Category: армия

berlin

Эдуард Лимонов // "Свободная пресса", 17 февраля 2016 года



БУНТ ЖУРНАЛИСТОВ

Эдуард Лимонов о солдатах-добровольцах либерального империализма.

Кто начинает майданы?

Я не сомневаюсь, что этот вопрос занимал последние годы последовательно умы спецслужб Туниса, Египта, Украины, да и России, пусть у нас майдан состоялся лишь в лёгкой форме и был ликвидирован в короткое время.

Именно в России ответ на мой вопрос был дан самими организаторами и делателями болотного майдана, «наши» окрестили себя лестным для них самоназванием «креативный класс».

Так как среди ораторов на Болотной площади и проспекте Сахарова в сезон «нашего» майдана было лишь ничтожное меньшинство музыкантов, архитекторов, дизайнеров, учёных, дам в норковых манто и даже оппозиционных политиков было негусто, то путём нехитрого подсчёта приходится прийти к выводу, что под «креативным классом» спрятались журналисты.

Ведь подавляющее большинство возбуждающих толпу со сцены лиц составляли журналисты, четвёртая власть.

Собчак, Кашин, А.Троицкий, С.Пархоменко, Д.Быков — это ещё звезды первой величины, а вот второй величины там их было несметное множество. А уж третьей величины и того больше.

Собственно, и переселение с площади с говорящим красным названием «Площадь Революции» на площадь с другим говорящим названием — «Болотная» организовали и провели журналисты — главным образом, империя «Эха Москвы» при участии ещё полдюжины либеральных или полулиберальных радиостанций, газет, и были поддержаны целой сетью блогеров. А блогеры — это именно современные журналисты, труженики Интернета, ежедневно возбуждающие свои аудитории.

Блогер — это такой современный солдат ползучего либерального империализма, родившийся в густом тылу врага, и рано утром вскакивающий с постели для того, чтобы будоражить в твиттере, ударять в ЖЖ, язвить в Фейсбуке и ВКонтакте.

«Против лома нет приёма» — гласит мудрая чёрно-пессимистическая поговорка. Так вот, против тысяч блогеров, сидящих за клавиатурами и приникающих непосредственно в квартиры и черепные коробки граждан, тоже нет приёма, как и против лома.

Универсального оружия этого не было в предыдущие эпохи, их гражданские войны, по сути, были ещё примитивными сражениями за скромные материальные блага того времени. А вот нашего времени сражения происходят непосредственно за души человеческие. Тысячи аргументов в сутки, часто не прямо, но косвенно вбрасывают журналисты-блогеры в души граждан.

Сложно в этой войне их победить.

Другой вопрос: почему у нас самозародились солдаты либерального империализма, завоёвывающие души наших граждан для осуществления жестокого «европейского пути развития», как они любят говорить, нисколько не скрывая, таким образом, того, чьи они агенты.

Орудуя с помощью прав человека, с помощью ложно истолкованных понятий о «развитии» и «прогрессе» о «цивилизованных» и «нецивилизованных» странах (Россию, разумеется, презрительно поместили в «нецивилизованные») солдаты-добровольцы либерального империализма воюют против России ежедневно и еженощно. Они ухитряются перевернуть все наши ценности с ног на голову.

Придя к власти в 1991 году, Ельцин и его люди не стали запрещать старый вариант Истории и мировоззрения, они позволили Новому варианту Истории и мировоззрения сосуществовать с ним рядом, и некоторое время две Истории, два мировоззрения сосуществовали бок о бок: старая патриотически-советско-русская и Новая. Слабо переругиваясь время от времени.

Однако, в конце концов, они должны были схлестнуться, что сейчас и происходит. Мы наблюдаем резкую поляризацию наших сограждан по двум лагерям. По размерам лагеря не сопоставимы, патриотический-советско-русский огромен, но у него малочисленный отряд «рыцарей» пропаганды, у него немного журналистов.

Малочисленный в сравнении с советско-русским, — либеральный, прозападный лагерь, — как говорят «мал, да вонюч», у них полно говорящих голов, распыляющих яд невиданной силы.

По сути дела, не убивающие и не ранящие граждан физически «Женя» Альбац, Алексей Венедиктов, Варфоломеев, Латынина «Юля», Ганапольский или Пархоменко — уголовные преступники, потому что беды от них больше, чем от батальонов украинской, например, армии.

Четвёртую власть первая власть не трогает. По-моему, исходя из ложно понятого некоего кодекса поведения человека и джентльмена (опять-таки внушённого с 1991 года российской власти Западом и незаметно проникшего в души наших правителей, этакий грибок слабости), а ещё из обманчивого чувства превосходства, снисходительно позволяет существовать рядом с собой «креативному классу», предполагая что он более или менее безобиден.

Но он не безобиден, и при снисходительном к нему отношении разрастается (да уже разросся!) в опасность номер один.

На каждом углу нам говорят как опасен ИГ*, и, таки да, опасен.

Но «Женя» Альбац, «Юля» Латынина, Алексей милейший Алексеевич Венедиктов, усиленно старающийся проканать под безобидного пьяницу и дурачка («I am at Plaza hotel», «I am at Krasnaia ploschad…»), — не менее опасны, и у них есть покровители.

Иногда мне кажется, что журналист не может быть не либералом, что всякий журналист либерал.

Это, конечно же, неверное умозаключение.

* «Исламское государство» (ИГИЛ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.
berlin

Эдуард Лимонов ЗОЛУШКА БЕРЕМЕННАЯ (стихотворения, 2015)

.


* * *

Я — военный в отставке,
Я — полковник Савенко,
У меня в кабинете
Золотая тарелка...

И широкая сабля,
И кавказская бурка,
Я когда-то был парень,
Был я в Харькове урка,

Умер всякий свидетель,
Мои батько i мати,
Кого только не встретил,
Хороши экспонаты...

Но сырых девок ляжки
Не тревожат мне память,
И хохлушки, и ляшки,
Я спокоен как камень...

Я военный в отставке,
Я — полковник Савенко,
Я москаль длиннозубый,
Я поджарый как гренка...

У меня своё кредо,
У меня своя сфера,
Дорога мне, вот, стенка —
Карта эСэСэСэРа.

Я — полковник Савенко.
Я — полковник Савенко.
Я — полковник Савенко...


* * *

И грянут на войне крутой,
Свалившейся на нас с налёта,
Железный голос пулемёта,
Комдива властный позывной...

До этого мы жили просто.
Сезоны, все четыре в год,
Мужчинами большого роста
И женщинами без забот.

Но вот войною нам подуло,
Свинцовый запах, свист стальной,
И города наши разуло,
Обезголовило, смахнуло,
Пустыней стали ледяной...

Где нежных кож ребёнок шёл,
Там свист и вой, снарядов взрывы.
Нам Киев не поведал злой,
Какие у него мотивы...

Но в камуфляжах утонувший,
Таща тяжёлое ружьё,
Явился в страшный ветер дувший,
Как зомби ряженый в тряпьё,

Каратель наших лучших дней,
Палач для счастья и ночлега,
Солдат с клубками диких змей,
И смерть влекла его, — телега...

Нас кто спасёт теперь с тобой?
Другого нет у нас расчета.
Железный голос пулемёта,
Комдива властный позывной...


* * *

А силуэт красивой сучки,
Напоминает нам о случке
О разных способах любви,
Которые кипят в крови...

Царапая взаимно кожи
И эпидермами скользя,
Мы на кого с тобой похожи?
Ночными членами разя?

Свеча горит нам со стола,
Луна в углу окна сияет,
«Мой тот, что я ему мила
Твоя», она об этом знает.

Скольжений, ласк, взаимных мук,
Губа закушена над другом,
— Где север, если ты мой юг?
— Юг, юг, юг, юг, — служи супругом...

Хватаний яростных порыв
И змеевидное вращенье.
Подруги взрезан был нарыв,
И полилось нам угощенье..!
.
berlin

Эдуард Лимонов ЗОЛУШКА БЕРЕМЕННАЯ (стихотворения, 2015)

.


* * *

Боевые коты умирать уходили,
Понимая, что вдоволь, довольно пожили,
Забивались во тьму мрачных добрых пещер,
Где бы их не нашёл молодой изувер...

Ни студент, ни рабочий, ни северный лорд,
Там коты и лежали... Седеющих морд
Не увидят вовеки двуногие твари,
Заглотнувшие виски, и в пабе, и в баре

Насосавшие пива, двуногие бритты.
Боевые коты уходили, бандиты,
От огромных мамаш, от английских калош,
От вонючей резины с клеймом «макинтош».

Боевые коты фараонам шептали,
Иероглифы смерти блаженно читали.
Их Анубис приветствовал: «Здравствуйте, сэр!
Здесь тепло и приятно, и музыка сфер...»


* * *

Снег пошёл. Не слышат уши.
Ты, природа, мне приснилась?
Я хочу тебя послушать,
Но куда ты удалилась?

Мелким мальчиком, от кори,
Я лежу один, страдая,
А внизу — фашистам горе,
Их ведут толпой, толкая...

Вдоль развалин, вдоль вокзала,
Где высокая когда-то
Площадь шумная стояла,
С монументом про солдата...

Год сорок шестой, от кори
Я, мальчишка, загибался,
Ничего не слышал, вскоре,
Но, однако, оклемался...

Вырос, стал Добра и Света
Безусловный предводитель...
Я видал фашистов где-то,
Из окна их был я зритель...


* * *

— Дух добрых книг... А где же книги злые?
— О, этих книг Вам лучше не читать...
У них сквозь пол приходят домовые,
И бесы со страниц у них летать

Начнут над Вашей, мальчик, головою...
— Но ангелы, но ангелы-то где?
И что же я, от демонов завою?
И что же там, Офелия в воде?

— Злых книг, чьи злонамеренные чары,
Вам лучше, милый мальчик, не читать,
Там демоны, бегут как янычары
С клинками, Ваши руки отрубать...

Там червь ползёт, заглатывая жадно
Пейзаж, ландшафт, озёра, замки, лес...
Там так темно и так там безотрадно,
И как в Аду, кометы там надрез...

— Со временем летать не перестали?
— Там бухает, взрывается, свистит,
Вот если Вы в Донбассе побывали,
Когда над ним там «Точка-У» летит...
.
berlin

Эдуард Лимонов // "Свободная пресса", 26 ноября 2015 года

.


ОЧЕНЬ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

Эдуард Лимонов о сбитом российском бомбардировщике.

Этого не должно было случиться, но случилось. Российский СУ-24 сбили турецкие истребители. А российского пилота ещё и по-дикому расстреляли в воздухе.

Этого ни в коем случае не должно было случиться, но случилось, и спутало всем карты.

Россия, неожиданно выступив в Сирии против Исламского Государства*, наслаждалась вниманием и одобрением. Что называется, вернулась в семью народов, и её приняли если не с распростёртыми объятьями, то её помощь не отвергли, помощь была давно необходима…

Только было совместные несчастья — российский гражданский самолёт из Шарм-эль-Шейха, взорванный над Синаем ИГ, и кровавая пятница 13-го в Париже — внезапно сблизила доселе полных антагонистов — Россию и Францию…

Только было Соединённые Штаты, вопреки интересам своей союзницы Турции, стали поддерживать и снабжать оружием сирийских курдов по причине того, что курды яростнее всех воюют с Исламским Государством, и курды отбили у ИГ Синджар, при поддержке авиации США…

То есть Россия и Запад, и курды, и Иран, и даже Асад с сирийской его армией стали быстро сближаться против ИГ…, и пожалуйста, тут такое, что сегодня выглядит непоправимо.

Сбитый российский самолёт опять разбросал всех по своим углам. И грозит разъединить надолго.

Турция, нашкодив, немедленно побежала жаловаться в НАТО и к Соединённым Штатам.

Россия, сцепив зубы, смотрит ненавидящим взглядом на Турцию. И срочно транспортировала в Латакию свои С-400.

НАТО мямлит что-то похожее на поддержку Турции, а пока предлагает Турции и России остыть и разобраться самим.

Верные своей традиции двуличия, троеличия и ханжеской многоликости, Соединённые Штаты подают сразу несколько сигналов, от оправдания действий Турции до негодования по поводу этих действий.

Почему турки сбили российский самолёт, и сбили его-таки на сирийской территории???

Ну, представьте, российский бомбардировщик (летели два, но сбили один) отбомбился и возвращается. Пылают на дороге игиловские цистерны с горючим. Их целый горящий ряд, уходящий за горизонт в Турцию.

За этим пыланием наблюдают турецкие лётчики. И те, кто ими командует. Закипает кровь от негодования.

Тут следует приказ: «Наказать русских!»

Кто приказал? Эрдоган ли сам? Министр ли обороны? Сын Эрдогана, который, как упорно утверждают всевозможные источники, владеет всем этим бизнесом покупки у ИГ дешёвого бензина и нефтепродуктов?

Кто бы ни приказал, части российского бомбардировщика не сольются в нетронутый корпус, русский офицер не оживёт, морской пехотинец, русский парень, погибший в вертолёте, посланном подобрать катапультировавшихся пилотов, не вскочит резво на ноги.

Имеем проблему.

И её имеют все.

Чтобы понять, что происходит, следует обратить внимание вот на какие сигналы. Где-то с месяц назад французское сетевое издание «Сеть Вольтер» поместила большой материал известного политолога и аналитика Тьерри Мейсана. Он утверждает, что между Россией и США где-то в конце сентябре, как раз перед выступлением президента РФ Путина, случившемся 30 сентября, было заключено тайное соглашение.

Согласно этому соглашению, из Турции вырежут турецкий Курдистан и, соединив его с сирийским и иракским, дадут, наконец, курдам своё независимое государство. (Ещё одним пунктом соглашения является возможный раздел Саудовской Аравии между тремя ветвями наследников престола, но судьба Саудовского дома выходит за рамки моей статьи).

Конечно же, если о соглашении знает Тьерри Мейссан и знаем мы с вами, то уж точно о нём знает и Турция, и президент Эрдоган. И ему такое соглашение не может нравиться.

В пользу того, что такое соглашение существует, — наилучшее доказательство — полный, уже случившийся, разворот США в их политике по отношению к курдам. Поддерживая курдов оружием и помогая им бомбёжками с воздуха, США фактически подрывают Турцию.

Второе, что бросается в глаза. Эрдоган — первый президент Турции, избранный в 2014 году прямым голосованием. Он исповедует так называемый «политический Ислам», его партия Справедливости признана консервативной исламистской партией.

Эрдоган осуществлял тщательный переход от светского государства — вассала США, какой была Турция последние десятилетия, к исламскому государству.

Эрдоган ещё по привычке бежит жаловаться к США, но уже более чем одной ногой Эрдоган в лагере исламистов. И турецкий народ, избравший его президентом, Эрдогана в его исламизме поддерживает.

Вот такая проблема. Даже целый таз проблем.

* «Исламское государство» (ИГИЛ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.
.
berlin

Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ-3. КЛАДБИЩА (очерки, 2015)

.
woini.jpg

ВОИНЫ

Я лишь совсем недавно, уже после выхода из тюрьмы, освободился от магии военных, от того очарования, которое они на меня оказывали. А они оказывали, и сильнейшее.

Объяснение этому протянувшемуся сквозь мою жизнь очарованию — совсем простое. Я метил сам стать большим военачальником, да вот пока не получилось, и, судя по моим годам, у меня уже совсем немного шансов на военные победы и подвиги. Как говорят, «не судилось». Ну что ж, может, в следующем рождении.

Также следует принять во внимание, что отец мне достался военный, он был офицером Советской армии, мелким карапузом помню себя шмыгающим среди солдат. Вообще меня овевали военные ветра еще многие годы после рождения. В войну меня лично бомбили на улицах предместья Нижнего Новгорода — Сормово, меня задвигали отец с матерью в снарядном ящике под стол, усиленный моим отцом несколькими слоями досок, так что я участник войны — на самом деле. Чего удивляться, что человек в военной форме мной воспринимается как родственник?

Война кончилась, и мы с матерью стали путешествовать вместе с отцом моим, лейтенантом Савенко, по военным городкам в Донбассе. Вот сейчас в Луганске сформирована армия ополченцев Луганской народной республики, так я там мелким ребенком с отцом вместе служил. Мое служение заключалось в том, что я вдохновлял отца по месту его службы. Кабинет отца был перегорожен ситцевой занавеской, в большей части кабинета отец вершил свои военные дела, а за занавеской сидели и лежали мы, иждивенцы: моя молодая мать и я. Тогда Луганск назывался Ворошиловград. Помимо Ворошиловграда, семья наша служила в Каменске (видимо, современный Каменск-Шахтинский), в Миллерово, пока мы не осели в Харькове, на улице Красноармейской. Там три этажа занимал штаб дивизии, а один этаж семьи офицеров — иждивенцы.

Столь долгая присказка была мне необходима, чтобы вспомнить нескольких российских военачальников, известных в моей стране боевых генералов. И заодно объяснить то безоговорочное доверие, которое я к ним испытывал и испытываю. В отличие от литераторов, этих я никогда не приветствовал и никогда им не доверял.

Очарование со временем исчезло, уж очень генералы оказались зависимыми от политической власти, но доверие и уважение к людям, ведущим армии в столкновение с армиями противника, под дождь из свинца и осколков, осталось.

Военноначальники — как правило, люди грубые, хотя встречаются среди них и играющие на скрипке (кажется, маршал Тухачевский играл на скрипке), юные солдаты, которыми военноначальники предводительствуют, еще более грубые молодые мужики, обросшие синими щетинами по лицам, с корявыми пальцами-лапами. Они рассыпаны группами по разрушенным ландшафтам, где вкопались в землю и живут в земле и пыли. Но я испытываю несказанное вдохновение и подъем сил, когда вижу отряд солдат на марше. Или фронт в наступлении.

Ну так вспомним их...

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов // "Известия", 15 сентября 2015 года

.
Mad Dog: Inside the Secret World of Muammar Gaddafi

УДИВИТЕЛЬНО ТОЧНОЕ ПРОРОЧЕСТВО КАДДАФИ

Писатель и политик Эдуард Лимонов – о том как судьба мстит Европе за гибель последнего героя арабской революции.

7 марта 2011 года, за восемь месяцев до своей гибели, Муаммар Каддафи дал интервью турецкому телевидению.

Обращают на себя внимание следующие, оказавшиеся пророческими предсказания:

"Пренебрежение стабильностью Ливии повлечёт за собой обрушение мира в мире, через нестабильность в Средиземном море. В случае, если наша власть в Ливии должна будет прекратиться, миллионы африканцев хлынут нелегально в Италию, во Францию..."

"Европа станет чёрной в самое небольшое время. Это наша сила блокирует нелегальную иммиграцию.

Это благодаря нам царит стабильность в Средиземном море, во всю длину 2.000 километров вдоль ливийских берегов. Мы предотвращаем иммиграцию, сдерживаем развитие и продвижение Аль Каиды, за исключением тех, кто уже проник (в Европу) до настоящего времени.

Таким образом, если стабильность в Ливии будет нарушена, это немедленно будет иметь плохие последствия для Европы и для Средиземноморья. Все будут в опасности!
"

В таких случаях говорят "Ну как в воду глядел!" Старый мятежник Муаммар.

В конце восьмидесятых я собирался писать о нём книгу, обсуждал эту идею с моим литагентом Мэри Клинг. Она сказала "Эдвард, ты сумасшедший!" Жаль что не написал.

Он по возрасту из поколения Джона Леннона и Мика Джагера, если измерять его по западной шкале.

Родился не то в 1940, не то в 1942 году, в шатре, в семье бедуина, недалеко от города Сирта, он и погибнет в тех же местах в 2011-ом, при взятии Сирта силами Переходного Национального Совета. Отец его был бедуин, и с бедуинским шатром в последние годы путешествовал Муаммар, приезжая с государственными визитами в чужие страны.

А вот с матерью не всё понятно. В своё время французы уверяли меня, что его мать француженка.

Возможно.

Молодым капитаном Муаммар участвует в заговоре молодых офицеров социалистов. В сентябре 1969 года они совершают военный переворот, следуя египетскому примеру. Король Идрис низложен. Заявлена Ливийская Арабская Республика.

Офицеры социалисты немедленно ликвидировали все британские и американские базы в Ливии.

Национализированы нефтяные компании, принадлежащие иностранцам, среди них могущественная Бритиш Петролиум.

Накануне прихода к власти молодых офицеров, нефть стоила 40 американских центов за баррель. Каддафи первым возмутился этой сверх-эксплуатацией своей страны Западом, и поднял цену на нефть до 20 долларов за баррель. Это был великолепный жест неподчинения. Запад стерпел его наглость.

Каддафи получает от республики чин полковника и звание Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами.

В самое короткое время он выдвигается на первую роль в Ливии, благодаря несомненному политическому таланту, смелой парадоксальности мышления, благодаря решительности.

Осуществляя на практике идеи египетского президента Гамаля аб дель Насера, пришедшего к власти в Египте во главе заговора, подобного ливийскому ещё в 1952 году, полковник Каддафи идёт ещё дальше.

Он устраивает в Ливии социализм, который смахивает на коммунизм. Благодаря нефтедолларам он может себе это позволить.

Доходы от нефтедобычи ливийское руководство направляло на социальные нужды. Что позволило к середине семидесятых годов реализовать масштабные программы строительства государственного жилья, здравоохранения и образования.

Долгое время бензин был в стране бесплатным.

В Ливии все дети ходили в школу.

Лидер Джамахирии, так стала наименоваться ливийская государственность, строго следил за тем, чтобы ливийские женщины имели образование, при желании могли служить в армии, делать карьеру.

Долгое время Каддафи держался за идеи пан-арабизма, когда Ливию не взяли в Объединённую Арабскую Республику он приказал всем ливийцам всеми доступными им способами, в автобусах, на велосипедах и пешком, двигаться к границам Египта, чтобы практически объединить народы.

Понадобилось вмешательство ООН и влиятельных африканских лидеров, чтобы остановить это грандиозное по масштабам братание. Миллионы уже было вышли.

Эксцентричный, он пишет знаменитую "Зелёную Книгу", где излагает принципы арабского социализма. Помогает деньгами и оружием исламским и африканским радикалам.

Он был слишком хорошим к своему народу - такая мысль напрашивается глядя на героический, но и горестный конец этого человека, растерзанного толпой 20 октября 2011 года при взятии Сирта.

Народ тут не при чём. Осуществляя свою вполне идиотскую программу зачистки стран бассейна Средиземного моря, равно Ближнего Востока и Северной Африки от последних социалистических арабских режимов, Запад организовал нашествие боевиков на Ливию, выбомбил вооружённые силы её с воздуха.

С Каддафи расправились также как с Саддамом Хуссейном (социалистическая арабская партия БААС) и расправляются с Башаром Асадом (тоже партия БААС).

Вздохнём о судьбе этого героя, последнего из поколения арабских националистов-революционеров.

Он отмщён хотя бы тем, что всё происходит в точности как он предсказал.
.
berlin

"Сцена была снята на позициях, с которых сербские батареи поливали огнем Сараево..."

.
carrere.jpg

<... > 72-й Венецианский кинофестиваль пройдет с 2 по 12 сентября <...> В жюри входят: польский режиссер Павел Павликовский (получивший «Оскар-2015») <...> французский писатель, сценарист и режиссер Эмманюэль Каррер, исследователь творчества Вернера Херцога и автор биографий Эдуарда Лимонова и Филипа Дика. В 2010 году Каррер был членом жюри Каннского фестиваля. <...>



...из романа-биографии Эммануэля Каррера LIMONOV:

<…>

Павел Павликовский — английский кинорежиссер с польскими корнями, с которым я люблю делиться своими жизненными наблюдениями, тем более что за время работы над этой книгой наши пути часто пересекались. Он снял потрясающий документальный фильм о Веничке Ерофееве, авторе поэмы «Москва Петушки», герое андеграунда брежневских времен, показав его в последние месяцы жизни — нищего, спившегося, изглоданного раком и до такой степени забытого Богом, что я не мог видеть этого без слез, хотя Эдуард, скорее всего, не был бы к нему столь снисходителен. В 1992 году внимание Павла привлекла пламенная риторика, представлявшая сербов наследниками нацистов: она звучала как в Париже, так и в Лондоне. И его, и мои друзья — журналисты, писатели, режиссеры — буквально не вылезали из осажденного Сараево, но он отправился туда, чтобы понять, чем живет сторона, ведущая осаду.

Он снимал там музыкантов, которые, аккомпанируя себе на виолах, пели на бивуаках, перед солдатами, протяжные старинные песни, похожие на нашу «Песнь о Роланде», где говорилось о поражении на земле, обернувшемся победой в глазах Всевышнего, и о том, что жилища турецких завоевателей должны быть преданы огню. Эти же песни он слышал на деревенской свадьбе, их пели и маршировавшие школьники — дети, вооруженные «калашами». Имена былинных храбрецов были заменены в этих балладах именами героев нынешних: Радован (Караджич), Ратко (Младич, сербский военачальник). Ему удалось снять заседание военного совета, где можно видеть, как Радован и Ратко, склонившись над картой, что то чертят на ней маркером, передвигая границы, а вместе с ними и живых людей, пытаясь договориться о том, какие территории можно сдать, а какие надо держать любой ценой. Иными словами, они решали ту же задачу, над которой билась целая армия дипломатов в Лиссабоне, Женеве и Дейтоне, с той лишь разницей, что здесь они были среди своих, и наблюдать за ними было захватывающе интересно. Доводилось Павлу снимать и Пале, горно лыжный курорт, построенный в 1980 году к Олимпийским играм в Сараево и считавшийся столицей «Республики Сербской» в Боснии — что то вроде балканского Виши, только вместо водолечебницы здесь были шале и бобслейные трассы.

В офицерской столовой в Пале Павел обратил внимание на невысокого человека в очках с толстыми стеклами, стриженного бобриком и одетого поверх кожаной куртки в шинель федеральной армии: он был там с компанией отталкивающего вида четников, хотя сам был не из них. Павел подумал, что пистолет калибра 7.65, болтавшийся у незнакомца на бедре, придает ему вид ряженого. Этот тип нацепил его, как туристы на Таити вешают себе на шею цветочный венок, подаренный при выходе из самолета как символ гостеприимства.

Рядом обедала съемочная группа телеканала Antenne 2. Услышав французскую речь, незнакомец направился к журналистам и без лишних церемоний, как это принято на войне, представился: Эдуард Лимонов, писатель. Любитель ездить по горячим точкам. В прошлом декабре был в Вуковаре, а в июле — в При днестровье. «Типа Бернар Анри Леви, если так понятней, только из другой компании»,— добавил он со смешком. Телевизионщики смотрели на него молча, выражение лиц менялось с недоуменного на брезгливое. «Вы считаете, что для журналиста нормально носить оружие?» — спросил кто то. Другой высказался еще откровенней, назвав русского негодяем. Тот, видимо, не ожидал такой реакции, однако смутить его оказалось не так то просто. «Я бы мог вас всех тут положить,— ответил он, указывая на четников,— моим друзьям это было бы не очень приятно, но мне бы они не отказали. А напоследок скажу вот что: я не журналист. Я солдат. Кучка мусульманских интеллектуалов спит и видит, как бы замутить тут исламский халифат; сербы этого не хотят, а они — мои друзья, и плевать я хотел на вас и ваш нейтралитет, изнанка которого — банальная трусость. Приятного аппетита».

И, развернувшись, направился туда, где сидели четники. Обед продолжался в гробовом молчании. Выходя из столовой, звукооператор сказал Павлу, что знает, кто такой Лимонов. Он читал одну из его книг, кстати потрясающую: автор рассказывает о годах своей нищенской жизни в Нью Йорке и о любви с негром на помойке. Павел расхохотался. «Он спал с неграми? Интересно, его приятели четники в курсе?»


В противоположном лагере от писателей иностранцев не было отбоя, но здесь, у сербов, это редкость. И у Павла возникла идея спросить у спавшего с неграми русского, не согласится ли тот взять интервью у Караджича для его фильма. Это был бы прекрасный выход из положения, так как Павел не хотел ни закадрового голоса, ни микрофона в кадре, ни других дешевых приемов, к которым прибегают в документалистике ленивые авторы. Вот так и получилось, что в снятом Би би си фильме Serbian Epics, получившем множество наград и показанном по всему миру, можно видеть как «the famous russian writer Edward Limonov» беседует с «Dr. Radovan Karadzic, psychiatrist and poet, leader of the Bosnian Serbs». Сцена была снята на позициях, с которых сербские батареи поливали огнем Сараево: город, расположенный в низине, представлял собой идеальную мишень. Звуки двух голосов слышны на фоне почти несмолкающего гула минометов. Вокруг собеседников столпились солдаты. Высокий, в просторном пальто, густая, с проседью, шевелюра взлохмачена, ветер шевелит волосы, как листья в кроне дуба: Караджич смотрится очень внушительно, и с сожалением вынужден признать, что Лимонов, в своей тесной кожаной тужурке, выглядит рядом с ним как пацан из подворотни, который изо всех сил старается не ударить в грязь лицом перед серьезным человеком. Он уважительно опускает глаза, когда Караджич объясняет, что он и его сподвижники — не завоеватели, просто они хотят вернуть земли, принадлежавшие сербам испокон века. Эдуард, от имени своих соотечественников и всех свободных людей мира, выражает восхищение героизмом сербов, противостоящих напору объединившихся против них пятнадцати стран. Он говорил искренне, в этом у меня нет сомнений, но при этом выглядел, как низший чин, желающий выслужиться перед старшим по званию. Потом два поэта заводят разговор о прекрасном. Караджич задумчиво читает несколько строф из оды, которую он написал двадцать лет назад: в ней говорится об охваченном пламенем Сараево. Наступает молчание, полное тех таинственных вещей, которые называют предчувствиями, потом оно прерывается: президента зовут к телефону. Звонит его жена. Чтобы ответить, Караджич скрывается в старой, наполовину сгоревшей кабине от канатной дороги, где установлен допотопный телефон. Слышно, как он раздраженно отвечает «да, да». Пока идет разговор, один из ополченцев играет с маленькой собачкой (я описываю картинку из фильма), а Лимонов, предоставленный сам себе, ходит вокруг другого, который чистит пулемет. Заметив интерес знатного гостя и желая сделать ему приятное, солдатик предлагает Эдуарду попробовать. Тот, обмерев от восторга, подходит к пулемету и послушно, как в детстве, следует советам солдата, указывающего ему подходящую цель. И уж совсем как ребенок, которого, смеясь и хлопая по плечу, подбадривают взрослые, он забывает обо всех табу и запретах и, в полном экстазе, выпускает целую обойму в сторону осажденного города.


Когда этот фильм шел по французскому телевидению, я его не видел, но знаю, что сразу пошел слух, будто Лимонов расстреливает прохожих на улицах Сараево. Когда пятнадцать лет спустя я спросил его об этом, он пожал плечами и сказал: нет, в прохожих он не стрелял. Да, в направлении города, но в пустоту, в белый свет, как в копеечку.

Когда внимательно смотришь эти кадры, то становится ясно, что он говорит правду. На общем плане в начале эпизода видно, что сцена разворачивается на позициях достаточно удаленных, откуда можно вести по городу огонь из минометов, но снайперы, чтобы стрелять по прохожим, должны располагаться ниже. Однако за кадром, где Лимонов опустошает магазин своего пулемета, следует другой, на котором город внезапно становится виден с более близкого расстояния, и эта разница в масштабе, представляемая как обратная точка при съемке, выглядит подозрительно. Получается, что вопрос о том, стал бы Лимонов стрелять по живым людям и делал ли он это когда нибудь, остается открытым. Бесспорно одно: эти кадры и слухи, гулявшие вокруг них, в глазах его парижских друзей придали Лимонову с его реноме обаятельного авантюриста, новый оттенок — без пяти минут военного преступника. Могу сказать еще вот что: когда я попросил Павла Павликовского прислать мне DVD с его фильмом, Serbian Epics умерили мой пыл настолько, что я забросил эту книгу и не притрагивался к ней больше года. И не потому, что мой герой показан там в момент совершения преступления — ничего такого из фильма не следует, а потому, что он там попросту смешон. Маленький мальчик, старательно изображающий из себя крутого парня. Жан Атцфельд составил свою классификацию помешанных на войне: таких, как Эдуард, он презрительно именует Микки.

<…>



эпизод с Лимоновым -- Paweł Pawlikowski "Serbian Epics" ("BBC", 1992) (полная версия фильма здесь):





отрывок видео-конференции с Эдуардом Лимоновым от 28 октября 2009 года:

— Правда ли, что Вы в Сербии стреляли по гражданским?

— Вопрос такой широкий, с подковыркой, «стреляли по гражданским в Сербии»… Очевидно, задавший этот вопрос ориентируется на фильм BBC, режиссер Поль Павликовски (Paul Pavlikovsky), назывался он «Сербская этика»... «Сербская эпика» ("Serbian epics" = "Сербские эпопеи"), где главным героем является Радован Караджич. Как раз сейчас начался над ним суд в Гаагском трибунале. Я в этом фильме интервьюирую Радована Караджича, три дня я участвовал в этом фильме, и там есть сцена, которую снял Поль Павликовски, пусть это останется на его грязной совести, где я стреляю из пулемета. Действительно я там стреляю из пулемета. Все это дело происходит в Пале, тогдашней столице Боснийской Сербской республики. И я стреляю из пулемета на полигоне. И когда впоследствии это все интерпретировалось, якобы я стреляю по Сараево, то надо хотя бы себе представлять, что Пале и Сараево разделяют несколько десятков километров. Поэтому в данном случае все вопросы с меня нужно снять. Поль Павликовски подставил там после этой сцены на полигоне, буквально как 25-й кадр… там мелькают какие-то домики такие, похожие на средневековые с большим количеством окон. Вот это видимо попытка вот такой поганой провокации, которая уже 17 лет продолжается, потому что фильм был выпущен в 1992 году, и якобы он хотел этим показать, что я стреляю по какому-то городу. Но я опять повторяю, что небольшой городок Пале находится от Сараево на расстоянии нескольких десятков километров.
.
berlin

Евгений Додолев ЛИМОНИАНА, или НЕИЗВЕСТНЫЙ ЛИМОНОВ (2012)


Эдуард Лимонов

Евгений Додолев
ЛИМОНИАНА, или НЕИЗВЕСТНЫЙ ЛИМОНОВ

РАЗДЕЛ III. КРОВЬ ЭДУАРДА САВЕНКО

III-II. Псы войны

«ВОЙНА ЕСТЬ АБСОЛЮТНОЕ ЗЛО, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, МИР ЕСТЬ АБСОЛЮТНОЕ ДОБРО»,— гласит общепринятая мораль. Средства информации и на Западе, и в России охотно демонстрируют жертв войны: трупы, раненых, беженцев, женщин, стариков, детей. Перепуганные, несчастные, плачущие,— жертвы действуют угнетающе на общественное мнение. Жертв в кино снимают, фотографируют, интервьюируют в изобилии. Куда реже интервьюируют тех, кто делает войну: солдат, вооруженных мужчин, молодых и не очень молодых. И если интервьюируют, то также в роли жертв. Никогда солдату не ставят неприличный прямой вопрос: «Делать войну есть удовольствие для тебя?».

Свидетель и участник пяти войн (в Славонии, в Приднестровье, в Боснии, в Абхазии и в Краине), я хочу, меня жжет желание заявить, совершая, я полагаю, святотатство: определенное количество солдат, возможно большинство, делают войну с удовольствием. И именно это неприличное удовольствие есть причина того, что войны длятся. Не единственная, но немаловажная причина. Ибо если бы война была исключительно ужасом, от которого все страдают, то зачем жить в этом ужасе? Необходимо добавить, что современные войны, межэтнические или гражданские, есть вынужденно лимитированные войны (например, авиация не участвует, суперсовременное вооружение не применяется) и как таковые они архаичны и более выносимы, чем Великие Бойни: Первая и Вторая мировые.

Collapse )

.
berlin

Евгений Додолев ЛИМОНИАНА, или НЕИЗВЕСТНЫЙ ЛИМОНОВ (2012)


Эдуард Лимонов

Евгений Додолев
ЛИМОНИАНА, или НЕИЗВЕСТНЫЙ ЛИМОНОВ

РАЗДЕЛ II. «ЛИМОНКИ» ДО «ЛИМОНКИ»

II-VIII. «Лимонка» в армию

В 1992–1993 годах совершил я множество пропагандистских поездок по России (включая Сибирь) и почти в каждом городе встречался мне типичный военный патриот, полковник или подполковник, а то и несколько таких военных патриотов. Пылкий (пассионарный) и романтический, вставал он обыкновенно (над столом, увы!) и провозглашал тост (увы, тост), пылающий ненавистью к режиму и правительству. От всех поездок того года у меня создалось впечатление, что военная Россия только и ждет сигнала из Москвы, из центра, чтобы восстать.

И вот они дождались. В период с 21 сентября по 4 октября 1993 года такие сигналы непрерывно поступали из центра, из парламента. И от высших командиров страны. Генералы Ачалов, Руцкой, Макашов, другие командиры, бывшие и настоящие министры и депутаты давали приказы, соблазняли, умоляли. (Первые несколько суток я находился в штабе Ачалова, так что лично убедился.) Но ни старшие, ни (что более удивительно) младшие офицеры, те, кто непосредственно командует вооруженными людьми, не выступили с оружием и солдатами. (За редкими трагическими, очень неуклюжими исключениями. О них писала пресса.) Почему?

Collapse )

.