November 3rd, 2015

berlin

Edward Limonov // «Playboy», #26, octobre 1987

.


Nouvelle par Edward Limonov
LA SERRURE

L’amour d’un écrivain vieilli pour une femme fatale. Le récit à clés de son alter ego.

« J’ai participé à trois guerres, écrit vingt et un livres et me suis marié trois fois. Il s’arrêta, regarda le verre de whisky canadien — sa boisson préférée — qu’il tenait serré dans sa main comme s’il voyait un verre pour la première fois de sa vie. « Je bois du whisky straight, je compte vivre encore une dizaine d’années. La vie est con, ça ne vaut pas le coup… Tu me comprends ? Tu es russe, tu dois me comprendre… » Je le comprenais. Il donnait avec succès une image de lui-même qui hésitait entre Hemingway et Genia Evtouchenko. Nous étions assis dans un piano-bar, dans une cave de Saint-Germain, et le pianiste noir en smoking blanc débusquait du piano un morceau de jazz qui collait à l’humeur de mon interlocuteur. Ça sentait l’alcool. La pénombre était belle. On avait l’impression que Lauren Bacall allait maintenant passer au piano et qu’Humphrey Bogart, mains dans les poches, méprisant, allait ouvrir la porte « exclusivement réservée au service » et venir s’appuyer contre le mur, une cigarette aux lèvres. C’était lui qui m’avait amené dans ce piano-bar, peut-être s’était-il mis d’accord avant avec le pianiste noir pour qu’il l’accompagne d’un air hemingwayen ?

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ-3. КЛАДБИЩА (очерки, 2015)

.
8.jpg

ФЕДЯ

Когда все молоды, то веселы. С течением времени, когда оно, время, вовсю уже терзает тело и душу человека, обычно человеческое существо мрачнеет, становится печальней. Редкие экземпляры сохраняют способность неистово хохотать либо дерзко хамить в жизни. Лучше всех сохраняются успешные творческие личности.

Вообще мир стариков, к которому волей-неволей с некоторых пор принадлежу и я, можно сравнить со специальными помещениями в американских тюрьмах, где обитают приговоренные к смерти. Американцы называют такие помещения (коридор, камеры) — Death Row — смертельный ряд.

На рынках ведь есть молочный ряд, ряд зелени, свиной ряд, а у смерти свой. Вероятнее всего, Death Row — довольно мрачное место.

Мир стариков также — мрачный мир.

Жил человек, жил, разделял всеобщие страхи, и радости, и предрассудки и вдруг исчез из обращения, покинул веселый коллектив современности, осел в своей квартире, болеет, и приготовился умирать. Так как-то, видимо. А потом его выносят однажды, быстро кремируют, наследники спешно ремонтируют ячейку общества и туда заселяются новые жизни.

Collapse )
.