?

Log in

No account? Create an account
Не всё об Эдуарде Лимонове...
Ich bin weder Politiker noch Philosoph. Ich bin Schriftsteller...
Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ 2. Двадцать седьмой текст 
10th-Jun-2010 11:33 pm

Юрий Червочкин

Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ 2. НЕКРОЛОГИ
УБИЙСТВО У КОНФЕТНОЙ ФАБРИКИ

Юрий Червочкин

Юра умер в госпитале Бурденко 10 декабря 2007 года. Его избили бейсбольными битами вечером 22 ноября, и вот он скончался, не выходя из комы.

13 декабря я встал в пять утра, а в 06:15 мы на «Волге» присоединились у одной из станций метро к двум автобусам, на которых активисты нацболы и члены каспаровской организации ОГФ должны были отправиться в город Серпухов, в семидесяти двух километрах от Москвы.

Был зимний утренний мрак. Громады двух автобусов, между ними внедорожник Каспарова, затем наша «Волга» распарывали потусторонний мир декабря. В Подольском районе автобусы остановили. Заслон оперов, милиции и ОМОНа. Мы были предупреждены нашими людьми в автобусах по рации, потому избежали ловушки. Заехали глубже во мрак и стали ждать. Было отвратительно, и густо воняло опасностью. Заслон выглядел как фашистская засада в фильмах о Великой Отечественной. Свинорылый ОМОН, навздевав под форму все, что было, видимо, под руками, выглядел как отряд гоблинов. Пассажирам автобусов объявили, что происходит антитеррористическая операция «Автобус», с воображением у них, видимо, было небогато. Они тянули время, собрали паспорта, унесли. Переписали адреса иногородних. Пытались их высадить. Все же через час позволили ехать. Темнота так и осталась темнотой. Урча и фыркая, автобусы продвигались по мрачной российской земле, на похороны парня двадцати двух лет, убитого, как мы предполагали, сотрудниками Подмосковного РУБОПа.

В семнадцати километрах от Серпухова наш похоронный кортеж опять остановили. Та же история. Паспорта, операция «Автобус»… Все же доехали до сырого, холодного города со старыми зданиями сырого красного кирпича, с облупленными стенами. Жить здесь в Серпухове, я полагаю, не весело. В России, впрочем, везде жить невесело. Каркали вороны, перелетая с мертвого дерева на мертвое дерево. Внутри города нас опять остановили для каких-то переговоров с барашковыми папахами чинов милиции. Я вышел из «Волги», но участвовать в переговорах не стал, до того лица этих людей были мне отвратительны. Каждый из них мог отдать приказ о нападении на Юру. Кто отдал на самом деле, никогда не будет известно.

Пока был жив, жил Юра в частном доме. Мы, немногие, невеста Юры Аня Плосконосова, я, Каспаров, вошли во двор. Нас встретила худая маленькая женщина в очках, вся в трауре и с темным лицом. Я почему-то подумал, что она может быть кавказского происхождения, у Юры, рослого юноши, были сросшиеся четкие брови, так что, видимо, отец его русский, а мать, может быть, с Кавказа. Впрочем, это только были мои размышления. Я поклонился матери, сказал, что скорблю, сказал, что убившие Юру ― нелюди. Я чувствовал себя напряженно, потому что тут такая трагедия, а я ― руководитель организации, идеи которой вдохновляли Юру, он пал за наше дело. Возможен был взрыв эмоций, мать могла направить свое горе и гнев против меня. Мои охранники напряглись за моей спиной.

Мать спокойно и печально предложила нам пройти в дом на отпевание. «Всех мы принять не сможем,― сказала она,― проходите». Мы вошли в сени, оттуда лестница вела наверх, как бы на второй этаж. Деревянный и старый, дом хранил запах деревни. За мною поднялся Каспаров, кепки мы сняли, разумеется.

Мы поднялись в горницу. Там стоял гроб. Юра лежал ― в черном костюме, затылочная часть закрыта повязкой. Нос заостренный, лицо желтоватое, и сквозь грим видны синяки. Пришел священник с мощной бородой, и служка, с черной, начальной. Нам всем дали свечи, разрезанные надвое и подпаленные заранее. У тех, кто готовил свечи, видимо, был похоронный, либо церковный опыт.

Священник отпевал, ходил вокруг гроба. Мы крестились, в простом, в сущности деревенском доме. Мать стояла чуть в стороне от изголовья. Худенькая, в черном, в очках, лицо смуглое, я опять отметил, напоминала чеченку в трауре. Священник положил Юре на лоб повязку и на грудь листки с молитвами.

Служба закончилась. Стали выносить гроб. Я и Каспаров вышли во двор. Ворота были открыты, и за воротами стояли наши активисты. С венками, портретами Юры и цветами. Гроб вынесли и поставили на два табурета. Мы подходили прощаться. Подняли гроб и понесли по улицам на плечах. Было так пронзительно, перестали кричать вороны. Шли в полном молчании, по скорбному городу. Нас, приехавших проститься, было человек триста. Кроме того, город был наводнен операми в штатском. Процессия дошла до школы, и там мы стали рассаживаться в автобусы. Гроб поместили в специальный мертвецкий автобус. Я опять сел в «Волгу», Каспаров ― в свой внедорожник. Милиция дала процессии зеленый свет. Везде были расставлены машины ГИБДД, они перекрывали движение. Впереди ехал начальник ГИБДД. Молчаливо доехали до кладбища. Журналисты российских и особенно иностранных изданий, десятки телекамер. На кладбище выяснилось, что могила находится в километре от ворот. Мы пересели в малые автобусы, а большинство пошли пешком. Кладбище было все белое, в отличие от тревожного черно-белого города.

Добрались до заснеженной аллеи на дальнем краю кладбища. Гробовщики вынули гроб (гробовщики все были бритоголовые и одеты были в черные «бомберы». Правда для скинов они были староваты, лет по тридцать пять-сорок пять. «Бомберы» и лысые бошки, видимо, был их особый кладбищенский стиль). Могила уже была вырыта и зияла свежей мерзлой глиной. Гробовщики поставили гроб на табуреты. Опять прощались. Мы с Каспаровым скромно стояли в толпе. Нацболы положили Юре в гроб партийный значок и нацбольскую tee-short. Гробовщики забили гроб. Ужасные звуки. Подняли гроб и понесли его к могиле. Привычно на веревках опустили гроб в могилу. Присутствовавшие бросали по очереди комья мерзлой земли на гроб. Сделал это и я, бросил комок мерзлой земли, земля стучала Юре в крышку: «Бах! Бах!» Прощай, товарищ! Затем гробовщики стали лопатами яростно заваливать гроб. Торопясь. Чуть прибили лопатами холмик. Стали класть на него венки. Ушел от нас Юра Червочкин.

Когда мы медленно ехали на кладбищенском автобусе по кладбищу, я стоял, прижавшись к заднему стеклу автобуса. Кладбище оживляло немыслимое ни в одной стране зрелище. Из засад, от могильных плит отделялись и выходили «опера», мужчины, одетые в темные джинсы, лыжные шапочки, морды большие и сытые. Были среди них и несколько женщин. Сливаясь на главной аллее, опера постепенно образовали толпу. Когда автобус застревал в сугробах, они приближались к нам. Я думал, кто из них нанес удары бейсбольной битой по голове нашему товарищу? Кто убил его? Дело в том, что в тот роковой вечер Юра расклеивал листовки, призывающие жителей Серпухова приехать 24 ноября в Москву на Марш несогласных. Он заметил, что его преследуют люди. Он успел сделать три звонка по мобильному телефону, все ― нацболам, в том числе и его подруге Ане Плосконосовой, успел сказать, что за ним идут сотрудники РУБОПа, среди них те, кто его уже допрашивал. Через сорок минут после этих звонков Юра был найден у конфетной фабрики без сознания. С проломленным черепом.

Серпуховский нацбол в этом провинциальном умирающем городе был обречен на столкновение с властью, а следовательно, и с правоохранителями, как правило, убийцами по долгу службы. Многие из них стали таковыми, поскольку имели дело, опять-таки, по долгу службы, с бандитами, отсюда и название Региональное Управление по Борьбе с Организованной Преступностью. С бандитами они не церемонились, поскольку бандиты, по их мнению, находятся вне закона, потому бандитов, по их мнению, можно и нужно убивать. Но будь проклят тот, кто бросил УБОП на борьбу с политическими организациями!

Я его видел, когда он был жив, только один раз. В апреле 2007 года. Его привлекли для усиления моей охраны. Я выделил его лицо с крупными и резкими чертами и спросил моего охранника Мишу Ш.: «Что за парень? Наш?» ― «Да, из Подмосковья. Взяли на усиление». Он назвал фамилию и акцию, в которой участвовал Червочкин. Это была акция на избирательном участке в городе Одинцово 11 марта 2007 года. Нацболы вошли в участок, стали скандировать: «Ваши выборы ― фарс!»

Вот как детально описывает произошедшее 11 марта 2007 года судья Назарова А.М. в своем решении о признании Национал-большевистской партии экстремистской и о запрете ее деятельности:

«Как следует из постановления Одинцовской городской прокуратуры Московской области о возбуждении уголовного дела от 11 марта 2007 г. (том 2, лист дела 178), основанием для возбуждения уголовного дела послужили следующие фактические обстоятельства: 11 марта 2007 г. около 10:30 часов в помещении избирательного участка №1763, расположенного по адресу: г. Одинцово, ул. Маршала Жукова, д.26, граждане Червочкин Ю.М., Климов С.В., Сидорин В.В. в период голосования умышленно, с целью воспрепятствования свободному осуществлению гражданами избирательных прав и работе избирательной комиссии по выборам в Московскую областную думу, группой лиц по предварительному сговору, развернули флаги с символикой Национал-большевистской партии, зажгли пиротехнические изделия ― факелы дымовые, пытались разбрасывать листовки, и с целью срыва процесса голосования пытались перевернуть урну с бюллетенями, однако их противоправные действия были пресечены сотрудниками милиции.

Из протокола осмотра места происшествия от 11 марта 2007 г. (том 2, листы дела 179–187) усматривается, что на месте происшествия по указанному выше адресу были обнаружены пиротехнические изделия, бумажные плакаты с печатным текстом: «Нас не остановят ни тюрьмы, ни пули», в которых в правом нижнем углу находится аббревиатура НБП, выполненная печатными буквами.

Из протокола осмотра предметов и документов от 12 марта 2007 г. (том 2, листы дела 215–216) следует, что у Червочкина Ю.М., Климова С.В., Сидорина В.В. в 1-м ГОМ Одинцовского УВД были изъяты: 2 флага с символикой НБП, листовки, пиротехнические изделия. <…>

В своем выступлении на Интернет-сайте «Грани.ру» от 29.03.2007 г., содержание которого Савенко Э.В. в судебном заседании не оспаривал (том 1, листы дела 154–155), Савенко Э.В., оценивая действия прокуратуры по данному заявлению, причастность Червочкина Ю.М., Климова С.В. и Сидорина В.В. к деятельности НБП не отрицал, выражая поддержку совершенных ими действий 11 марта 2007 г. на избирательном участке в г. Одинцово Московской области».


Видимо, воспрепятствование работе избирательной комиссии было воспринято в Кремле как государственное преступление. Вряд ли мы увидим когда-либо документ, призывающий ужесточить борьбу с нацболами, и тем более не увидим документа, призывающего бить нацболов бейсбольными битами, но ясно, что приказание наказать жестоко было дано. Мы можем лишь колебаться в своих размышлениях: было ли дано изначально приказание убить одного, самого активного для устрашения, либо исполнители допустили в свою жуткую работу злобные эмоции и перестарались.

Дело Червочкина было замечено ввиду особого зверства и в родной моей стране, наконец, правозащитниками и рядовыми либералами и демократами. И недоверчивый Запад, до сих пор придирчиво относящийся даже к нашим политзаключенным нацболам, оценил зверскую дикость его убийства и поставил Юру Червочкина рядом с Политковской. Все эти побочные обстоятельства не утешают, конечно, нас в нашей потере.

Меня продолжают обвинять в том, что мои идеи приводят нацболов в тюрьму и вот, как в случае с Юрой Червочкиным, к смерти. Я могу ответить только, что, сознавая всю меру моей ответственности, я не могу согласиться с тем, что нацболы под влиянием моих идей совершают преступления. Они преступлений не совершают. Разве войти на избирательный участок и заявить, что здесь проходят бесчестные «выборы» без выбора ― это преступление? Разве расклейка листовок в мрачном умирающем городе, призывающих поехать в Москву на Марш несогласных,― преступление? А ведь именно за эти деяния убили Юру.

Во время похорон рядом с матерью стоял высокий сильный парень в черном, с обритой головой ― младший брат Юры. О чем он думал? Что обещал себе?
.
berlin
Comments 
10th-Jun-2010 09:57 pm (UTC)





10th-Jun-2010 10:04 pm (UTC)

Лимонов на похоронах. Кадр из "Революции, Которой Не Было".
Единственное известное мне изображение, где у него реально видно на лице, что он на самом деле чувствует.
11th-Jun-2010 11:04 am (UTC)
Anonymous
http://vimeo.com/9186170
10th-Jun-2010 10:01 pm (UTC) - Мама Юрия Червочкина

This page was loaded Nov 15th 2018, 10:36 am GMT.