Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Татлин-горе

Три рассказа из новой книги «Старик путешествует»



С 30 марта книга станет доступна онлайн в рамках проекта Bookmate Originals, а в апреле в издательстве Individuum выйдет уже бумажная версия. Три рассказа из новой книги «Старик путешествует».
Lingua Area

Покойся с миром, Дед!

Меня давно нет в ЖЖ, поэтому пишу с почты.

Сегодня, Дед отошёл к Господу...

Случилось так, что я познакомился с творчеством Деда, в очень сложный период своей жизни: брат сидел, отец скончался, мать лежала в больнице, я без денег и работы.

Дед в буквальном смысле слова, помог мне выйти со дна, поверить в себя и свои силы, встать на ноги.

К сожалению, мне довелось лишь раз поговорить с ним по телефону, и обменяться парой электронных писем.

Его книгу, к сожалению, так и не удалось издать на армянском, но я опубликовал немало его переводов в этом сообществе под тегом հայերեն.

Надеюсь, я когда-нибудь, хотя бы посещу его могилу, перекрещусь, и пойму, всё пойму, шапку сниму и слёзы пролью.

Покойся с миром, Дед!

Царствие небесное!

© Армен

ext armnacionalist
бушеми

Поэтические олимпийские игры, 1980

5819 Edouard Limonov 1979 Photo by Nina Alovert.jpg

Майкл Шольник: 7:15. Епископ Карпентер объявляет игры открытыми. Рядом со мной Майкл Горовиц, его жена Фрэнсис читает со сцены Уильяма Водсворта. Затем к публике поочерёдно выходят Марк О'Коннор (Австралия), Деннис Ли (Канада), Энн Стивенсон (Великобритания), Эд Лимонов (русский эмигрант), Джанин Помми Вега (США), Грегори Корсо (США), Линтон Квейси Джонсон (Великобритания) и Джон Купер Кларк (Англия).

Эдуард Лимонов: Poetry olimpics заблудились во времени и, вместо хиппи-годов, к которым это мероприятие принадлежало по духу своему, мы все оказались в 1980-м. У меня сохранился номер журнала New Departures, в котором долго и нудно восхваляются преимущества мира перед войной, lovemaking перед бомбежкой и т. п. По поводу моих строк, где говорилось, что я целую руки русской революции, журналист ехидно осведомился: «Не оказались ли в крови губы мистера Лимонофф после такого поцелуйчика?»

Майкл Горовиц: Цель игр - объединить поэтов разных стран, создать некий передвижной проект, внутри которого звучит великое множество разноязычной поэзии. Возможно, это первая подобная попытка со времён Вавилона.

Эдуард Лимонов: Милейший Майкл и его британские коллеги желали пригласить вечнозелёных Евтушенко и Вознесенского, но, кажется, в то время советская власть рассердилась за что-то на Запад и подарочные Е. и В. не были высланы. Я замещал обоих на Poetry Olimpics.

Джон Купер Кларк: Однажды я и Алан Уайз (менеджер Нико в 80-е годы) затусовались с русским поэтом Евтушенко. Я находился в сильном расфокусе и зачем-то стал грузить его нашей с Нико невесёлой историей. Евтушенко стоически всё это выслушал, а потом сказал: «Послушай, парень! Если ты ни разу в жизни не любил кого-то мучительно и безответно, значит ты на самом деле и не любил». Чертовски правильные слова!

Майкл Шольник: Несколько ранее объявленных участников так и не сумели доехать до Лондона. Стивен Спендер попал в небольшую аварию на юге Франции и прислал письмо с извинениями. Советские поэты Белла Ахмадулина и Андрей Вознесенский не смогли получить британскую визу. Вместо них прибыла нота от союза советских писателей, где выражалась масса сожалений. Из числа выступавших наиболее яркое впечатление произвели Линтон Квейси Джонсон - он был одновременно расслаблен и уверен в своей правоте - и Эдуард Лимонов, покоривший публику жёстким антибуржуазным напором.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

zm4

К посту Э.В. "Осень в Нью-Йорке"

https://limonov-eduard.livejournal.com/1550069.html

Вспоминаю семидесятые в Нью-Йорке



Сегодня ветер… снег… со снегом ветер

И время для воспоминаний что ли

Сегодня время думать о Нью-Йорке
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Уже не встретишь Уорхола в Нью-Йорке

Он с лунными не бродит волосами

И красным рюкзачком, безумный чех

Уже напротив здания United Nations

Не пробирается веселый Трумэн

Капóти (cup of tea, не правда ль, верно?)

На брови нахлобучив свою шляпу

Во вторник толстый, а в четверг худющий…

Капоти Трумэн, writer, больше не в природе

Он из природы выбыл. Всё. Капут.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И только снег и ветер по флагштокам

Сдувает флаги…

В Нью-Йорке. Плаза Хаммершельда Дага.

Здание United Nations как костюм двубортный.

Спиной к Ист-Ривер —

Словно сигарету,

Прикуривает гангстер, отвернулся

От ветра с океана

Стал спиной…
Даг Хаммершельд разбился в шейсят первом

Над северной Родезией, над Ндолой

В девяти милях. «Ди-Си-шесть» разбился…

Осталась плаза, площадь. Ветер… снег…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Не пробирается веселой Джули…

Ах, Джули, Джули, нас ветра раздули

И умер наш приятель Леонид…

Пустой East-Side, пустой как инвалид

Рукав которого лишь ветер теребит…

Семидесятые… как память их болит

Там в памяти и я один стоит…

В очках…

berlin

Дмитрий Быков (фрагмент радио-эфира) // "Эхо Москвы", 9 августа 2019 года

from ru_bykov to ed_limonov with love





ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН


Collapse )

«Вопрос о рассказах Лимонова. Я столкнулась со сложной задачей: составить сборник его лучших рассказов для гипотетического перевода. Самым блестящим рассказом мне представляется «Двойник», и не самым, а просто превосходящим остальные с огромным отрывом. Включила бы я «Личную жизнь», «Coca-cola generation». Знаю, что вы цените «Красавицу, вдохновлявшую поэта»…». Не я, а Жолковский, хотя мне тоже очень нравится этот рассказ. «Но на мой взгляд, текст очень уступает героине. Случаи из жизни около Жигулина и Шемякина [«Эксцессы»] поражают сочетанием занудства и стремлением поразить читателя. Какие рассказы вы могли бы посоветовать?»

Таня, есть собственные лимоновские сборники, им составленные довольно придирчиво. Последние два сборника 90-х годов, которые выходили в харьковском «Фолио», если я ничего не путаю. Ну и в Москве они периодически печатались. Он сам составил двухтомник своей новеллистики с хорошим отрывом. Я бы назвал рассказы «Обыкновенная драка», «Великая мать любви», «Mother’s Day», «Американские каникулы», потом венецианский рассказ — забыл я, как он называется, — очень сильный. Нет, я бы у Лимонова отбирал менее критично. Мне кажется, что и «Красавица, вдохновлявшая поэта» — безусловно, и «Лишние люди», и «Юбилей дяди Изи». Нет, американские рассказы, конечно, все хорошие. «Дождь» — великолепный рассказ. Мне кажется, и в парижском цикле есть трогательные рассказы, вот про Ромена Гари (забыл я, как он называется), где объясняются причины его самоубийства. Нет, я склоняюсь к той точке зрения, что у него рассказы лучше романов. Из романов лучший, конечно, «Дневник неудачника» (вы совершенно правы) и «Укрощение тигра в Париже». А вот грандиозные абсолютно рассказы он писал всегда.

И я думаю, что написанный в последние годы рассказ «Смерть старухи», который потом стал частью романа, а сначала была напечатан отдельно, — это рассказ такого уровня, до которого всей современной литературе — соберись она вместе — коллективным прыжком до этого рассказа не допрыгнуть. Потому, ребята, чтобы писать, надо жить. Необязательно много ездить и много видеть. Нет, надо жить, проживая события на должной глубине, не прятаться от страданий, не прятаться от трагического. Лимонов не только не прячется, Лимонов культивирует трагическое и героическое в своей жизни. Иногда это смешно, иногда это гениально, а все вместе это всегда явление искусства. Как замечательно сказала Мария Васильевна Розанова: «В русской литературе было два чистых инструмента письма, которые всегда делали только то, что можно описать, и руководствовались только интересами литературы: это Розанов и Лимонов». Два очень умных человека, которые делают только то, из чего может получиться проза. И только с этой точки зрения их следует судить. Из всего, что делает Лимонов, из всех его падений и взлётов получается литература высокого класса. А насколько это морально, пусть думают люди, которые не умеют писать.

Вообще для литературы как раз и нужен, к сожалению, такой писатель в чистом виде, который стирает себя об жизнь, как мел стирает себя об доску. Это Синявский, это Розанов, это Лимонов. Человек, который совершает только те поступки, которые гипотетически могут привести к литературно сильным, литературно перспективным ситуациям, либо те поступки, которые можно описать. Вот такие чистые инструменты письма. Селин был таким же, и Лимонов отлично это чувствует. Чтобы описать свои бездны падения, Селину надо было пасть. Я восхищаюсь издали такими людьми. Дело в том, что проза и поэзия устроены несколько по-разному. Поэту, чтобы услышать звуки небес и транслировать их, надо как раз себя сохранять, надо в жизни участвовать по минимуму. А прозаик, поскольку он стирает себя об жизнь, поскольку делает тексты из жизни, а не из неба, не из космоса, не из головы, — ему приходиться в жизнь нырять очень глубоко. И вот таких писателей, которые себя стирают о жизнь, я могу назвать единицы в России.

Мне кажется, был близок к этим фигурам ранний Сенчин, но он изменился. А из нынешних, пожалуй, некого назвать. Потому что остальные играют в жизнь, чтобы сделать игру, а не литературу. Получается тотальная имитация, имитация очень низкого качества. А вот так жить, как живёт Лимонов, — это такая довольно трудная задача. Это ведёт к необратимым психическим деформациям. И когда Лимонов поправляет очки или усы пощипывает, нельзя не увидеть острые безуменки в его глазах, те блестинки в глазу, о которых писал Розанов. Это, конечно, подпольный человек, и человек не очень — с нашей точки зрения — нормальный. Для литературы самый страшный эпитет — нормальная. Рассказы у него очень качественные — «Обыкновенную драку» я ужасно люблю. Помните: «Я из слаборазвитой пока страны, где, слава богу, честь пока ценится дороже жизни… Поэтому я сейчас тебя буду убивать».

Ой, нет, Лимонов — это любовь моя, и я всегда говоря о нём, испытываю эстетическое наслаждение. Не важно, что он там про меня пишет и говорит, все равно, он — образец чистого искусства, самого искреннего искусства. Просто ходит среди нас вещество искусства и творит литературу. Что бы он ни делал, чем бы он ни занимался, каких бы иногда подлостей он ни совершал — идеологических или эстетических, — это не подлость в любом случае, потому что в основе подлости лежит корысть. А в основе действий Лимонова корысть только одна: сделать и это литературой тоже. И партию он делал литературой, и тюрьму он делал литературой, и революцию, — все. Ну рождаются такие люди. Как есть «псы войны» из его же замечательного очерка в «Полковнике из Приднестровья», точно так же есть такие люди из литературы. Есть такие же охотники, есть такие же солдаты. Надо уметь целиком себя растворять в своём ремесле.

Встреча с Эдуардом Лимоновым в Париже

Эдуард Лимонов впервые за двадцать пять лет в Париже:
в Российском центре науки и культуры прошла встреча с писателем







13 мая в Российском центре науки и культуры в Париже в рамках программы презентации русской литературы во Франции совместно с французской ассоциацией «Франция-Урал» была организован творческий вечер с писателем Эдуардом Лимоновым.

На встрече с парижским зрителем, продлившейся гораздо дольше запланированного, не было ограничений для вопросов и тем, а ответы писателя, располагавшиеся подчас на границе его философских воззрений, провокации и глубоких убеждений, не раз потрясли русскую и французскую публику своей непредсказуемостью.

Гость говорил об искусстве и политике, делился своими воспоминаниями, в традиционно ироничной форме рассуждал о будущем литературы. Не осталась без внимания и волнующая сегодня французов тема – движение «Желтые жилеты», которому писатель, возможно, посвятит новый литературный труд.

Уникальная личность, яркий политик, журналист и эпатажный писатель-авангардист – создавая своих героев, он сам стал центральной фигурой книги-бестселлера французского писателя Эммануэля Каррера.

Мало кто из современников удостаивается собственной биографии при жизни. Роман Э.Каррера, повествующий об истории жизни Лимонова, в этом смысле прецедент. Книга стала большим событием во Франции, началась новая история Лимонова в Европе, его книги переиздавались и переводились.

С Парижем у Эдуарда Лимонова особые отношения, именно здесь был впервые опубликован его роман «Это я — Эдичка», написанный в вынужденной эмиграции в Америке. Книга имела огромный успех, была переведена на 15 языков и принесла автору известность на весь мир. В Париже Лимонов написал целый ряд произведений, включая «Дневник неудачника», «Обыкновенные инциденты», «Палач».

Во встрече в РЦНК приняли участие Президент ассоциации «Франция-Урал» Д.Б.де Кошко и литературный переводчик книги Э.Лимонова «…и его демоны» Моник Сладзян (Monique Sladzian).

https://crsc.fr/jeduard-limonov-vpervye-za-dvadcat-let-v-parizhe-v-rossijskom-centre-nauki-i-kultury-proshla-vstrecha-s-pisatelem/?lang=ru