Рассказ очевидца презентации книги "Дети гламурного рая" и последовавшей попытки нападения на писателя 24.10.2008г.

Я нигде не мог найти учебник по Истории стран Европы и Америки первой половины XX века. Наконец, на третьем году обучения в ВУЗе подобрались мы к интересному лично мне периоду. Я уже вовсю читал о новейшей истории стран Азии и Африки XX века - Сунь Ятсен, Мустафа Кемаль Ататюрк, Чан Кайши, Реза-хан, Ганди - эти несколько десятилетий дали целый ряд выдающихся государственных деятелей. Восток просыпался, засилье западного капитала, подконтрольные ему же руководители страны, все это вызывало недовольство широких масс, развивало националистические воззрения...
Не менее интересным должно было стать знакомство с Историей стран Европы и Америки. Я ходил на лекции, что-то конспектировал. Но мне хотелось самому, наедине с собой - при свете настольной лампы общаться с великими предшественниками, не приглашая в этот диалог ни лектора, ни копошащихся однокурсников.
Так вот, учебника этого в библиотеке ВУЗа не оказалось, также как и в Доме Педагогической книги. Может в Доме книги на Арбате он найдется, подумалось мне - там обычно все бывает во вздутом брюхе этого строения. Но и там книги этой не оказалось... Однако посещение этого места не оказалось для меня пустой тратой времени - на колоннах у входа, внутри, везде были развешаны черно-красные плакаты со следующим текстом: "24 октября 18:00, Московский Дом Книги приглашает на встречу с известным писателем Эдуардом Лимоновым!" и снизу, более мелким шрифтом "Автор представляет новую книгу "Дети гламурного рая. О моде, о стиле, о путешествиях".
Книгу эту я уже на тот момент прочел, она скрашивала мою поездку в Чечню 3-6 октября, где я расставался с сестрой, при процедуре замужества ее облаченный в строгий черный костюм присутствовал. Помню на обратном пути, в свежеотремонтированном аэропорту Грозного, сидя в кожаном кресле листал я оставшиеся непрочитанными страницы. С каждой парой минут переворачивалась еще одна, и страниц этих становилось все меньше.
Оказавшись на борту самолета, я читал припасенный раздел "Путешествия" и представлял себе свои грядущие поездки, на себя эти истории примеривал, как сестра моя за месяц до того примеряла на себя пышное свадебное платье:
- Ну как? Идет? - спрашивала она меня.
- Замечательно! - отвечал я, действительно удивленный происходившими переменами.
"Идет!", мог ответить я и на примерку рассказов Лимонова. Посетив уже порядочное количество экзотических стран, в одной из них даже 5 недель прожив, грядущим летом я собирался за океан - в Америку...
24 октября 2008 года стало непростым днем. Зачитавшись до раннего утра (можно было бы написать "до рассвета", но рассветы в это время все время откладываются), с головной болью проспал я две первые пары. Отправился к 12-20, на английский, за homereading отвечать. В связи с поездкой пропустил я несколько занятий в числе других и по этому предмету. Поэтому вместо двух свежезаданных глав из произведения Сэлинджера "Над пропастью во ржи" мне предстояло отвечать все пять, "almost by heart", как любила повторять наша еле живая преподавательница.
Плюс ко всему 24 октября было пятницей - единственным днем, когда Шитькова, моя мучительница по старославянскому языку была на своем рабочем месте - в Литературном институте им.Горького.
Здесь в очередную установочную сессию у меня начались проблемы - декан нашего заочного отделения, хромающая на одну ногу (подозреваю, что протезом орудующая), имеющая ученую степень в истории, Кочеткова накинулась на меня со словами:
- Ты единственный студент 3-го курса, у которого долг за первый курс! Если в течение этой сессии старославянский не сдашь, отчислим.
Я разводил руками, мол, ну ведь это старославянский... А у меня в основном ВУЗе целый ряд предметов именно необходимых, а не непонятно для чего внедренных в образовательную программу.
Они тоже умели разводить руками:
- А что ты хотел?! Думал в двух институтах легко учиться?!
Холодный, расчетливый подход преобладал в человеческих взаимоотношениях.
- Если ты не можешь понять что для важнее, мы тебе поможем.
С Шитьковой я поговорил, она тоже развела руками:
- Я конечно все понимаю, но...
И дальше целый ряд принципиальностей этих безумцев.
- Но ведь я уже на третьем курсе, у меня публикации идут, творческий процесс движется, ведь это будет глупо отчислить меня за старославянский, разве нет?!
- Вы пришли сюда получать филологическое образование и должны изучать все предметы, предложенные программой... Извините, у меня лекция...
Конечно, она была права по-своему, но зачем же поставила она тело свое, душу, весь механизм свой человеческий служению глупости, зачем играла она по этой самой глупости правилам, условности ее соблюдала. В этом она просчиталась. И ставки ее неизбежно должны были прогореть, потому что играла она на стороне проигравших, количеством, а не исключительными талантами своими завоевавших себе право распоряжаться.
Из-за встречи с ней, пропустил я лекцию по Истории Европы и Америки...
Аккурат к 18:00 подъехал я к вышеназванному дому книги. Припарковав машину поблизости, у расположенного рядом спорт-бара, и достав из сумки книгу в дельном белом переплете, выбрался я из средства транспорта и зашагал к дверям мероприятия. Одетый во все черное - давнишние, но неплохо сохранившиеся штаны Topshop, рубашка оттуда же, с черными погонами на черной ткани, кожаная куртка, остроносые лаковые туфли. Образ мой венчал ремень, которым я подпоясался - тонкая полоска кожи и скромная серебристая бляха прописной буквой D.
Только войдя в здание книжного, тут же на плазменной панели увидел я виновника торжества - в желтой шляпе на фоне символики магазина, в микрофон рассказывал он о своей книге.
- Где это происходит? - спросил я у охранника, указывая на трансляцию.
- На втором этаже, - ответил он ровно.
Я поднялся. В одном из залов книжного, среди стеллажей проходила презентация. Лимонову внимала приличная по количеству группа людей. Приличная настолько, что первые минут 10 я не мог никуда протиснуться, чтобы видеть писателя, лишь слышал его, упираясь в плечи рядом стоявших.
Эдуард был в хорошем расположении духа, шутил, часто улыбался. Наконец перешли к вопросам.
Несмотря на просьбы издателя и одновременно ведущего презентации задавать вопросы, связанные непосредственно с книгой, первый же оратор отличился оригинальностью. Некий пыльный старикан с пластиковым пакетом в руках завопил будто только и ждал подобной возможности:
- У меня есть вопрос! У меня!
- Да, пожалуйста! - пригласил его ведущий.
- Эдуард Вениаминович, как вы относитесь к загнивающей Коммунистической партии Российской Федерации?!
Лимонов отвечал с усмешкой:
- На месте Зюганова я бы на вас обиделся. В то же самое время видно, что вы вероятно чем-то обижены на Коммунистическую партию...
И так далее. Вопросы сыпали с разных сторон. Доброжелательные и не очень - с одинаковой простотой, открытостью и доброй улыбкой, Лимонов отвечал каждому.
- У кого есть вопросы? - вопрошал ведущий.
И задавался следующий вопрос. Наконец кто-то спросил о состоянии современной литературы. Состояние это виделось Лимонову плачевным, но по его словам "есть одинокие ребята, которые блуждая с настольной лампой освещают остатки". Теперь пришел мой черед улыбаться.
Я тоже имел вопрос, но я располагался так далеко, прижатый к противоположному стеллажу, что пришлось бы кричать, задавая его, а голос мог предательски дрогнуть в присутствии многочисленной публики... Я хотел напомнить Эдуарду и всем присутствовавшим о юбилее другого писателя - 24 октября 2008г. Венедикту Ерофееву исполнилось бы 70 лет. Лимонов как-то совсем непохоже для себя, жутко совершенно, написал о нем в "Книге мертвых", о драке между Лимоновым и Ерофеевым. Я не относился к поклонникам последнего, но мне было не по себе читать эти жестокие строчки:
"Он желал поскорее, пробормотав свои монологи над вонючими тарелками, скурив свои гнусные сигаретки, поскорее уничтожиться".
Лимонов взрослел, оставляя за собой удивительную возможность совершенствоваться, с каждым годом обретать новые духовные пласты, опоры расставлять тут и там. И раз мнение его о Солженицыне изменилось со временем (там, кстати, был вопрос и об этом), я хотел услышать, что может он сказать о Ерофееве сегодня.
Вместо этого послышался голос ведущего:
- И последний вопрос! - указывая на наголо выбритого с казацкими усами парня.
- Я быстро. Эдуард Вениаминович, собираетесь ли вы написать продолжение "Моей политической биографии" с новыми героями?! - спросил он, обводя зал выпученными черными глазами.
- Дорогой мой, - усмехнулся писатель, - я надеюсь, что либо я, либо кто-то другой, сидя в кресле-качалке у камина напишет подобную книгу, эти "Мемуары победы".
- Это отличное название для новой книги! - заявил ведущий, и будто попробовал на вкус, как пробуют сначала мелкими глоточками свежеподанное вино, - "Мемуары победы".
Перешли к раздаче автографов. Выстроилась очередь. Охрана расставленная тут и там, пропускала клиентуру по одному, и получив роспись, читатель уходил через боковой проход. Количество человеческой массы стало постепенно сокращаться, дышать стало легче. Я подошел поближе, в руках книга. Я стал ждать, хотел подойти последним. На глаза мне попался альбом "Военные походы Наполеона".
Наконец подошла и моя очередь. Охранникам я вероятно показался подозрительным, опасным померещился, они переглянулись нервно, когда я проходил первый кордон, напряглись телеса их под тряпками одежд.
- Рад вас видеть! - сказал Лимонов, протянув руку. И черт возьми, он действительно был рад.
Мы обменялись рукопожатиями. Напряжение, витавшее в воздухе, разрядилось, сменившись спокойствием встречи.
- Как дела?!
- Потом поговорим, Эдуард Вениаминович, - предложил я.
Росчерками ручки, нацарапал он сначала классическое "Э.Лимонов", затем прибавил сверху "Арслану, дружески Ваш"...
Я поблагодарил его и вышел через упомянутый уже боковой проход.
Вскоре увидел быстро шагающую куда-то вбок группу Лимонова. Он не видел меня за их телесами.
- Вы через черный ход пойдете? - спросил я одного из них.
- Наверное... - ответил он туманно.
Делать было нечего, я пошел на выход. Небо затянулось темной синевой ночи. Воздух был прохладным, отчего его вполне можно было спутать со свежим.
- Что дальше? - спросил я себя.
Домой ехать не хотелось. Любопытный, обошел я здание торгового дома.
Здесь располагался темный, узкий, плохо освещенный переулок, резко контрастировавший с яркой улицей Нового Арбата.
- Неужели уже уехали? - было расстроился, но увидев черную Волгу понял, что ничего не пропустил.
Я прогуливался тут и там. Бродил, пытаясь разобрать через какую дверь выйдет популярный писатель.
Вдруг, между машинами увидел я симпатичную, выше меня ростом со светлыми волосами девушку. В руках она держала фотоаппарат с наворотами объективов.
- Лимонова ждешь? - спросил я дружелюбно.
- Да! Ты тоже? - поинтересовалась она.
- Ага.
- Ты откуда? - последовала очередная фраза диалога.
- Из книжного, - ответил я, тогда еще не поняв истинного смысла вопроса.
- Откуда? - не поняла она.
- Из книжного говорю вышел, домой ехать неохота, решил вот подождать, - с готовностью пояснил я.
- Ты его поклонник?
- Ну можно и так сказать. А ты что пофоткать хочешь как он будет выходить? - в свою очередь поинтересовался я.
- Да, - лаконично.
- Зачем? Для себя? - ряд глупых вопросов.
- Ну да... - туманно.
А я дурачок, падкий на красоту, говорю:
- Вон там Волга черная, это его машина - сходи пофоткай, если хочешь, - помогаю, значит ей.
- Да я знаю.
Из окон на втором этаже, раздвигая висюльки вертикальных жалюзи выглядывала охрана писателя.
- Вон смотри, они нас заподозрили - смешил я ее.
Действительно, приглядевшись повнимательнее первый наблюдавший позвал остальных - уже три человека глядели в нашу сторону о чем-то переговариваясь.
- Все, сейчас нас возьмут, - продолжал дурачиться.
А она смотрела на меня, улыбаясь напряженно.
- Сейчас будут выходить, - сказал я, заметив начавшееся копошение у дверей, - занимай позицию.
- Ну я пошла?! - спросила она, как бы приглашая последовать за ней.
- Ага.
- Я пошла говорю, - повторила она настойчивее.
- Ну да, иди, я здесь постою...
Все произошло в доли секунды. Из черной двери книжного быстро стали выходить люди, прикрывая кого-то куртками.
"Бронежилеты", пронеслась в голове шальная мысль. Прикрытый со всех сторон, совершенно невидимый мне, писатель продвигался к быстро поданной ко входу Волге, как вдруг...
... Вдруг откуда ни возьмись подъехал микроавтобус Dodge, со съезжающей вбок, вдоль кузова дверью. Высунувшись из нутра ее, пухленький парень стал поливать всех из шланга некой желтой жидкостью. Должен признать, напор был что надо - такой же, каким бывало в детстве моем поливали мы уже погибшее дерево вишни в своем Ашхабадском дворике.
Все происходило молниеносно. Микроавтобус не останавливался, вся процедура проходила "на ходу". Кто-то достал травматический пистолет и стал стрелять в парня со шлангом. "Паф-паф-паф", послышались выстрели почти в упор. Второй догнал машину и со смачным звуком вмазал по ее кузову, наверняка оставив вмятину.
Микроавтобус, а за ним и Волга Лимонова скрылись из виду, а мы остались на местах. Охрана растерялась, не знала что делать.
- Кто-нибудь запомнил номера? - спросил я у них.
- Нет. Сань, ты запомнил номера?!
- Нет, - сказал Саня.
- Ну как же так?! - разозлился я.
Вдалеке, уже у другого угла здания увидел я свою недавнюю знакомую - со светлыми волосами фотограф плавно удалялась с места происшествия.
Наконец, в голове моей все разъяснилось.
- Ловите ее! - крикнул я, вытянув указательный палец в ее направлении, - Она соучастница.
- Эй, догоните ее! - повторил кто-то из них.
Два-три парня бросились в погоню, и скоро она снова стояла на месте нашего знакомства.
Почти легендарный Саша Тишин вел переговоры.
- Отдай флешку! - говорил он.
Она включала "дурочку", мол, что хочу то и фоткаю, где хочу, там и гуляю.
- Слушай, - вступил я, - ты тут стояла и фоткала гнусную, подлую провокацию, соответственно имела информацию о ней. Смотри - он весь облит, - указал я Тишинскую в желтых пятнышках кепку, - ему это, как думаешь, приятно?! Ты у нас первая подозреваемая.
- Да, выбирай сама, либо отдаешь флешку и мы тебе дадим за нее 500 рублей, либо вызываем милицию и пишем заявление о порче имущества, - разъяснил кто-то.
Долго упираясь, окруженная все большим количеством ребят, наконец, она испугалась.
- Откуда вы? Из какой организации?
- Ни из какой... - ответила она.
- Молодец, партизан! Мы тоже партизаны!
Она достала многострадальную флешку из фотоаппарата, получив взамен денежный знак.
- Никогда в жизни так по-доброму не поступал с человеком, - сказал Тишин, - и то это только потому, что ты такая симпатичная.
- Ты, кстати, тоже ничего... - ответствовала она.
Инцидент был исчерпан. Она довольно быстро испарилась с места событий. Удовлетворенный увиденным, я тоже направился домой.
На следующий день, в интернете, увидел я информацию, что "охранники Лимонова в упор расстреляли нападавших и зверски избили девушку-фотографа, отобрав флешку" и совсем жалостливо заканчивалась эта запись: "Сильно избили...".