает ее коллективистской, отличая западный коллективизм от русской соборности. Писатель не ограничивается картиной современного Запада и подобно Зиновьеву в Глобальном человейнике представляет картину будущего Запада. Обе эти книги имеют апокалиптическое звучание. Спасение для человечества Лимонов видит в замене санаторной цивилизации иным общественным строем.

Лимонов против Жириновского это книга о людях, которые хотели остановить деструкцию страны. Лимонов вернулся из эмиграции, чтобы формировать настоящую оппозицию и как ее лидера видел Жириновского. Их сотрудничество оказалось бурным кратковременным идейным романом, который начался очарованием и закончился полным разрывом. Карьера Жириновского и сотрудничество с ним Лимонова имело богатый контекст, и поэтому в книге описаны политические события, в которых активно участвовали оба протагониста. Текст местами не является вполне объективным, хотя его автор декларирует беспристрастие. Книга представляет этап политической жизни постсоветской России. Лимонов хотел показать, что на политической сцене появляются ложные герои, которые на короткое время привлекают внимание публики, но вскоре обнаруживается фальшь их идей, начинается крах ценностей и бывшие герои оказываются политическими шулерами.

Лимонов так сконструировал Анатомию героя, чтобы как можно более убедительно и всесторонне изобразить героя. Он умело соединил три биографические и сюжетные течения — любовное, военно-героическое и политическое. Его интересуют два аспекта личности — интимный, эротический и внешний, активный, проявляющийся в деятельности воина и лидера партии. В начале книги Лимонов представляет миф о герое, подвергающемся многочисленным испытаниям, который он иллюстрирует примерами из собственной жизни.

Лимонов не является сторонником стратократии и военного общества, но выражает уважение к солдату и увлечение войной. Он не пропагандирует деструктивного милитаризма, уничтожающей силы, — его текст это апофеоз активности, храбрости, жизненной силы, романтики войны. Центральным эпизодом анатомии любви является рассказ о связи с Натальей Медведевой. Это другой вариант темы художник и женщина, чем тот, который был представлен в первом романе Лимонова. Но однако, как и в случае с Еленой Щаповой, это рассказ о неудачной любви и измене, но в этом случае уходит женщина близкая душевно и идейно. Уходит также Лиза — девушка Вождя, лидера партии, политика, идеолога. Эти измены вызывают раздумья над русскими женщинами, в адрес которых писатель высказывает ряд суровых суждений. Самая значительная часть книги показывает Лимонова идеолога, политического писателя, партийного деятеля. Он изображен как теоретик и распространитель идей национализма и большевизма. Большая часть текста посвящена Лимонову как редактору «Лимонки». Мы видим его также как политика, участника митингов и манифестаций, оратора, принимающего участие в избирательных кампаниях.

Лимонов как политик стремится к успеху, но пока он его не достиг. Эта сфера его деятельности подвергается критике, как политика его не принимают не только идейные противники, но также любители его литературного таланта. Лимонов без сомнения принадлежит к группе ведущих писателей России и было бы жаль, если бы его полностью поглотила политика.
.
.


Eduard Limonov
ACCUSE CONTRO PUTIN

Il 14 dicembre 2004 trentanove attivisti del Partito nazional-bolscevico sono entrati nell’anticamera generale dell’Amministrazione del Presidente della Federazione Russa e, occupando uno degli uffici, hanno chiesto un incontro con il presidente Putin. Il volantino distribuito dai manifestanti riportava il testo che segue.

Appello al Presidente della Federazione Russa V.V. Putin

UN PRESIDENTE COSÌ NON CI SERVE!

Signor Presidente, abbiamo accumulato una lunga serie di rivendicazioni nei suoi confronti. Lei ha sulla coscienza:

1. La falsificazione sia delle elezioni della Duma che di quelle presidenziali.

2. L’aver privato i cittadini russi dei loro diritti elettorali: dalle elezioni dei governatori si è passati alla loro nomina. Questo è un colpo di stato, la distruzione dello Stato federale.

3. L’aver derubato i cittadini attraverso la «monetizzazione delle agevolazioni». Solo gli ingenui credono alla favola sui due malfattori disubbidienti, Zurabov e Gref. Lo sappiamo con certezza: nello Stato della Federazione Russa nulla può accadere senza una Sua decisione. Con i prezzi attuali del petrolio le agevolazioni potevano non solo non essere abolite, ma essere addirittura raddoppiate o triplicate.

4. La comparsa di basi militari americane in Asia Centrale. È stato Lei a permetterlo, dopo i noti eventi dell’11 settembre 2001. In tal modo Lei cerca di accattivarsi le simpatie degli Stati Uniti.

5. La cessione alla Cina dei territori russi. Trentacinque anni fa in battaglie sanguinose le nostre guardie di frontiera hanno difeso le isole dell’Estremo Oriente. A giudicare dalle Sue dichiarazioni, ha intenzione di fare lo stesso riguardo alle isole Curili. E al camerata Schröder, cosa daremo, Kaliningrad?

6. L’amicizia con il mostruoso regime di Turkmenbashi, colui che ha espulso i russi dalla Turkmenia.

7. La chiusura dei canali televisivi indipendenti. Grazie a Lei la televisione ha cessato di mostrare la verità e mente quotidianamente al popolo.

8. L’inetta interferenza nelle elezioni in Abcasia e in Ucraina. Era difficile rovinare i rapporti con l’amichevole popolo abcaso, ma Lei ci è riuscito. L’Ucraina invece, grazie ai Suoi sforzi, è sull’orlo della disgregazione e della guerra civile.

9. Le vittime del «Nord-Ost» e di Beslan. Non esiste alcun «terrorismo internazionale», esiste la guerra cecena. Che Lei non ha saputo vincere, e che ora non ha il coraggio di interrompere. Confessi la verità: questa guerra non viene combattuta per gli interessi della nazione ma per il suo indice di gradimento personale, per rafforzare la Sua reputazione di «duro».

10. La ripresa delle repressioni politiche in Russia. I nazional-bolscevichi Gromov, Tišin, Globa-Michajlenko, Bespalov, Koršunskij, Ežov e Klenov, colpevoli di aver protestato contro le ruberie compiute ai danni del popolo, sono prigionieri politici. Vittime dell’arbitrio politico sono anche coloro che, come il fisico Danilov e l’avvocato Trepaškin, sono stati puniti per il loro comportamento indipendente.

Le nostre rivendicazioni nei Suoi confronti non si esauriscono qui, ma già queste sono sufficienti. A quanto pare, Lei si crede uno zar e non un presidente eletto dal popolo e responsabile di fronte al popolo. Ha dimenticato le parole di giuramento che ha pronunciato all’atto del suo insediamento: «Giuro di rispettare e tutelare i diritti e le libertà della persona e del cittadino, di osservare e difendere la Costituzione della Federazione Russa, di difendere la sovranità e l’indipendenza, la sicurezza e l’integrità dello Stato, di servire fedelmente il popolo».

Forse Lei agisce così non per cattiva volontà, ma soltanto perché è privo di talento politico. A maggior ragione, allora, deve trovare in sé il coraggio di dimettersi. Prima lo farà, meglio sarà per la Russia.


I nazional-bolscevichi.

[2005]
.
.


Eduard Limonov
RUSSIAN PSYCHO

È ragionevole supporre che sulla superficie del globo terrestre le varie tribù occupassero determinate regioni e non altre non per una semplice casualità, come se il Signore le avesse fatte cadere col paracadute, questa in Lapponia, quest’altra in Madagascar. La disposizione delle tribù sul pianeta (indipendentemente da quale sia l’origine dell’uomo) è il risultato di una guerra generalizzata e reciproca delle tribù. Di una lotta generalizzata su decine, centinaia di fronti. Ad alcuni sono toccate le regioni centrali fra il 30° e il 50° grado di latitudine nord (è noto che proprio lì nel centro, in presenza di un clima temperato né torrido né glaciale, è stata creata la maggior parte dei capolavori della cultura umana), ad altri il caldo malsano, infuocato dell’equatore o il gelo del nord. Quando le tribù andavano a rifugiarsi nei boschi e nelle paludi del nord non lo facevano di loro spontanea volontà, ma ritirandosi sotto l’impeto dei nemici. Per salvarsi, essendo più deboli, dai nemici. E coloro che andavano a rifugiarsi nell’orribile tundra del nord per salvarsi a loro volta dalle tribù dei boschi erano i più deboli di tutti. Supporre che il Signore (o l’Esplosione Primordiale) abbia creato una razza a parte di persone per ogni zona climatica sarebbe troppo spudorato, troppo antropocentrico. Senza dubbio tutti quanti loro si rubavano impietosamente lo spazio a vicenda, sgomitavano l’uno contro l’altro e combattevano, finché finalmente un giorno non si assestarono «congelandosi» nella posizione in cui si trovavano. Ognuno col proprio paesaggio e col proprio clima. E restano a lungo così. Sempre. E sia i paesaggi che i climi finiscono per formare la psiche di ciascuno.

Read more...Collapse )
.
.


Eduard Limonov
LA TANA E LA PATRIA

La Russia è innanzi tutto un inverno in bianco e nero. Una distesa bianca su cui, come semi di papavero su una ciambella, sono sparsi gruppetti di alberi morti per nove mesi all’anno. «Perché russo non segato alberi morti?» risuona dalla mia primissima infanzia la voce di un vecchio georgiano giunto per la prima volta in Russia in treno. Dal finestrino di un aereo che vola a bassa quota lo spazio russo è tetro e desolato. Una superficie bianca attraversata dai fili neri delle strade come raschiature di un’unghia su un vetro ghiacciato. Il bianco è il lenzuolo funebre del morto, è la biancheria del malato, è la neve. In ogni caso il bianco non è la vita. La terra non deve essere bianca per nove mesi all’anno (d’accordo, otto!), bianca e gelida, con temperature inferiori allo zero. È contro natura. Il freddo e il bianco sono ripugnanti.

Continuando a volare bassi sul nostro aereo immaginario, passiamo sopra a gruppetti neri di costruzioni: sono villaggi da cui si sollevano sporadiche colonne di fumo. Poi passiamo sopra ad agglomerati più grossi (biancastri, perché costruiti con mattoni grigi o blocchi di cemento grigio) di palazzi: sono piccoli centri abitati. E ancora, passiamo sopra a conglomerati, altrettanto grigi ma più estesi, di più palazzi riuniti insieme che, posti in mezzo a rari gruppi di alberi neri, come spettri dominano lo sfondo di distese innevate: sotto di noi ci sono delle città. Gran parte delle città sono insediamenti piuttosto recenti, risalenti all’epoca sovietica. Questi insediamenti umani graffiati sul bianco hanno un’aria smarrita e inospitale. La Russia centrale, zona con un’alta densità di popolazione, è piena di questi graffi sul paesaggio. Gli uni si avvinghiano agli altri, si accalcano eccitati lungo il filo della ferrovia. Se l’aereo vola di sera e se non ci sono nubi, si possono vedere le luci deboli e fumose che emanano i gruppetti di edifici: con luci così non si scaldano né le mani né il cuore. E allora si capisce perché i russi siano così attratti da Mosca. Per il russo che viene dalla provincia la città di Mosca, una delle meno illuminate al mondo, anche in confronto ai capoluoghi regionali russi è come un fascio di luce, una fiaccola. I capoluoghi sono di solito città di trecento, quattrocentomila abitanti che, a loro volta, a quei viandanti provenienti da città in cui non c’è neanche una stazione ferroviaria paiono capitali illuminate a giorno.

Read more...Collapse )
.
.


Eduard Limonov
COCA-COLA GENERATION AND UNEMPLOYED LEADER

Con il Rosso avevamo fissato l’incontro al cimitero. Non osando comprare né dieci biglietti della metro a ventisei franchi e cinquanta, né un biglietto a quattro franchi, da Le Marais arrivai al Cimetière de Passy a piedi. Per ogni evenienza giunsi con una mezz’ora di anticipo. Per ammazzare il tempo (a stare seduti sulla panchina posta sul quadrato di asfalto di fronte al cimetière c’era da congelarsi) entrai all’interno. Stavano ristrutturando la cappella mortuaria di una ragazza di cognome Baškirceva. Dopo aver invidiato le spoglie della Baškirceva, collocate nel centro di Parigi, vicino alla Tour Eiffel, in prossimità di lussuosi quartieri alla moda, ristoranti costosi e musei, uscii dal cimitero e riparandomi dal vento con il bavero del soprabito guardai l’orologio. Restavano ancora dieci minuti. Attraversai l’avenue Paul Doumer chiedendomi se fosse lo stesso Doumer che aveva inventato i famosi proiettili «a esplosione» dum-dum che avevano martoriato così tanta gente oppure no. E di colpo mi ricordai che questo Doumer era morto nel 1932, ucciso da un nostro connazionale, il poeta russo Gorgulov.

Nell’atmosfera accogliente di una decina di vetrine vivamente illuminate una società di architetti proponeva i suoi progetti edili, di arredamento di interni e di ristrutturazione di alloggi, illustrandoli con strabilianti immagini di lavori già eseguiti. Restai particolarmente affascinato da una fotografia a colori, grande quanto la vetrina, che ritraeva una sala rotonda ornata di statue e colonne.

«Ma dove cazzo l’avranno trovata una sala rotonda?» mi chiedevo. «Possibile che costruiscano ancora sale rotonde...?» Tirai fuori le mani dal soprabito e me le sfregai per riscaldarmi.

«Te la stai spassando, vecchio mio?» Il Rosso mi toccò una spalla. «Stai scegliendo lo stile del tuo futuro château

«Senti, Rosso, ma secondo te chi si può permettere il lusso di possedere una sala da pranzo rotonda come questa, con statue e colonne? O questo soggiorno qui...» Spinsi il Rosso verso la vetrina accanto.

«Vecchio mio, in Francia di ricchi ne trovi quanti cazzo ne vuoi. Noi stasera andiamo proprio da gente così. Appena entri lì dentro lo senti subito: c’è una potente puzza di soldi!»

Pronunciò la parola soldi con un lampo negli occhi. Chissà, forse nel momento in cui era passato attraverso l’oblò del motopeschereccio sovietico per tuffarsi nelle acque canadesi gli erano apparsi pacchi di dollari verdi. Forse, seguendo l’odore dei soldi, il Rosso aveva attraversato il Canada, gli Stati Uniti e, alla fine, aveva raggiunto Parigi...

«Vogliamo avviarci, Monsieur Van Gogh?»

Read more...Collapse )
.
.
Viktor Erofeev, Eduard Limonov & Vladimir Sorokin "Russian attack. Antologia di racconti russi"
/ traduzioni di Marco Dinelli // Milano: "Salani Editore", 2010, paperback, 192 p., ISBN 978-88-6256-277-5



RUSSIAN ATTACK
Antologia di racconti russi

A cura di Marco Dinelli e Galina Denissova
Traduzioni di Marco Dinelli


Книга издана за счет пожертвования Фонда «Русский мир».
Questo libro è stato stampato con il contributo del Fondo «Russkij Mir».




i n d i c e


  • Prefazione di Marco Dinelli


Viktor Erofeev

  • Vita con un idiota («Жизнь с идиотом»)

  • Accoppare gli scrittori nel cesso («Мочить писателей в сортире». Открытое письмо президенту России В.В. Путину)

  • Lo zar dei sogni russi («Царь русских снов»)


Eduard Limonov
Vladimir Sorokin

  • Polline di pioppo («Тополиный пух»)

  • Hiroshima («Хиросима»)

  • La gioia di Marfuša («Марфушина радость»)

  • Il potere dei musi («Мордодержавие»)

  • Monoclonius («Моноклон»)



  • «Ho bisogno di aria fresca...» di Gaiina Denissova


Read more...Collapse )
.
.


a screenplay by Srđan Dragojević & Moma Mrdakovič
It's Me, the Hero!
// New York: «Moma Momcilo Mrdakovič», 1996, paperback, 109 p.

«It's Me, the Hero!» (1996) (New York, «Moma Momcilo Mrdakovič», screenplay) is the screenplay and not a book. It was based on the book "It's Me Eddie" written by Edward Limonov. People were selling illegal copies of it by Internet for many years.

If you talk to Limonov please say hello from me.

ALSO try to do bibliography also in English. It would be great help for people interested in E.L..


Regards,

Momcilo "Moma" Mrdakovic



.
.
via Александр Дементьев

В последние два дня стало модным хвастаться своим нищебродством и гордо сообщать всему фейсбуку о том что у тебя ровно 100 рублей сбережений и поэтому на падение курса рубля тебе плевать. Вот и я решил не отставать от остальных. Моих сбережений оказалось аж целых 5 тыс. рублей, которые я, как и большинство сограждан поспешил куда-нибудь вложить, и инвестировал их в сканнер. Достал кучу старых фотографий... и понеслась!



Алексей Цветков, Александр Дементьев, Эдуард Лимонов и Елена Бурова
.
.



Роль Ленина в истории России

22 апреля 1870 родился Владимир Ильич Ленин (Ульянов) О роли В. И. Ленина в истории России; оценка его как руководителя; что он сделал для страны и народа отвечают Г. Зюганов. Э. Лимонов, С. Калашников и И. Яшин.

<...>

Эдуард Лимонов, политик и писатель:

— Владимир Ильич Ленин, безусловно, был великой личностью. После революции 1917-го года коммунистические идеи распространились по всему миру. Были созданы компартии Китая, который впоследствии даже стал одной из крупнейших коммунистических стран и существует до сих пор. То есть, мир изменился благодаря Владимиру Ильичу куда больше, чем после Великой французской революции, это не подлежит никакому сомнению. Более того, если бы не было Ленина, то и Маркс, наверное, выглядел бы сегодня пигмеем, одним из ученых экономистов. Ленин доказал на практике могущественность идей Маркса. Яркой была его роль как личности, когда он появился в Петрограде в 1917 году. Партия большевиков была довольна тем, что у нее было место в Петроградском совете. Ленин сказал, что революция была буржуазной, а теперь будет пролетарской. Он смог где-то за месяц уговорить, доказать и подвигнуть своих товарищей по центральному комитету к подготовке Октябрьской революции. Ленин необыкновенный и великий практик. И конечно он был отличным организатором. Может быть больше организатор, чем даже теоретик, мне так кажется. Абсолютно последовательный в своих действиях. В свое время, когда Троцкий не любил Ленина, он называл его презрительно маленьким Робеспьером. Но Ленин оказался очень большим Робеспьером. Он умел выбирать людей, своих соратников. Всегда у большевиков организатор ценился больше, чем оратор, например. Оратор — это не более, как оформитель. А вот когда читаешь характеристики, данные тогда на людей того времени, первым стоит безусловно организатор, а потом уже все другие качества.

<...>

22 апреля 2013 года



Фавориты королей и монархов

<...>

Эдуард Лимонов, политик и писатель:

— Выдающимся фаворитом можно назвать Григория Потемкина-Таврического. Он был талантливым человеком, фаворитом Екатерины II. Думаю, он сыграл важную роль как полководец и как устроитель Российского государства. Великий человек, без сомнения. Изначально Потемкин заслужил покровительство Екатерины II своими внешними данными, высоким ростом. Она обратила на него внимание. А потом оказалось, что в этом большом человеке еще и очень глубокий государственный ум, и Екатерина II стала его продвигать. Так, может быть, он бы остался ее каким-нибудь эпизодическим любовником, но оказался государственным мужем. Фавориты появлялись у высших государственных деятелей, царей и королей, потому что они тоже живые люди. У них были свои любовные предпочтения. Тем более, государь и государыня, они же всегда одиноки, и им, конечно, нужная какая-то родственная душа. Не все же носить мантию, держать скипетр и сидеть в короне. То есть они же тоже, естественно, живые человеческие существа со всеми потребностями, и поэтому нужно было спуститься с трона, отложить скипетр и как-то стать человеком. По-моему, это естественно.

<...>

27 августа 2013 года
.
.




ЭДУАРД ЛИМОНОВ в программе БЕЗ ВОПРОСОВ

ведущий: Сергей Королёв
.
.


«Другая Россия» отозвала из ЕСПЧ иск к РФ

Эдуард Лимонов разочаровался в европейском правосудии.

Оппозиционная партия «Другая Россия» отозвала из Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) свой иск к России — требование признать незаконным ликвидацию Национал-большевистской партии. Как рассказал “Ъ” лидер обеих партий Эдуард Лимонов, оппозиционеры решили громко хлопнуть дверью, разочаровавшись в европейском правосудии. Господин Лимонов подчеркнул, что претензий к российскому правосудию у него не меньше.

Заявление об отзыве иска распространила пресс-служба незарегистрированной партии. Другороссы пожаловались, что Европейский суд по правам человека «применяет двойные стандарты». Представители партии еще в 2007 году подали в ЕСПЧ иск против России о неправомерной, на их взгляд, ликвидации Национал-большевистской партии (НБП; создана в 1993 году, в 2007 году закрыта как экстремистская), однако суд до сих пор не вынес никакого решения. «США и Европейский союз с помощью обмана и насилия навязывают свою гегемонию всей планете, ярко демонстрируют избирательный подход и двойные стандарты стран Запада в отношении России — так комментируют в партии затягивание своего дела, поданного против Российской Федерации.— ЕСПЧ заблокировал иск, поскольку нацболы последовательно отстаивают интересы России». Отказываясь от услуг международного суда, «Другая Россия» подчеркнула, что «России необходимо восстановить свой юридический суверенитет».

Лидер партии Эдуард Лимонов рассказал “Ъ”, что подал в ЕСПЧ сразу два иска, которые позже были объединены в один. «Мы хотели опротестовать закрытие НБП и отказы в регистрации “Другой России”,— пояснил господин Лимонов.— Однако уже семь лет этим иском никто не занимается». Он рассказал, что к нему обращался за консультацией лидер Республиканской партии Владимир Рыжков, которому российские власти также отказали в регистрации политического объединения. «Мы рассказали ему, как надо подавать иск, и в 2011 году ЕСПЧ рассмотрел заявление Рыжкова и вынес положительный вердикт,— сказал Эдуард Лимонов.— Наш иск так и не рассмотрели, хотя он был подан раньше. Налицо политическая пристрастность».

Кроме того, у другороссов «накопилось раздражение» по отношению к европейскому правосудию. «Они сами несправедливы, особенно этот суд в Гааге,— уверен Эдуард Лимонов.— Им нужно самих себя судить по поводу уничтожения Ливии, Сирии и других стран. Один словом, каннибалы. И в создавшихся сейчас враждебных отношениях нехорошо к ним обращаться». Вместе с тем лидер «Другой России» раскритиковал и российский Минюст: «В январе этого года нас в очередной раз не зарегистрировали. От российских властей мы уже 16 лет видим только издевательства и обман».

Напомним, оппозиционная партия «Другая Россия» поддержала присоединение Крыма и Севастополя к РФ. Также партия ведет сбор помощи для самопровозглашенных Донецкой (ДНР) и Луганской (ЛНР) народных республик, а члены партии воюют на юго-востоке Украины.

Адвокат Дмитрий Аграновский, который представляет «Другую Россию» в судах, не стал комментировать “Ъ” отзыв иска, однако посоветовал партии «не держать все яйца в одной корзине»: «То, что мы, левые, так полюбили власть, еще не значит, что она так же полюбила нас. Мы благодарны Владимиру Путину за Крым и Новороссию, но это не значит, что и нам ответят благодарностью».
.
.


ВСЕ МЫ В ОДНОЙ ЛОДКЕ

Эдуард Лимонов об общей судьбе граждан России.

Мне довелось за последние месяцы читать и слышать немалое количество радостных комментариев отечественных либералов по поводу экономической войны, развязанной двумя могущественными империями — США и ЕС, против России.

Радости — ну полные штаны!

Злорадно предрекают уже не просто недостаток импорта экзотических продуктов питания, но предрекают голод.

Особенно порадовал «пятую колонну» предполагаемый рост цен на хлеб. «На целые десять процентов!», — не устают они восклицать. И хотя пока ещё рост цен на хлеб только намечается, но уже смакуют его.

Удешевление рубля, кажется, фиксируется с удовольствием и интернетом, казалось бы, вообще-то нейтральным пространством.

А уж падение цен на нашу нефть просто вызывает неземной восторг.

Я предлагаю поверить мне на слово, обойтись без цитирования, поскольку каждый натыкается на несусветную эту радость российского креативного класса ежедневно, так что чего тут доказывать...

Либерал, не принявший сторону Украины, США и ЕС в их войне против России — скорее редкость, скорее исключение из правила.

Почему так?

А потому что за 23 года после факта самоубийства принуждённого к самоубийству СССР вырос целый класс людей, принявших западные ценности как свои. Их вырастили на пропагандистских речах Гайдара, Чубайса, Ясина и других корифеев российского либерализма, где слова «рынок», «принадлежность к европейской цивилизации» являются священными, как скрижали Завета. В то же время с августа 1991 года из обихода нашего общества фактически изъяли понятия «национальное государство», «национальные интересы России». Эти идиомы звучали разве что на собраниях «незарегистрированных» партий.

Гражданам, взрослевшим в 90-е и 2000-е годы, усиленно навязывали, и, наконец, навязали пресловутую «принадлежность к европейской цивилизации» до такой степени, что быть сторонником национального государства стало синонимом чуть ли не дикаря, отсталого человека. Недаром в обиход вошла унизительная для нас, подобострастная идиома «цивилизованный мир», причём само собой разумелось, что не только СССР не принадлежал к цивилизованному миру, но даже и современная Россия пока к нему не принадлежит.

«Когда же у нас будет как во всём цивилизованном мире!» — до сих пор сокрушаются сторонники европейского пути.

Интересно, что на земле украинской, в противовес или вместе с идеями «европейского пути», пользовались успехом и ультранационалистические идеи, что в результате привело к созданию странного иконостаса героев, где рядом висят, не краснея, портреты Степана Бендеры и героев УПА, вперемежку с американскими президентами.

Ультранационалистическое, но и либеральное восстание на майдане в Киеве неожиданно оказалось тем самым «несчастьем» из пословицы «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

Это несчастье сбило Россию с либерального курса, которым она шла все 23 года, со времени буржуазной русской революции в 1991 году.

Столкнувшись с киевским ультранационализмом, Россия вынуждена была вспомнить о своих национальных интересах. Крым и Донбасс заставили президента и правительство России вспомнить о национальных интересах России.

Теперь снова обратимся к отечественным либералам.

За 23 года они далеко ушли от нас, общей массы российских граждан. Даже внешне они нас не напоминают.

Час назад я ехал в автомобиле через площадь Белорусского вокзала. По тротуару мимо нас прокатил на самокате, отталкиваясь ногой, карикатурный, в общем-то, персонаж, — человек в узком чёрном пальто и в чёрной шляпе, с перекинутым через плечо портфелем на ремне.

В автомобиле нас было трое и мы стали обсуждать человека в шляпе. Впрочем, не зло. И пришли к выводу, что до 1991 года таких персонажей на российских улицах не было. А на европейских они были, и в США были.

Я сказал, что он, наверное, весь пропотел под своим пальто. Мои товарищи заметили, что для такой прогулки в офис лучше бы подошла спортивная одежда.

Конечно же, есть один шанс на сто, что прокативший мимо нас в шляпе не хипстер и не либерал. Но 99 шансов есть на то, что либерал, креативный класс.

Но я не об этом, силуэт в шляпе в пальто и на самокате — всего лишь попытка персонификации креативного класса.

Вот что я хочу сказать на самом деле.

Что мы в одной лодке все. И вам придётся пройти через то же, что и нам, господа либералы.

И через повышение цен на хлеб, и через падение цен на нефть, и через слабый рубль, и через всё, всё, всё!

Пережить, в случае, не дай Бог, нашего поражения то же, что и нам, — унижения, страдания, смерти близких, — все прелести расчленения страны.

Бежать вам будет некуда. Отдельного государства для вас нет, и не будет.

Так что прекратите раскачивать лодку, в которой мы все плывём, нашу единственную Россию.

Предлагаю вспомнить горький опыт нашей отечественной Истории.

Вспомните как ваши отцы- и деды-диссиденты яростно боролись с коммунизмом. В результате, пусть они и целили в коммунизм, попали в СССР и в результате сократили могучую страну вдвое.

На нынешнем отрезке Истории вы дружно целите в Путина, но ваш цивилизованный мир, ваша европейская цивилизация, хочет, чтобы вы попали в Россию.

Перестаньте раскачивать лодку.

А Путин, ну вот он такой нам всем достался, мог быть лучше и мог быть много хуже.

В конце концов, уйдёт и он.

Россия — всё, остальное ничто!
.
.


НЕЛЬЗЯ ПОСТУПИТЬСЯ НАЦИОНАЛЬНЫМИ ИНТЕРЕСАМИ РОССИИ

Писатель и политик Эдуард Лимонов — о том, в чем заключается обязанность российского государства.

Встречу контактной группы в Минске мы ожидали 9 декабря, затем 12 декабря — обе даты прошли мимо нас, а встреча так и не состоялась.

Появлялись сообщения о том, что Порошенко якобы отказывается от минской встречи и проповедует встречу, в которой будут участвовать Украина, Россия, ЕС и США. Насколько я понял, без представителей ДНР и ЛНР.

Непонятно, отвели ли обе стороны конфликта от линии фронта тяжёлое вооружение. Одни источники утверждают, что отвод начался, другие утверждают, что не начался.

ОБСЕ заявляет, что перемирие в основном соблюдается, но мне сегодня звонили нацболы из нашего луганского отряда: они на передовой, идут бои. И у меня нет никаких оснований сомневаться в информации моих товарищей.

Короче, дело ясное, что дело тёмное.

Есть несколько пожеланий к власть имущим моей страны.

Полагаю, что пора сменить манеру политического поведения руководства России.

Полагаю, что пора чётко, ясно и открыто декларировать цели и задачи России — и вообще, и в конфликте в Донбассе в частности.

Утаивание, сокрытие целей и задач хороши в области разведки, чудо как хороши. Но в области политики и враги, и граждане России, и наши друзья в мире должны знать, чего мы хотим. Чтобы не заблуждаться на наш счёт.

По моему мнению, граждане стран Европейского союза не понимают: причина войны в Донбассе состоит в том, что Донбасс населён в основном русскими. Отрезанными от России административной границей советским правительством в начале 1920-х годов для удобства администрирования и для того, чтобы компенсировать гордость Украинской Советской Социалистической Республики, потерявшей многие исконные именно украинские территории после советско-польской войны.

После государственного переворота или националистической революции, как её ни назови, случившейся 22 февраля сего года на майдане в Киеве, русский Донбасс вслед за русским Крымом отказался быть частью украинской империи из опасения за жизни своих людей.

Киевская власть взялась насильственно возвращать 7 млн населения Донецкой и Луганской областей в украинское государство. Киевские войска бомбят города и убивают жителей Донбасса.

А страны Европейского союза, основываясь только на эмоции недружественности к России, поддержали Украину в её необоснованных претензиях на Донбасс. Горячо поддержали.

Замечу ещё раз, в составе СССР было совсем неважно, кем администрируется Донбасс, внутри независимой Украины, возглавляемой мошенниками премьер-министрами с 1991 по 2013 год, также не казалось опасным жителям Донбасса пребывать в составе Украины, а вот когда в стране воцарился ультранационалистический режим, тут уж Донбассу стало невозможно оставаться в составе Украины. Захотели выйти.

Россия помогла Донбассу, чем могла. Не стала препятствовать российским добровольцам, желающим воевать в Донбассе на стороне народных ополченцев Донбасса, не препятствует российским офицерам прийти на помощь Донбассу, когда российские военные находятся в отпусках, оказывает гуманитарную помощь.

Но Россия не является причиной войны в Донбассе.

В настоящее время мы помогаем Донбассу «исподтишка», что порождает массу недоразумений.

А почему, собственно, мы скрываем свою позицию?

Что плохого в том, что мы оказываем помощь русскому населению Донбасса?

Когда Израиль использует всю свою военную мощь для того, чтобы вызволить из плена одного-единственного капрала Халита, мир нисколько не возмущается. И Европа понимает справедливость такого подхода, и США.

Когда Соединённые Штаты бомбят позиции организации «Исламское государство» в Ираке и Сирии в качестве отмщения за казнь нескольких американских граждан, ЕС всецело поддерживает такие действия.

Россия имеет не только полное право защитить русских в Донбассе, но она обязана это делать.

Защита русских во всём мире является обязанностью российского государства. Разве не так? Так. И ещё раз так.

Защита русских в соседнем Донбассе и искренняя забота о том, чтобы на нашей западной границе не возникло агрессивное по отношению к нам государство, входят в сферу наших национальных интересов.

Нужно срочно декларировать наши национальные интересы, разжевав и объяснив раз и навсегда нашим врагам, нашим гражданам и нашим друзьям, в чём они заключаются.

Молчать, как рыба в воде, становится опасным. Нас уже не так поняли, и это непонимание уже привело к нежелательным последствиям.

Нужно срочно объяснить наши национальные интересы, которыми мы не можем поступиться ни в коем случае. А прежде всего нужно срочно их декларировать.
.
This page was loaded Dec 21st 2014, 3:24 pm GMT.