?

Log in

No account? Create an account
Не всё об Эдуарде Лимонове...
Ich bin weder Politiker noch Philosoph. Ich bin Schriftsteller...
Эдуард Лимонов // "Depesha", vol.4, 2010-11 
8th-Feb-2011 02:05 am



ФОТОГРАФЫ МОЕЙ ЖИЗНИ

Часть жизни я прожил рядом с модой, с миром гламура, фотографии, высмеивая его и, должно быть, втайне наслаждаясь им.

Достаточно сказать, что две моих жены были моделями, одна работала в модных журналах, моя нынешняя любимая женщина — модная актриса, а сам я — до дыр зафотографированный персонаж мира культуры и политики вот уже четверть века. Так что предмет я знаю.

В начале 70-х в Москве меня и мою даму сердца Елену снимали фотографы Лев Нисневич и Вадим Крохин, оба имели отношение к «Литературной газете». Теперь, рассматривая снимки тех лет, я оцениваю их фотоработы очень высоко — они оригинальны и ни в чем не уступают творениям западных мэтров соответствующего времени. Обнаженная Елена, сидящая на серебряном подносе, и я, стоящий над нею молодой человек, смахивающий на Боба Дилана,— это очень неплохое дело рук Нисневича. Впоследствии он выехал в Соединенные Штаты и попытался стать фотографом там. Однако судьба его не сложилась. Я даже не знаю, жив ли он.

Крохин делал поразительные и изобретательные фоторепортажи. Совсем недавно я нашел десятка два оттисков и был поражен их современностью — а ведь им уже более 30 лет. Там есть я, молодой человек, одиноко лежащий на раскладушке в пустой комнате,— этакий портрет одинокого экзистенциалиста. Я повидался с Крохиным в начале 90-х, он занимался в то время электроникой, какими-то жуткими опытами по созданию виртуальных ощущений. Что с ним сейчас — тоже не знаю.

В Нью-Йорке, когда я там появился в феврале 1975 года, работало множество русских фотографов. Нескольким из них помогал Алекс Либерман, арт-директор всех журналов Conde Nast, муж Татьяны Яковлевой, некогда любимой женщины Маяковского. В частности, помогал он Лёне Лубеницкому, рыжему фотографу из Ленинграда. Лубеницкий впоследствии сделал несколько ставших классическими портретов Бродского и мой, времени написания «Эдички». Там я с крестом на шее, с шапкой волос, увиден как бы объективом «рыбий глаз». Сам себе я там не нравлюсь, однако признаю портрет талантливым творением. Из соображений, ведомых только ему, Лубеницкий работал тогда ассистентом Ричарда Аведона, лучшего фотографа журнала «Вог». Помню, что из любопытства я пришел в студию Аведона и наблюдал, как Леонид (все называли его Лёнька) устанавливал свет, зонты-отражатели. Мне это показалось дико смешным, однако Лёнька утверждал, что все это — «система» и что ему удалось проникнуть в «систему Аведона». Я находил, что фотографии Аведона холодны и как бы залакированы, безжизненны; нахожу и сейчас. Сам Аведон (как-то мы оказались за одним столом на приеме в доме Либерманов) оказался вежливым и сдержанным человеком. Однако Лёнька говорил, что Аведон — тиран для тех, кто с ним работает.

Соперником Лубеницкого (все русские негласно соревновались, кто большее количество раз опубликуется в модных журналах) был тогда Саша Бородулин, сын известного советского фотографа, впоследствии уехавшего в Израиль. На стене у меня сейчас висит фоторабота Бородулина 1977 года — пляж Кони-Айленд (Нью-Йорк), тысячи человек вошли в воду в сизой дымке, в этой туче икринок — множество черных тел. Пляж — пригородный, бедный, такой своего рода мокрый ад. Бородулин в те годы много снимал бедных, черных и испанцев.

Помню груды тел на его фотографиях. В чем-то Бородулин опередил свое время. Если бы у него были связи и он бы вовремя издал фотоальбом «Нью-йоркские пляжи», с которым тогда носился, то, думаю, он сразу стал бы модным и дорогим фотографом. Но что-то ему помешало осуществить этот проект.

Не помню теперь, где я впервые увидел работы Хельмута Ньютона, мне кажется — в журнале «Интервью» Энди Уорхола (редактором там был Боб Колачелло). Я очень хотел попасть на страницы этого журнала, я был честолюбив. Так вот, меня волновали фотографии Ньютона, чувственные, обыгрывающие какую-либо ситуацию, полные интриги.
Мир высокой моды сталкивался на фотографиях Ньютона с темными переулками ночного города, в драматических ситуациях оказывались его модели, и из столкновения рождался тонкий, пряный и несколько извращенный эротизм.

Я, преуспевающий слуга мировой буржуазии, помню, пошел на презентацию фотоальбома Ньютона в магазин «Риццоли» на 51-й улице. Года вот, правда, не помню. (Преуспевающий слуга — потому что работал house-keeper, держателем дома у мультимиллионера Питера Спрэга.) Он сидел в полумраке богатого магазина, полки которого были полны книг по искусству, посреди мебели старого дерева, отделанного кожей, носатый и почему-то одинокий, без сопровождающих лиц. Анонс о том, что он будет подписывать свой альбом, поместила «Виллидж Войс», и я предполагал, что в магазине соберется толпа обожателей, но кроме меня и десятка стареющих красавиц никого не было. Я долго ходил кругами, перелистывая книги, которые меня не интересовали, стесняясь подойти, и осмелился, может, только через полчаса. Позволить себе купить дорогущий альбом я не мог, он стоил больше моего месячного жалования «держателя дома». Поэтому по примеру пожилой дамы, только что отлепившейся от мастера, я протянул ему блокнотик. «Подпишите, пожалуйста, я очень ценю Ваши фотографии. В них — новый городской эротизм. Вы элегантны…» — и тут я запнулся. А он заулыбался, помогая мне, и протянул руку за моим блокнотом. «Вот у Вас есть Picture, где юная модель… мини-юбка, чулки, резинки выглядывают из-под юбки… стоит на крыше здания складского типа. Ночь, слабые струи света…» — «Да, да, спасибо»,— пробормотал он, прервав меня, поспешно написал что-то в блокнотике и вернул его мне. Почему-то мне показалось, что он меня боится. И я покинул магазин. Автограф Ньютона я подарил тогда же какой-то случайной пассии, красивой медсестре.

[впервые текст был опубликован в журнале "ОМ", №10(97), октябрь 2005 года]



PHOTOGRAPHERS OF MY LIFE

I spent part of my life with fashion, with the world of glamor and photography, all the while deriding it, but perhaps, secretly relishing in it.

It's enough to say that two of my wives were models, one worked for fashion magazines, and my lovely current wife is a young actress ― while I've been a figure of world culture and politics who has been photographed to death for a quarter of a century already. And so I know my subject well.

In Moscow in the early 70s, my ladylove and I had our pictures taken by the photographers Lev Nisnevich and Vadim Krokhin, both of whom were associated with the Soviet arts magazine Literaturnaya Gazeta. Today, looking at pictures from back then, I highly value their photography work ― they were true originals and in no way inferior to the Western heavy-hitters of the era. A nude Elena seated on a silver salver, and me as a young man standing over her Bob Dylan style ― that was quite a piece of art by Nisnevich. He subsequently went to the United States and tried to become a photographer there. However, that was not be be his fate. I don't even know if he's still alive.

Krokhin produced striking and ingenious photo essays. Not long ago, I found a score of prints and was amazed by their modernity ― even though they were already more than 30 years old. There I am, a young man, lying all alone on a cot in an empty room ― what a portrait of a lonely existentialist. I when I caught up with Krokhin at the beginning of the 90s, he was into electronics and some weird experiments to create virtual sensations. But as to what he's up to now, I haven't got the slightest idea.

There were quite a lot of Russian photographers working in New York when I arrived there in February 1975. Some of them were helped out by Alex Lieberman, the art director at Cond Nast Publications and the spouse of Tatiana Yakovleva, who was once the darling of Mayakovsky. In particular, he helped out Leonid Lubenitsky, a redhead photographer from St. Petersburg. While I was writing, «It's Me, Eddie», Lubenitsky made several portraits of Brodsky and I that would become classics. There I am with a cross around my neck and a full head of hair, seen as if through a «fish-eye» lens. I don't like myself in it, but I do admit that the portrait is a creation of a man with talent. For reasons known only to himself, Lubenitsky was then working as an assistant to Richard Avedon, the best photographer for Vogue magazine. I remember when curiosity got the best of me and I walked into Avedon's studio and watched how Leonid (everyone called him Lionka) was setting up the lighting and flash-reflecting umbrellas. He seemed to be doing it in an overdone way that was funny to me, but Lionka held that all of it was part of a «system», and that he had been able to glean insight into «the Avendon system». I then found and still find Avedon's photos to be cold and somehow lifeless. Avedon himself (as it turned out I sat next to him at dinner-party at the Liebermans) turned out to be a courteous and reserved man. However, Lionka said that Avedon acted like a tyrant to those who worked with him.

Lubenitsky's rival (all Russians take part in an undeclared competition to see who gets published the most in fashion magazines) at the time was Sasha Borodulin, the son of the famous Soviet photographer who later left for Israel. Hanging on my wall at home is a 1977 photography piece by Borodulin featuring Coney laland Beach in New York, where thousands of people, mostly blacks, relax in the water on a gray, hazy day. The beach is in a poor neighborhood outside the city center, a kind of waterfront hell. Borodulin devoted much of his work at the time to poor people, blacks, and Hispanics. I remember the masses of bodies on his photographs. In a way, Borodulin defined his times. If he had had the connections and published the «Beaches of New York» photo album that he then carried around with him at the right time, I think that he would have immediately become a fashionable and highly prized photographer. But something or another hindered him in completing that project.

I no longer remember when I first saw the work of Helmut Newton, I think it was in Andy Warhol's magazine «Interview» (Bob Colacello was then the editor). I had really wanted to appear on the pages of that magazine, I was ambitious. Netwon's photographs really moved me, they were sensuous, always playing out some situation or another, and full of intrigue. In Newton's photographs, the world of high fashion collided with the dark alleyways of the city at night, his models were placed in dramatic situations, and the collision resulted in a delicate, spicy, and somewhat perverse eroticism.

Having been a successful servant of the world bourgeoisie, I remember going to a presentation of Newton's photo album at Riccoli's on 51st Street. I can't recall, however, exactly when that was (As a successful servant because I was then working as a house keeper for multimillionaire Peter Spreg). Newton sat in the semidarkness of an expensive store whose shelves were filled for books on art, among burly wood furniture trimmed with leather. He was long-nosed and for some reason alone, without an entourage. The «Villige Voice» had printed an announcement that he would be signing his album, and I had expected that the store would be filled with crowds of admirers, but there was nobody there except for me and a dozen former models. I walked in circles for a long time, leafing through books that didn't interest me, all the while too shy to approach him. It took me a half-hour to work up the courage to walk up to him.

I was unable to buy the super-expensive album, it cost more than my monthly wages as a housekeeper. That's why, following the example of the older lady who had just been up to the master, I offered him a notepad to sign. «Could I please have your autograph? I really appreciate your photographs. They demonstrate a new urban eroticism, you're quite elegant…» That's where I started to stumble. But he smiled, and helped me out by taking my notepad in his hand. «You've got a picture where a young model… a mini-skirt, stockings, and panties peeking out from under the skirt… she's standing on the top of a warehouse. It's night, weak beams of color…,» I stammered. «Yeah yeah, thanks,» he muttered, cutting me off, and hurriedly writing something in the notepad and then returning it to me. For some reason, it seemed that he was afraid of me. I got out of the store. I gave Newton's autograph to my current flame, a beautiful nurse.
.
berlin
Comments 
8th-Feb-2011 01:21 am (UTC)

В другом номере [DEPESHA, vol.2, 2008-09] под именем Эдуарда Лимонова опубликована статья Валерии Новодворской из журнала "ОМ" [№10(97), октябрь 2005 года]...
This page was loaded Aug 23rd 2019, 8:03 pm GMT.