Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ed_limonov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ed_limonov

Categories:

Эдуард Лимонов ЭММАНУЭЛЕ (рассказ) // "GQ", №8, август 2011 года


ДЕКАМЕРОН 2011

В традиционном итальянском номере мы отмечаем 10-летие журнала специальным литературным проектом. Постоянные колумнисты и любимые писатели GQ сочиняют новый «Декамерон»: всего 10 новелл, авторам которых было предложено рассуждать о чём заблагорассудится, с оглядкой на ренессансную фривольность.

  • Виктор Ерофеев «ПОСТ В ВАТИКАНЕ»
  • Фёдор Павлов-Андреевич «ОДЕТТА И РАЗДЕТТА»
  • Эдуард Лимонов «ЭММАНУЭЛЕ»
  • Сергей Шаргунов «ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ МОРС!»
  • Захар Прилепин «ВОНТ ВАЙН»
  • Михаил Елизаров «ПАЯЦЫ»
  • Денис Осокин «ОДАРНЯ»
  • Дмитрий Быков «КАК Я ИМ ВСТАВИЛ»
  • Михаил Трофименков «ДРУГИЕ ИСТОРИИ»
  • Михаил Идов «ФРЕД»



Эдуард Лимонов
ЭММАНУЭЛЕ

рассказ

Они, красивая пара, приехали в Италию зимой. Этак лет за шесть или восемь до того, как в мире появились первые зарегистрированные случаи заболевания AIDS. Мир еще нежился в удовольствиях случившейся в конце 60-х сексуальной революции, совершенной поколением хиппи — детей цветов.

Стояла счастливая пора, когда предложить make love было так же просто, как предложить гостю бокал вина. Вьетнамская война кончилась, новые войны еще не начали даже вызревать. И тут на экраны Европы вышел фильм «Эммануэле» — такой себе современный, середины 70-х «Декамерон». Их итальянские знакомые пригласили пару. Она — тоненькая высокая блондинка с серыми глазами, чувственная и тонконогая, он — тридцатилетний парень мачо, с густыми крупными кругляшами каштановых кудрей.

Радостный, экзотичный, красивый, полный светлого эроса фильм сшиб их с ног. Пусть они и любили друг друга вот уже два года молодой звериной любовью абсолютно чуждых друг другу существ. Сидя в итальянском кинозале, окруженные римскими друзьями, они смущенно вздыхали. Она вздыхала чаще, чем он, и глубже. Они идентифицировали себя с главными героями: молодой парой, дипломатом, получившим назначение в Таиланд, и его юной женой. Было одно но, но большое: они были эмигранты, ожидали в Риме разрешения выехать на ПМЖ в Соединенные Штаты, потому жили на крошечное пособие. И если у нее все же был высокий статус красивой юной девушки, то у него был самый низкий из возможных социальный статус перемещенного лица, безработного. А «Эммануэле» — современный «Декамерон» — их задела.

Были простые радости. Можно было встать рано утром и пойти по живописным, просыпающимся улочкам Вечного города в Ватикан, он знал маршрут через холм Сан-Николо, пальмы, гущи кустарников, замшелые памятники. Но она оставалась спать, она не любила вставать рано. В Москве, с бывшим мужем, другим, она жила ночной жизнью. Потому он целовал ее, сонную, и уходил один. Не очень охотно.

На Новый год их пригласили в компанию. Человек двадцать итальянцев, итальянок и они…

Его жена, как, впрочем, и всегда, оказалась юнее, красивее и экзотичнее всех присутствовавших женщин. Она выбрала себе черную маску, и в прорези сияли радостно ее фарфоровые глаза. Комнат было много, люди ходили, меняли места, пили шампанское, разговаривали. Его жена разговаривала много и охотно. Еще она смеялась. Когда наступил момент Нового года, все мужчины захотели поцеловаться с его женой. И поцеловались. С ним тоже кое-кто поцеловался. Он говорил в ту пору по-английски гораздо хуже, чем его жена, потому был необщителен. Она прошла было мимо него, остановилась, поцеловала, прошептав: «Не напивайся!», и удалилась. Там был полумрак, а он ненавидел полумрак, он любил много верхнего света. А тут был полумрак, кое-где свет, музыка, смешки, голоса.

Он поговорил с профессором, с хирургом. Оказалось, почти все в компании были доктора. Каким образом они попали в медицинскую среду? Это были знакомые его жены, с кем-то из них она познакомилась с первым. Говоря о его жене, произнося ее имя, хирург улыбался, обнажая желтые зубы. Хирург предложил выпить виски, и он согласился, хотя до этого пил шампанское. Потом подошел еще один хирург и тоже выпил с ним. Он выпил, но ему тотчас нашли еще, точно таким же образом прошедшим летом в Сочи его спаивали грузины, он безошибочно тогда понял, что его пытаются отбить от жены. Тогда у них ничего не получилось. Появился третий хирург, он выпил и с ним. Потом откланялся, к их разочарованию, пошел искать ее.

Он нашел ее в небольшой комнате для курения. Она сидела в кресле и курила сигару. Маску она сняла. Рядом с нею в другом кресле сидел седой мужчина в смокинге. «Это мой муж»,— сказала его жена. Мужчина встал и, приветливо пожав ему руку, назвал себя. Его звали Лучио, Луче, видимо, Лука, он же Лучиано.

— Вы тоже хирург?— обратился он к мужчине.

— Хирург,— подтвердил тот.

— Все хирурги,— сказал он жене.— Может быть, уедем?

— Ты что, нализался?— сказала она строго.— Ночь, мы далеко от центра. Погуляем еще. Лучо нас отвезет.

— Ты давно его знаешь?— спросил он.

— Месяц уже…

— Ты что, с ним спишь?

— Нет. Но выспалась бы, если бы не ты. Он мне нравится.

Лучо-Лучиано напряженно вслушивался в незнакомые слова.

— Нужно было ехать сюда одной.

— Да, мне тоже было бы легче.

«Это тебе не фильм «Эммануэле»,— почему-то подумал он. Он представил себе ее и этого Лучиано, занимающихся любовью. Одна поза, прикинул он, другая. Нет, его решительно не возбуждала никак его жена с этим мужчиной. Но возможность подобного вызывала раздражение.

— Пойду выпью еще,— он встал и вышел, не оглянувшись на них.

В ванной комнате большое зеркало было освещено снизу. Он впервые за полгода увидел себя в большом зеркале. Там, где они жили, большого не было. Он был разочарован собой. Итальянские серые, узкие в заднице брюки были ему длинноваты и опускались на башмаки неприятной гармошкой. Туфли выглядели тяжелыми и запыленными. Платок, повязанный на шею вместо галстука (платки на мужчинах любила его жена), скомкался от пота, что ли. «Как веревка на повешенном»,— уязвил он сам себя. Лицо у него было какое-то желтое и, невыгодно освещенное снизу, выглядело усталым и немолодым.

Он мысленно сравнил себя со своей свежей, юной, грациозной женой и пришел к душераздирающему выводу: «Здесь, за границей мы друг другу не пара. Никакого подобия сценарию «Эммануэле» у нас не состоится. Как долго она еще будет со мной, держась за свою прежнюю, выдыхающуюся любовь?»

Он терпеливо промолчал весь вечер. Пил с хирургами, не стесняя себя осторожностью, но так и не напился, остался в памяти и продолжал контролировать себя. Жены он давно вокруг не видел, однако, когда гости начали разъезжаться, появилась и она. Они спустились по холодной итальянской лестнице на римскую улицу и сели в автомобиль, за рулем которого сидел как-то присмиревший Лучиано. Может быть, он устал, ведь немолод, голова седая. Лучиано домчал их до Via Catanzaro, где они жили у знакомых, в крошечной комнате. Попрощались. Вошли, открыв дверь своим ключом.

Вот тут-то его и прорвало. Он набросился на нее как на врага и обидчика. Топтал, изгибал, будто хотел уничтожить. Когда все кончилось, она сказала: «Это не любовь, это ненависть».

И они уснули. Она завела себя любовника через одиннадцать месяцев, уже в Америке. Еще через два месяца они расстались.

Актриса, исполнявшая главную роль в «Эммануэле», состарилась. Время от времени по радио бывают слышны аккорды музыки из того фильма, музыки талантливой и романтичной. Ею рекламируют лекарства.

.
Tags: "gq", тексты Лимонова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments