Category: знаменитости

berlin

Юлия Латынина (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 23 мая 2015 года

.
0_7be09_ee0eb4bb_XXXL.jpg

ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА в программе КОД ДОСТУПА

<...>

И еще один вопрос у меня про статью Лимонова в газете «Известия», который требует всех тут нас (и «Эхо», «Новую» и так далее) закрыть. Ну, видите ли, Эдуард Лимонов… На самом деле, если вы почитаете одну из его старых книг, написанных после заключения, он там рассказывает очень трогательную историю, когда он еще перед всяким арестом пришел сам, обратился в соответствующие инстанции и сказал «Ребята, а, вот, давайте нас использовать. Мы – национал-большевики. Вы, допустим, не можете… Вот, в Казахстане угнетают русских. Вы, допустим, не можете устраивать всякие акции, а мы будем устраивать всякие акции». То есть фактически Лимонов тогда предложил себя использовать в том же качестве, в котором сейчас используются российские военные на Донбассе. Типа, наша хата с краю, я не я и лошадь не моя, но, вот, как-то так получилось.

В общем-то, помимо Лимонова тогда нашлись другие материалы. Нашистов, в общем-то, сделали. Но как я понимаю, сейчас пригодился на эту тему и Лимонов.

<...>
.
berlin

Виктор Шендерович в программе ОСОБОЕ МНЕНИЕ // "Эхо Москвы", 10 мая 2012 года


Дмитрий Быков и Виктор Шендерович

<...>

Ольга Журавлёва: Давайте разберемся. Значит, хождение по бульварам и в том числе прогулка контрольная писателей, о которой вчера Быков рассказывал в этой студии и к которой присоединяется Виктор Шендерович, если я правильно понимаю...

Виктор Шендерович: Не только. Я хочу обрадовать любителей прекрасного, сегодня...

<...>

Ольга Журавлёва: А есть позиция еще одного писателя, Эдуарда Вениаминовича Лимонова.

Виктор Шендерович: Да. Прекрасная позиция. Эдуард Вениаминович Лимонов – действительно без иронии, хороший писатель. Но психологическое устройство этого господина таково, что он может быть на свадьбе только женихом, а на похоронах только покойником. Он через запятую ни с кем не может.

Ольга Журавлёва: Но он же аргументирует совсем другими вещами.

Виктор Шендерович: Аргументирует он очень смешно. Он пишет о трагизме собственной судьбы. Вообще когда человек бегает рядом с тобой, дергает тебя за рукав и напоминает тебе о своем трагизме, потому что сам ты этого не замечаешь, это, конечно, тот еще трагизм. Ерунда это все. Прости. Ерунда. Просто господин Лимонов не может быть через запятую ни с кем – он должен быть один со своей большой трагической судьбой, только один. Он не может через запятую.

Ольга Журавлёва: Но, вот, один фрагмент. Разве Лимонов не прав, когда он говорит, что «если тебя, простите, арестовывают на 15 суток, это значит, что они не хотят с тобой вязаться»? Потому что Лимонов имеет моральное право так говорить, правда же?

Виктор Шендерович: Секундочку. Значит, то, что запасы мерзости у власти очень большие и мы видим не 15 суток, а 15 лет у того же Ходорковского и так далее, фактически (ну, пока 11, не важно), да, тут спора нет и ничего нового он не говорит. То, что у власти большие запасы мерзости, это правда. Что это меняет в оценке ситуации? Для меня совершенно ничего. То, что власть, ну, что это не Северная Корея, а всего лишь Белоруссия, да, конечно, да. Ну, спасибо. Низкий поклон. Открыл Америку.

Дело же не в этом. Дело в том, что мы сегодня, ну, кто хочет (кто не хочет, пусть стоит отдельно в трагической позе, да?), мы понимаем, что сегодня надо... Мы тоже там самые разные, между прочим. Там, на секундочку, тоже не все единакомыслящие будут гулять по этому бульварчику. Тем не менее, мы понимаем, что сегодня важно... Вот, элементарное, просто на клеточном уровне. Начнем с малого. Мы имеем право гулять по родному городу в любом составе по любым маршрутам, не спрашивая разрешения начальника зоны. Точка. Этого надо для начала добиться. Вот, после инаугурации это первая задача у нас.


<...>

отсюда
.
Kurt Cobeine

Авдотья Смирнова о Лимонове и цензуре на ТВ

Разговорчики № 54. 22 августа 2008 г.

Авдотья Смирнова.

Тема: «Мужчины: кто они?»


Вопрос из зала: Кого сами никогда не позовете? (речь о передаче по телеящику "Школа злословия")

СМИРНОВА: Да, есть люди, которых мы никогда сами не позовем. Мы никогда сами не позовем писателя Веллера. Мы не зовем людей аутичных, не способных к диалогу, тех людей, которые не слышат вопросы, с которыми невозможна коммуникация. Понимаете, я очень люблю писателя Эдуарда Лимонова. Но я не хочу сидеть в одной студии с Эдуардом Лимоновым, потому что разговаривать с Эдуардом Лимоновым, по-моему, за последние годы не удавалось уже никому. Он существует в своем режиме монолога. И есть люди, которых мы не зовем, потому что знаем, что их не пропустит начальство. Начальство, безусловно, не пропустило бы Касьянова. Мы в свое время хотели позвать Каспарова, но совершенно по другим причинам, потому что Каспаров пропагандирует теорию Фоменко-Носовского, т.е. как бы расписывается в собственном безумии. И мы хотели с ним пободаться на тему Фоменко-Носовского, но сейчас бодаться с Каспаровым уже совершенно незачем. А его, конечно, не пустили. Насколько мы понимаем ситуацию, уже не задавая вопросов, «Другая Россия» на телевидении запрещена. Но при этом, наш начальник Владимир Михайлович Кулистиков, я обожаю с ним разговаривать, уникальный совершенно человек, и если кого-то там запретили, то ему звонишь. Он, во-первых, единственный телевизионный начальник, который всегда перезванивает сразу же, а во-вторых, в общем, он нам очень много позволяет и разрешает. То есть Доренко было нельзя, позвонили Кулистикову — нате вам Доренко. Шаргунова было нельзя, позвонили Кулистикову — берите Шаргунова. Он нас держит очень правильно, в такой вот резервации для городских сумасшедших, в которой ночью что-то там смотрят. И нам разрешает шалить, мы и шалим, пока можно. Будет нельзя — мы же уйдем всё равно. Мы же уже уходили один раз.

Взято отсюда.