?

Log in

No account? Create an account
Не всё об Эдуарде Лимонове...
Ich bin weder Politiker noch Philosoph. Ich bin Schriftsteller...
Михаил Загребельный ЭДУАРД ЛИМОНОВ (6/9) 
20th-Aug-2010 01:33 am

Эдуард Лимонов

Михаил Загребельный
ЭДУАРД ЛИМОНОВ
серия «Знаменитые украинцы»

.
МОСКВА. АЛТАЙ. АРЕСТ
1991 — апрель 2001

Школьником Эдуард Лимонов мечтал о путешествиях. Мечту осуществил:

— Большому кораблю — большое плаванье. Чтобы понять, большой ли ты и сильный корабль, нужно выдержать большие бури.

Мир видимый неотвратимо отдает свои тайны одну за другой. Поэма о будущем признании от 1974 года подтвердилась потрясающим для писателя из Восточной Европы успехом в литературном мире в восьмидесятых. Предвидения от 1977 года начали оживать к концу восьмидесятых. Приходят озарения, взрослый мечтает возопить правду, подобно мальчику Андерсена, громко, как это удалось ему маленьким, спасая советского моряка на балете «Красный мак», во весь голос крикнуть, что король-то голый.



Осенью 1990 года он печатает в «Известиях» статьи «Размышления у пушки», «Больна была вся Европа». Предостерегает тех, кто упивается радостью разделить и уничтожить Советский Союз. Защищает идеологию советского интернационализма. Пусть для иных это ругательное понятие. Не боится высказываться в защиту. Уж его-то не заподозришь в конъюнктуре. Он от советской власти немного получил, она его даже гражданства лишила.

Если быть верным строгой хронологии, писатель со скромной поклажей (основное — ксерокс) после 14 лет Парижа на постоянно улетает в Россию 26 марта 1994 года. Художник Игорь Андреев подарил семье французских богачей Шломберже картину и взамен попросил ксерокс. Лет пять портативный «Кэнон» помогал национал-большевистской партии и газете «Лимонка». Наверное, более внимательный читатель и знаток произведений Эдуарда Лимонова приведет не один аргумент за и против, что все же не один распад Советской империи знаменовал качественно иной этап его биографии. Мне же хочется подчеркнуть условность привязки к одному году. Просто он исторически, фактологически значим.

В 1991 году в октябре заканчивает после немалых проволочек со стороны властей оформлять отобранное в 1974 году гражданство, но СССР приказал долго жить, и только в 1992 году Лимонов получает российский паспорт. В 1991 году для Эдуарда Лимонова, и не только для него, происходит планетарное событие, значительнее падения Римской империи.

— В огромной степени СССР разрушила номенклатура, зажиточные слои, советская интеллигенция,— не устает аргументировать и иллюстрировать данный тезис.— Упрямые, самоуверенные, воинственные, агрессивные, истеричные. Каждый — маленький, нетерпимый к другой идеологии Пол Пот… Ради осуществления своих светлых идеалов капитализм сгноят, угробят миллионы, замучают голодом. Чтоб восторжествовала их светлая правда. При этом полуграмотны. Воспитаны по устарелой гуманитарной классической системе. Клянутся Мандельштамом, бранятся Маяковским. Продукты затхлости и герметизма. Мира за пределами России не знают. Слепые и наглые.

В этой связи его оценки во многом схожи со взглядами Параджанова.

— Каким видится будущее Украины?

— Никаким не видится…— ответил однажды еще в восьмидесятых Параджанов и пояснил свой скепсис оценкой украинского характера: — Хуторянство и трусость. Научились только уничтожать друг друга, и все. А мужественных — единицы.

Могу добавить. Летом 1978 года фланирую по Невскому. Студента-практиканта в «Интуристе» приветило руководство и поощрило разрешением сопровождать группу американцев по маршруту. Мне двадцать один. Жизнь казалась прекрасной. И вдруг прямо перед собой вижу, как навстречу идет школьный товарищ Сурен с отцом Сергеем Иосифовичем. Памятен тот вечер. Колодец-дворик из Достоевского, полуподвальная квартирка фотографа Плотникова, обжигающий глинтвейн. Рассказы-портреты, рассказы-картины переживаний. Сергей Параджанов только обрел свободу. Он делился горькими воспоминаниями. Горевал, как низко может, но не должен пасть человек, наш человек. Помню его слова о гнилости коммунистической партии. И что не все, возможно, утрачено. Могут же спасти ее порядочные люди? Или КПСС и само государство обречены? Кстати, а сегодняшние коммунисты, как они себя чувствуют в законсервированных парламентских фракциях в Москве и Киеве? Параджанов сокрушался о низости известных и ему и мне личностей, жалких хуторянах и трусах. О том, что великие соотечественники ими ненавидимы.



Советская-постсоветская приближенная к власти интеллигенция — достойный отряд в армии независимого приспособленчества. Она смешна. Ее злобствование карикатурно и мелко. Все, кто не с ними, предаются анафеме. И сейчас в 2010 году на нашей шее сидит тот же класс «пиджаков», класс новой буржуазии, который, по мнению Эдуарда Лимонова, сформировался в послевоенном СССР и привел к его краху. А писатель предостерегал:

— «Рынок!» — кричат. Даже деревенскому психиатру давно уже ясно, что в социально нестабильной стране с больной душой любая самая гениальная реформа провалится.



Его анализ строился не только на собственном опыте выживания при капитализме. Он фундаментально изучает классиков экономической мысли, докапывается до основ ее эволюции, начиная с Адама Смита. Доказывает, что искусственное и декларативное одемокрачивание постсоветских государств ведет к беде:

— Опыт жизни на Западе научил, что демократия — это роскошь богатых-стран. Как «роллс-ройс». Многие на него облизываются, но не многие могут себе его позволить.

Вспоминает, как сравнил Иван Бунин немецкого крестьянина и русского мужика. Немец с клочка земли в поте лица снимает обильные урожаи. А наш стоит на краю соседского помещичьего поля и мечтает о нем. Мне бы эту землю, я бы там… Так и советские люди пожелали себе, чтобы как у них там…

Полемизирует с обожателями Запада, стремится развеять сказки о развесистых клюквах Запада, спорит с А.Собчаком, С.Федоровым, Н.Шмелевым. Руководителей новых государств сравнивает с неумехами, которые не знают, что находится на приборной доске управления, на какие кнопки нажимать. Научились только у диссидентов шестидесятых кричать, что коммунисты загубили Россию, и проклинать тоталитарный режим:

— Правьте… И что же? Недостаточно иметь идеи.



В феврале 1992 года Эдуард Лимонов прилетает в Россию на съезд Народно-патриртических сил. Знакомится с Анпиловым, Жириновским, Зюгановым, Дугиным. Утверждается в мысли о неотвратимости собственного партийного строительства в России. Упор на политическую журналистику в период с декабря 1989 по февраль 1992 года счел недостаточно продуктивным. Его неприятие пути, который после распада СССР избрали лунатики и деревенские идиоты, требует прямых действий. В Москве поначалу выглядит белой вороной. Среди разодетых, как успешно ворующий цыган, политиков появляется военный корреспондент прямо с Балкан, в матросском бушлате с пуговицами с якорями, в пролетарской купленной в Черногории албанской кепчонке и сапогах.

Поначалу сближается с Жириновским, ВВЖ. В 1992 году последний представляет его главой Всероссийского бюро расследования своего теневого кабинета, бюро похлеще всяких разных Бундеснахрихтендинст и Сигуранц. Тогда же расстаются. ВВЖ возлагал немалые надежды на «железного Эдика»: — Эдуард нас всех посадит, как и полагается ему по должности… Умный человек, во-первых. Во-вторых, человек, способный к планомерной, похабной, буквоедской, бюрократической работе, который возьмется за что-то когтями и не выпустит из рук. Жуткий педант, что касается подчиненных.



Лимонов сравнивал ВВЖ и Егора Гайдара:

— В конце 60-х — начале 70-х у меня был приятель — художник Виталий Стесин (кстати, он жил недалеко от нынешней штаб-квартиры ЛДПР — в Луковом переулке). Он был настолько эксцентричным типом, что ходил летом в меховом пальто и приклеивал к черепу уши клеем БФ-2. Такая вот была у него странность: думать, что его уши слишком далеко отстоят от черепа. Теперь, если вы присмотритесь к нашему Гайдару… к нашему общему горю, и присмотритесь к ВВЖ, то заметите, что между ними существует какая-то неуловимая похожесть. Как будто один из братьев — тихий, другой — буйный, но нечто общее, действительно, есть.



В 1992–1993 годах Лимонов попытался принять участие в создании Национал-радикальной партии. Не удалось. А с мая 1993 года начинается история Национал-большевистской партии, нацболов. 1 мая 1993 года в Москве на Горбатом мостике у Белого дома Эдуард Лимонов и знаток девяти языков философ Дугин пишут приказ №1 «О создании Национал-Большевистского Фронта»:

— До настоящего времени две идеологии — национальная и социальная — объединялись на уровне компромисса, прагматичного временного союза. От якобинцев, через Николая Устрялова и Эрнста Никиша до «Юной Европы» Жан-Франсуа Тириара. В национал-большевизме они сольются в неразделимое целое».

В октябре 1993 года Лимонов был первым в списке добровольцев — защитников Белого дома. Подъезд номер один с набережной первые сутки охраняют писатель, тридцатилетний парень и два милиционера. На четверых — два ментовских табельных пистолета Макарова. Вот было бы зрелище для ребят Салтовки! Штурмовал телецентр Останкино. С оружием — записной книжкой. Потом две недели скрывался на окраине Твери в квартире дальних родственников студента Рабко, будущего товарища по партии. В эти дни в теленовостях сообщали то о ранении, то о гибели Лимонова.

Ветерану, знаком запах пороха. С 1991 года — военный корреспондент. Со всеми знаменитыми полевыми командирами девяностых, исключая чеченцев, познакомился лично: «Я заслужил право быть лидером оппозиции. Я отвечаю за свой базар жизнью и шкурой».

В 1993 году пробует силы на выборах в Государственную Думу РФ по Тверскому округу. Через два года выдвигает свою кандидатуру в Госдуму в Москве. Избирком поначалу вносит в бюллетень фамилию Савенко. Писатель протестует, требует записать других кандидатов под настоящими фамилиями (Голиков — Гайдар, Эйдельштейн — Жириновский). Побеждает в споре с государством и участвует в кампании как Лимонов. Подсчет голосов и итоговые показатели в графиках избиркомов не вызывают ничего, кроме отвращения. Кто делит страну? Блоки Чичиковых, ноздревых, маниловых. Явлинского считает вылитым Маниловым.



— Я был однажды во дворце Ротшильда. Там проводился бал аристократии, на который меня пригласил Шемякин, когда я только-только приехал в Париж. И там, разумеется, были все эти люди, со всякими там фамилиями — Воронцовы, Голицыны, кто угодно. Все они показались мне крайне некрасивыми. Вырожденцами. В любой нашей русской деревне люди куда красивее, чем все эти так называемые аристократы. И я никогда не испытывал к ним никакого интереса — вся это публика отмороженная, на мой взгляд.

А что касается того, нужна ли России монархия — извините, на хер не нужна. Вы что думаете, монархию можно так: взял, ввел, убрал… Ничего подобного. Монархия одна. Царь, или государь, или император, или кто угодно, он не существует сам по себе. И для того чтобы внедрить его в повседневную жизнь, нужно сразу же внедрить для него класс, который бы от него зависел, проводил бы такую же монархическую политику. То есть без дворянства монархия — это ноль. И ничего из себя не представляет. А дворянства у нас нет, и его никогда уже не восстановишь. Так же, как у нас нет и не может быть казаков. Их тоже не восстановишь. Все это вещи прошлые и навсегда уничтоженные,— с первых шагов на политическом поприще отвергает идею реставрации монархии и монархической (гетманской для Украины) идеологии.



Национал-большевизм Лимонов воспринимает как авангардное политическое и эстетическое движение. Оно дает человеку озарение, мечту, ориентацию на героизм, на бунт, на сверхчеловека. В 2007 году в беседе на передаче «Народ против» прозвучало следующее толкование писателем данного термина.

— Россия, в составе СССР, с одной стороны, очень много понесла потерь в борьбе с фашизмом. С другой стороны, большие потери были населения от террора сталинского и вообще, большевистского. Вот в связи с этим вопрос. Национал-большевики — это что, эпатаж? Заигрывание?

— В данном случае — это ваша неинформированность. Ваша личная и общества о том, кто такие национал-большевики. Немедленно отношу вас к имени Эрнста Никиша, человека, который в 1937 году написал книгу «Гитлер — злой рок Германии», национал-большевик, Эрнст Никиш. И в том же году очутился в лагерях. И вышел он из этих лагерей гитлеровских только в 1945 году и умер, буквально прожив всего несколько лет. Национал-большевики всегда были оппонентами нацизма. Второй, уже российский…

— А большевизм?

— Подождите! Одним из столпов национал-большевизма в России был Николай Устрялов. Он тоже в 1937 году отправился в лагерь и никогда оттуда не вернулся. Поэтому, когда общество говорит о национал-большевиках и их просто коробит от этого слова, я просто говорю: «Читайте, товарищи, просвещайтесь. Прочтите хоть книгу Николая Агузкова, покойного, «Национал-большевизм», поймите, что это были борцы с фашизмом, доказавшие это, доказавшие своими смертями, своими страданиями…»



28 ноября 1994 года Лимонов считает днем рождения НБП, Национал-большевистской партии. В этот день выходит первый номер газеты «Лимонка». Газета прямого действия. Не пытается объяснить, что режим — зло. Это аксиома. Требует от читателей не объяснения зла, а конкретной борьбы с этим злом. Полетели «лимонки» в «кромешников», тех, кто воплощал тьму кромешную в мыслях и деяниях. А «доброхотов» хватает, пруд пруди.



— Он стал всемирно известным писателем, объездил полмира и, имея возможность жить на доходы с изданий и переизданий своих бестселлеров, бросил все это. Ненавистники Лимонова, вы способны уйти от денег, чтобы создать свою полунищую, вечно балансирующую на грани закона партию? Даже не ради партии, а просто уйти от денег, скажем, в монастырь? Да вы сдохнете, а свои серебреники не отдадите!— отвечает ненавистникам Прилепин.

Сегодня, в 2010 году, можно подвести итог более пятнадцати лет движения нацболов. Начнем с названия. «Кромешники» не хотят признать, что оно не несет абсолютно никакого негатива. И играют в слова. Писателю давно надоело их безграмотное злопыхательство. Неугодны сменовеховцы — обратитесь к Карлу Радеку… Он предлагает блюстителям словокорректности так расшифровать НБП: Нам Бог Помогает. Или: Наша Боевая Партия. Ненависть — БесПредел. Начальная Боевая Подготовка.



— Трудно быть нацболом. Скажешь «Идите на…» — призыв к свержению существующего строя. «Идите в…» — экстремизм,— говорит Лимонов.— НБП могла изначально называться как угодно. Хоть ДЫРБУЛЩИЛ. Но Россия нуждается в национально-освободительном движении. А не в «партии манной каши».



НБП прошла в 1994–1999 годах этап становления, из кружков мыслящей молодежи и бунтарей сформировалось общероссийское политическое движение. В 1999 году движение стало воплощать идеи в практику, в частности путем «мирных оккупации знаковых объектов», первым из которых был Клуб моряков Севастополя. Круг очкариков-интеллектуалов к концу девяностых расширили ребята и девчонки из спальных районов. Ответ власти — репрессии против сограждан и многолетние отказы зарегистрировать НБП, которые в августе 2007 года закончились ее запретом в Верховном суде РФ. Якобы за экстремизм. На что писатель возражает: «Я — яркий, хлесткий, броский, за словом в карман не лезу, полемичный, бесцеремонный в политике, но я — разумный».

На сегодня НБП — община людей НБ-духа, община лимоновцев, тех, кто сострадает униженным соотечественникам не на словах, кто ее чувствует — НАЦБОЛЬ. Их вождь — Эдуард Лимонов. Краткий курс истории НБП — жизненный путь вождя. Начиная с 1994 года, как Великий кормчий Мао, он ведет молодежь в бой против новой буржуазии и столоначальников.



— Будьте реалистами, требуйте невозможного! Человек постоянно пытается перескочить через порог мышления, преодолеть себя, косность своего мышления. В этом и есть единственное благородство, доступное сегодняшнему человеку. Сегодня знаний вокруг дичайшее количество. Фокус состоит в том, чтобы из тех знаний, которые тебе доступны, создать нечто, создать мир.



Стиль газеты и движения нацболов напоминает стиль харьковской молодости Эда Лимонова. Романтика поиска. Для писателя политика также чувственна, романтична и героична, как русская поэзия. Тот, кто не чувствует героической стихии митингов, тот лишен азарта и вдохновения. Кусок мыла, а не человек. До 1998 года Дугин — с НБП. В 1994 году философ публикует в «Лимонке» статью «Тамплиеры пролетариата».

— Сегодня эпоха паразитов. Старых, новых, своих и чужих. Людей, использующих и присваивающих то, что они не создали. Центристы продают радикалов, директора предприятий — своих подчиненных, властители государства — богатства великой страны, работники СМИ — совесть. В свалке — визг и пыхтение, выстрелы из-за утла и леденящая ложь,— утверждает Дугин.

Кроме Дугина в числе основателей молодой почитатель творчества Эдуарда Лимонова Тарас Рабко и музыкант Егор Летов. Как и Лимонов, Летов родился в семье военнослужащего в России. Детство, школьные годы связаны с Украиной, Евпаторией. Первые порядковые номера членских билетов получает эта четверка. Еще к основателям относят и питерца Курехина, который ушел из жизни в июле 1996 года.



«Лимонка» летит в предателей, перебежчиков, позеров, ворье, шлюх и сутенеров большой и малой политики. Она ведет вызывающе себя, за словом в карман не лезет, бескомпромиссна, как и сам вождь. Она отмечает именины Ленина.

— Удача, дерзость, гениальный ум и отсутствие предрассудков позволили ему стать моделью революционера и примером для подражания во всем мире. Гениальный русский. Тем полудуркам, которым не нравится фамилия его бабушки, надо отрезать яйца…

«Лимонка» коротко и ясно ставит диагноз дворцовым переворотам Украины и Киргизии, едва они свершились. По истечении лет перечитаем и подумаем над этими словами: «Так называемой же оранжевой революции больше подошло бы определение «дворцовый переворот», если бы не вовлеченные в данный процесс широкие слои общественности. Эта черта придает ей некоторое сходство с революцией. До степени смешения, так сказать. Однако, если честно разобраться в этом моменте, то сразу становится очевидно, что вышедшему на улицы народу уготована роль массовки…»

Легковерный народ принимает все за чистую монету и вверяет свою судьбу политическим жуликам и проходимцам.



В «Лимонке» писатель рецензирует новые заметные издания. Например, русский перевод трудов Юлиуса Эволы, расиста и женоненавистника, «Маркса традиционализма».

— Великий маг Юлиус Эвола по кирпичику разбирает причины кризиса современной цивилизации. Не оставляет камня на камне от буржуазного общества со встроенными в него политическими системами, экономическими моделями, моральными и конфессиональными ценностями.

При прочтении возникает тревожное чувство: будто бы все во всем мире заключили некий общественный договор о том, что «белое» — это «черное», а «черное» — «белое», и только один-единственный упрямец продолжает твердить «нет» этому коллективному безумию. Его слова обращены не к партиям и не к группам, и уж тем более не к обществу, но к личности. К тому человеку, которого еще Диоген искал днем с огнем. Эвола не спорит, не доказывает, не навязывает свою точку зрения. В несвойственной итальянцам манере он холодно констатирует диагноз и дает общие рекомендации (не советы), ориентиры. Для тех, кто умеет ими пользоваться…

продолжение главы
.
berlin
This page was loaded Nov 15th 2018, 10:53 am GMT.