Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ed_limonov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ed_limonov

Categories:

Дмитрий Быков (фрагмент радио-эфира) // "Эхо Москвы", 9 августа 2019 года

from ru_bykov to ed_limonov with love





ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН


«Сейчас среди активной части населения сталкиваются два мнения, условно говоря, Веллера и Навального. Веллер назвал действия оппозиции бессмысленными, Навальный считает наступательную тактику единственно возможной. Аргументы понятны. Искренне жалко молодых людей, которым шьют уже террористическую статью, в то время как система сама рухнет, так как нежизнеспособна».

Борис, это не вопрос выживания системы. Система, конечно, рухнет, это мы понимаем все, и самое ужасное, что это понимает система, почему она и лютует. Лучше всего, я думаю, это понимает Элла Александровна Памфилова, человек вообще неглупый, вовлечённый сейчас в такую ситуацию, что вот уж кому я, человек завистливый, не завидую. А это же делается не для того, чтобы рухнула система. Я много раз говорил, что система рухнет сама собой. Это делается для самовоспитания, для того чтобы в этой системе, когда она рухнет, оказались не только люди дракона, не только люди с дырявыми душами, не только люди с мёртвыми, поражёнными душами. А чтобы там оказались и люди с человеческими убеждениями, готовые на что-то пойти ради убеждений. Это воспитательная вещь.

И я, кстати, всегда говорил, что национал-большевистская партия Лимонова была партия воспитательная по преимуществу, придуманная для того, чтобы формировать нонконформистскую молодёжь. У меня может быть масса претензий к НБП, но она сформировала нескольких замечательных людей: Анну Петренко, великолепного журналиста и поэта, человека очень мне близкого. Кстати, сейчас выходит в «Эксмо» к сентябрьской выставке собранная ей антология русской тюремной поэзии. Это потрясающая книга, я вам скажу. Это поэзия о тюрьмах, это поэзия, написанная в тюрьмах, это поэзия политзаключённых. И это просто один из убедительнейших примеров того, как политика воспитывает поэта. Такое бывает.

И помимо Петренко, это Максим Громов — человек, общение с которым когда-то потрясло меня настолько, что я его практически без изменений, как он есть, описал в «ЖД», вставил его в роман. Вот тут недавно один критик написал, что роман «ЖД» несвободен от умозрительности. Видите, это и была задача, в известном смысле, — написать роман-умозрение. Ведь это, по большому счету, история любви одной пары, которая как бы там расчетверена, которая описана в четырёх разных состояниях: старик и девушка, лидеры двух враждующих армий, солдат и женщина, которая его ждёт, губернатор и туземка. Это четыре вариаций моих отношений с одной женщиной, потому что мы с ней на протяжении 12 лет нашего романа бывали в этих ролях. Вот об этом роман, поэтому, конечно, что там есть какие-то умозрения. Поэтому если Волохов — это более-менее я (и ему даже дан мой день рождения), то Громов — это Макс Громов, какой он есть. Это интеллектуал-самоучка, великолепный писатель, человек очень сложной духовной эволюции, потрясающего внутреннего достоинства. Я таких железных людей и таких при этом вежливых не видел. Бахур, конечно, тоже очень важная фигура.

Для меня НБП была партией, которая воспитывала подростков. Потом у Лимонова начали происходить неизбежные закидоны. Он же летит по сложной траектории: он рвёт с людьми и на этой энергии едет дальше, он питается ею. Поэтому он в какой-то момент и со мной он разорвал, и для него это тоже энергия. У меня другие источники энергии, но я наблюдаю за его полётом с любопытством. И для меня, во всяком случае, НБП — одна из самых мощных воспитательных организаций в России. Она воспитывала, может быть, не очень хорошими средствами, довольно рискованными. Но и выходили из нее очень талантливые люди. Разные, конечно, но талантливые. В любом случае, недовольные. А хуже довольных мало что бывает. Конечно, быть счастливым — это великий талант, но быть довольным — это немного другое. Я с нежностью отношусь ко многим людям НБП.

И вот поэтому мне кажется, что все эти митинги имеют только один смысл — смысл, чтобы когда рухнет (как вы сами правильно понимаете) эта власть, она не упала в грязь. Чтобы она досталась людям воспитанным. Понимаете, неслучайно же большевики подхватили её в 1917 году, хотя в этом ничего хорошего не было. Правда, не только большевики, но и эсеры. Это были результаты долгого самовоспитания. А где вы ещё возьмёте гражданских активистов? Где формируются сегодня будущие лидеры страны? Вы думаете, что будущих лидеров страны формирует «Таврида»? Или что их формирует космос? Или школы, как-то продюсируемые этой властью? Нет, ребята, их формирует (как бы вы к этому ни относились) оппозиция. Потому что будущие лидеры страны сегодня — это те, кто выходят на площади. Потому что от будущих лидеров страны понадобятся качества нонконформистские, а не качества покорных, хитрых, лживых исполнителей. Такие тоже нужны на разных уровнях, но нужно стараться, чтобы они не проскользнули. Надо постараться, чтобы их туда не пустили.


«Вопрос о рассказах Лимонова. Я столкнулась со сложной задачей: составить сборник его лучших рассказов для гипотетического перевода. Самым блестящим рассказом мне представляется «Двойник», и не самым, а просто превосходящим остальные с огромным отрывом. Включила бы я «Личную жизнь», «Coca-cola generation». Знаю, что вы цените «Красавицу, вдохновлявшую поэта»…». Не я, а Жолковский, хотя мне тоже очень нравится этот рассказ. «Но на мой взгляд, текст очень уступает героине. Случаи из жизни около Жигулина и Шемякина [«Эксцессы»] поражают сочетанием занудства и стремлением поразить читателя. Какие рассказы вы могли бы посоветовать?»

Таня, есть собственные лимоновские сборники, им составленные довольно придирчиво. Последние два сборника 90-х годов, которые выходили в харьковском «Фолио», если я ничего не путаю. Ну и в Москве они периодически печатались. Он сам составил двухтомник своей новеллистики с хорошим отрывом. Я бы назвал рассказы «Обыкновенная драка», «Великая мать любви», «Mother’s Day», «Американские каникулы», потом венецианский рассказ — забыл я, как он называется, — очень сильный. Нет, я бы у Лимонова отбирал менее критично. Мне кажется, что и «Красавица, вдохновлявшая поэта» — безусловно, и «Лишние люди», и «Юбилей дяди Изи». Нет, американские рассказы, конечно, все хорошие. «Дождь» — великолепный рассказ. Мне кажется, и в парижском цикле есть трогательные рассказы, вот про Ромена Гари (забыл я, как он называется), где объясняются причины его самоубийства. Нет, я склоняюсь к той точке зрения, что у него рассказы лучше романов. Из романов лучший, конечно, «Дневник неудачника» (вы совершенно правы) и «Укрощение тигра в Париже». А вот грандиозные абсолютно рассказы он писал всегда.

И я думаю, что написанный в последние годы рассказ «Смерть старухи», который потом стал частью романа, а сначала была напечатан отдельно, — это рассказ такого уровня, до которого всей современной литературе — соберись она вместе — коллективным прыжком до этого рассказа не допрыгнуть. Потому, ребята, чтобы писать, надо жить. Необязательно много ездить и много видеть. Нет, надо жить, проживая события на должной глубине, не прятаться от страданий, не прятаться от трагического. Лимонов не только не прячется, Лимонов культивирует трагическое и героическое в своей жизни. Иногда это смешно, иногда это гениально, а все вместе это всегда явление искусства. Как замечательно сказала Мария Васильевна Розанова: «В русской литературе было два чистых инструмента письма, которые всегда делали только то, что можно описать, и руководствовались только интересами литературы: это Розанов и Лимонов». Два очень умных человека, которые делают только то, из чего может получиться проза. И только с этой точки зрения их следует судить. Из всего, что делает Лимонов, из всех его падений и взлётов получается литература высокого класса. А насколько это морально, пусть думают люди, которые не умеют писать.

Вообще для литературы как раз и нужен, к сожалению, такой писатель в чистом виде, который стирает себя об жизнь, как мел стирает себя об доску. Это Синявский, это Розанов, это Лимонов. Человек, который совершает только те поступки, которые гипотетически могут привести к литературно сильным, литературно перспективным ситуациям, либо те поступки, которые можно описать. Вот такие чистые инструменты письма. Селин был таким же, и Лимонов отлично это чувствует. Чтобы описать свои бездны падения, Селину надо было пасть. Я восхищаюсь издали такими людьми. Дело в том, что проза и поэзия устроены несколько по-разному. Поэту, чтобы услышать звуки небес и транслировать их, надо как раз себя сохранять, надо в жизни участвовать по минимуму. А прозаик, поскольку он стирает себя об жизнь, поскольку делает тексты из жизни, а не из неба, не из космоса, не из головы, — ему приходиться в жизнь нырять очень глубоко. И вот таких писателей, которые себя стирают о жизнь, я могу назвать единицы в России.

Мне кажется, был близок к этим фигурам ранний Сенчин, но он изменился. А из нынешних, пожалуй, некого назвать. Потому что остальные играют в жизнь, чтобы сделать игру, а не литературу. Получается тотальная имитация, имитация очень низкого качества. А вот так жить, как живёт Лимонов, — это такая довольно трудная задача. Это ведёт к необратимым психическим деформациям. И когда Лимонов поправляет очки или усы пощипывает, нельзя не увидеть острые безуменки в его глазах, те блестинки в глазу, о которых писал Розанов. Это, конечно, подпольный человек, и человек не очень — с нашей точки зрения — нормальный. Для литературы самый страшный эпитет — нормальная. Рассказы у него очень качественные — «Обыкновенную драку» я ужасно люблю. Помните: «Я из слаборазвитой пока страны, где, слава богу, честь пока ценится дороже жизни… Поэтому я сейчас тебя буду убивать».

Ой, нет, Лимонов — это любовь моя, и я всегда говоря о нём, испытываю эстетическое наслаждение. Не важно, что он там про меня пишет и говорит, все равно, он — образец чистого искусства, самого искреннего искусства. Просто ходит среди нас вещество искусства и творит литературу. Что бы он ни делал, чем бы он ни занимался, каких бы иногда подлостей он ни совершал — идеологических или эстетических, — это не подлость в любом случае, потому что в основе подлости лежит корысть. А в основе действий Лимонова корысть только одна: сделать и это литературой тоже. И партию он делал литературой, и тюрьму он делал литературой, и революцию, — все. Ну рождаются такие люди. Как есть «псы войны» из его же замечательного очерка в «Полковнике из Приднестровья», точно так же есть такие люди из литературы. Есть такие же охотники, есть такие же солдаты. Надо уметь целиком себя растворять в своём ремесле.
Tags: чужое мнение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments