Category: лытдыбр

berlin

Дмитрий Быков (фрагмент радио-эфира) // "Эхо Москвы", 9 августа 2019 года

from ru_bykov to ed_limonov with love





ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН


Collapse )

«Вопрос о рассказах Лимонова. Я столкнулась со сложной задачей: составить сборник его лучших рассказов для гипотетического перевода. Самым блестящим рассказом мне представляется «Двойник», и не самым, а просто превосходящим остальные с огромным отрывом. Включила бы я «Личную жизнь», «Coca-cola generation». Знаю, что вы цените «Красавицу, вдохновлявшую поэта»…». Не я, а Жолковский, хотя мне тоже очень нравится этот рассказ. «Но на мой взгляд, текст очень уступает героине. Случаи из жизни около Жигулина и Шемякина [«Эксцессы»] поражают сочетанием занудства и стремлением поразить читателя. Какие рассказы вы могли бы посоветовать?»

Таня, есть собственные лимоновские сборники, им составленные довольно придирчиво. Последние два сборника 90-х годов, которые выходили в харьковском «Фолио», если я ничего не путаю. Ну и в Москве они периодически печатались. Он сам составил двухтомник своей новеллистики с хорошим отрывом. Я бы назвал рассказы «Обыкновенная драка», «Великая мать любви», «Mother’s Day», «Американские каникулы», потом венецианский рассказ — забыл я, как он называется, — очень сильный. Нет, я бы у Лимонова отбирал менее критично. Мне кажется, что и «Красавица, вдохновлявшая поэта» — безусловно, и «Лишние люди», и «Юбилей дяди Изи». Нет, американские рассказы, конечно, все хорошие. «Дождь» — великолепный рассказ. Мне кажется, и в парижском цикле есть трогательные рассказы, вот про Ромена Гари (забыл я, как он называется), где объясняются причины его самоубийства. Нет, я склоняюсь к той точке зрения, что у него рассказы лучше романов. Из романов лучший, конечно, «Дневник неудачника» (вы совершенно правы) и «Укрощение тигра в Париже». А вот грандиозные абсолютно рассказы он писал всегда.

И я думаю, что написанный в последние годы рассказ «Смерть старухи», который потом стал частью романа, а сначала была напечатан отдельно, — это рассказ такого уровня, до которого всей современной литературе — соберись она вместе — коллективным прыжком до этого рассказа не допрыгнуть. Потому, ребята, чтобы писать, надо жить. Необязательно много ездить и много видеть. Нет, надо жить, проживая события на должной глубине, не прятаться от страданий, не прятаться от трагического. Лимонов не только не прячется, Лимонов культивирует трагическое и героическое в своей жизни. Иногда это смешно, иногда это гениально, а все вместе это всегда явление искусства. Как замечательно сказала Мария Васильевна Розанова: «В русской литературе было два чистых инструмента письма, которые всегда делали только то, что можно описать, и руководствовались только интересами литературы: это Розанов и Лимонов». Два очень умных человека, которые делают только то, из чего может получиться проза. И только с этой точки зрения их следует судить. Из всего, что делает Лимонов, из всех его падений и взлётов получается литература высокого класса. А насколько это морально, пусть думают люди, которые не умеют писать.

Вообще для литературы как раз и нужен, к сожалению, такой писатель в чистом виде, который стирает себя об жизнь, как мел стирает себя об доску. Это Синявский, это Розанов, это Лимонов. Человек, который совершает только те поступки, которые гипотетически могут привести к литературно сильным, литературно перспективным ситуациям, либо те поступки, которые можно описать. Вот такие чистые инструменты письма. Селин был таким же, и Лимонов отлично это чувствует. Чтобы описать свои бездны падения, Селину надо было пасть. Я восхищаюсь издали такими людьми. Дело в том, что проза и поэзия устроены несколько по-разному. Поэту, чтобы услышать звуки небес и транслировать их, надо как раз себя сохранять, надо в жизни участвовать по минимуму. А прозаик, поскольку он стирает себя об жизнь, поскольку делает тексты из жизни, а не из неба, не из космоса, не из головы, — ему приходиться в жизнь нырять очень глубоко. И вот таких писателей, которые себя стирают о жизнь, я могу назвать единицы в России.

Мне кажется, был близок к этим фигурам ранний Сенчин, но он изменился. А из нынешних, пожалуй, некого назвать. Потому что остальные играют в жизнь, чтобы сделать игру, а не литературу. Получается тотальная имитация, имитация очень низкого качества. А вот так жить, как живёт Лимонов, — это такая довольно трудная задача. Это ведёт к необратимым психическим деформациям. И когда Лимонов поправляет очки или усы пощипывает, нельзя не увидеть острые безуменки в его глазах, те блестинки в глазу, о которых писал Розанов. Это, конечно, подпольный человек, и человек не очень — с нашей точки зрения — нормальный. Для литературы самый страшный эпитет — нормальная. Рассказы у него очень качественные — «Обыкновенную драку» я ужасно люблю. Помните: «Я из слаборазвитой пока страны, где, слава богу, честь пока ценится дороже жизни… Поэтому я сейчас тебя буду убивать».

Ой, нет, Лимонов — это любовь моя, и я всегда говоря о нём, испытываю эстетическое наслаждение. Не важно, что он там про меня пишет и говорит, все равно, он — образец чистого искусства, самого искреннего искусства. Просто ходит среди нас вещество искусства и творит литературу. Что бы он ни делал, чем бы он ни занимался, каких бы иногда подлостей он ни совершал — идеологических или эстетических, — это не подлость в любом случае, потому что в основе подлости лежит корысть. А в основе действий Лимонова корысть только одна: сделать и это литературой тоже. И партию он делал литературой, и тюрьму он делал литературой, и революцию, — все. Ну рождаются такие люди. Как есть «псы войны» из его же замечательного очерка в «Полковнике из Приднестровья», точно так же есть такие люди из литературы. Есть такие же охотники, есть такие же солдаты. Надо уметь целиком себя растворять в своём ремесле.
berlin

Эдуард Лимонов // "limonov-eduard.livejournal.com", 18 февраля 2016 года

Оригинал взят у limonov_eduard в У меня проблемы с "Известиями"



У меня проблемы с «Известиями»

Вы заметили, что уже вторую неделю статей Лимонова нет в «Известиях»?

А у меня проблемы с новой командой газеты. Ведь с 1-го февраля у газеты новый главный редактор. Похоже, что вот-вот упрёк либералов в мой адрес — «колумнист «Известий»» — станет неактуальным. Или уже стал неактуальным.

Радуйтесь, вороги!

У меня проблема с «Грани.ru»

У меня проблема с «Грани.ru». Я больше для них писать не стану.

Лет пять, если не больше, я писал для этого сайта, и отношения у нас были, если не гармоничные, то я бы их назвал «отношения взаимной толерантности».

Меня постоянно поливали грязью авторы Граней, от Новодворской и ниже, но я не раздражался, да и чёрт с ними.

Однако где-то с год назад «Грани» стали отказываться публиковать мои статьи на внешнеполитические темы. После нескольких отказов, мне прямо сказали, чтобы я не писал у них о внешней политике. (Я тогда подумал, что может быть «Грани.ru» получают деньги из внешних источников, но промолчал). Я поморщился, но не ушёл. Деньги «Грани» платят мелкие, но меня интересовала либеральная аудитория. Пусть ругают, но читают.

В прошедшее воскресенье я написал текст к двадцатилетнему юбилею «прихватизации» в РФ и отослал его в «Грани». Обычно статьи мои появлялись по понедельникам, каждые две недели. В понедельник 22-го я получил e-mail от Юлии Березовской, следующего содержания:

«Дорогой Э.В.
Простите, но при всём уважении к вашим убеждениям, мы не считаем возможным опубликовать «Юбилей преступления», всё-таки «Грани» — это издание либеральной ориентации, и призыв «Всё отнять и поделить», у нас появиться не может.
С уважением, Юлия».


Я работал на своём веку в сотне газет и журналов, если не больше. Во французских, в англоязычных, в сербских, голландских и так далее, и конечно же русских, после перестройки. Теперь пишу на сайты. Я всегда считал себя ответственным исключительно за свой текст, поэтому Новодворская на Гранях меня и не колыхала.

Однако хочу указать, что масса статей в либеральной прессе были опубликованы по приватизации в этом году, столь же критических, как и моя. С одним отличием, действительно они не заканчивались призывом «Всё отнять и поделить!», а ограничивались констатацией преступления против народа. Но я же Эдуард Лимонов, а не просто журналист.

Причина этого фырканья со стороны Граней, конечно же иная. Политический союз либералов с Лимоновым был разорван либералами 10-го декабря, когда они организовали предательский уход на Болотную. Я не тот человек, чтобы не дать сдачи, чем я и занимаюсь с декабря прошлого года. Даю сдачи, только и слышны оплеухи. И «Грани» устали от меня.

А я от них, слишком много табу они мне обозначили.

Я хотел в тот же день повесить статью в свой ЖЖ. А потом подумал, ну-ка пошлю я ее в «Известия», попробую. Честно говоря, я думал, что «Известия» статью с «Всё отнять и поделить», не напечатают. Но сегодня увидел, что напечатали.

В 1990-м году я, кстати, начинал как русский журналист с «Известий». Тогда главредом был Ефимов. Когда пришёл Голембиовский, меня перестали печатать в «Известиях». И я наудачу отправил статью по почте в «Советскую Россию». И писал у них до октября 1993-го года.

Со СМИ, как с женщинами, всю жизнь с одной женой редко какой журналист проживёт.

«limonov-eduard.livejournal.com», 24 октября 2012 года

Эдуард Лимонов: Не лезьте в мои отношения с властью

<...>

[Юлия Таратута:]
— Вы стали постоянным колумнистом газеты «Известия», где пишите колонки того же рода…

[Эдуард Лимонов:]
— Я не стал постоянным колумнистом, у меня нет с ними никакого контракта…

[Юлия Таратута:]
— Я шучу.

[Эдуард Лимонов:]
— Я пошёл в газету «Известия» после того, как меня стал цензурировать сплошь и рядом сайт Грани.ру. Даже стыдно говорить об этом подробно, я не хочу их опускать и стыдить, до какой глупой мелочности это доходило.

[Юлия Таратута:]
— То есть ваш совершенно не смущает, что на Первый канал выйти не хотите, а, условно говоря, идти в печатный ресурс, который…

[Эдуард Лимонов:]
— Вы имеете дело с человеком, который где только не работал. Между прочим, моя карьера в России началась с газеты «Известия», в 1990 году меня стала публиковать газета «Известия», потом, когда газета перешла в руки Голембиовского, они перестали меня публиковать.

[Юлия Таратута:]
— Мы говорим о свежем состоянии газеты.

[Эдуард Лимонов:]
— Мне важно, что я говорю. После этого я стал посылать свои статьи в «Советскую Россию», тогда меня дружно осуждала вся прогрессивная либеральная общественность, которая приветствовала расстрел Ельциным Белого дома и которая приветствовала варварскую приватизацию.

[Юлия Таратута:]
— Вообще ни грамма осуждения, хочется понять вектор вашей мысли и хода.

[Эдуард Лимонов:]
— Я хочу сказать, что существуют либеральные предрассудки, я никогда не разделял ничьих предрассудков. Пусть миллионы на этой стороне, но если я считаю, что я прав, я буду один против всех. Вот сейчас и стою один против всех, и горжусь этим, и буду прав.

[Юлия Таратута:]
— Пока что вы стоите один против всех на страницах газеты «Известия», это как стоять один против всех в комфортной …

[Эдуард Лимонов:]
— Извините, но я вас лично ткну, эту общественность, носом в то, что я публикую в газете. После того как Грани.ру не опубликовали мою статью к юбилею приватизации, где я говорил, что это преступление, я взял и послал её в газету «Известия», и они ни слова не изменили и напечатали.

[Юлия Таратута:]
— Так Первый канал вообще выложил бы ваш текст на обложку. Я не понимаю, почему Первый канал — плохо, а тут хорошо.

[Эдуард Лимонов:]
— Таков мой выбор. Простите, я всегда публиковался в тех журналах, в которых я считал нужным. Во Франции я приучил всех к тому, что я публиковался в интеллектуальном журнале французской компартии «Революсьон» и одновременно я публиковался в журнале «Шок дю муа», это был националистический журнал, и привыкли.

<...>

программа «Говорите», телеканал «Дождь», 30 января 2013 года

«Я хочу быть аятоллой»

<...>

— Все ваши колонки в «Известиях» направлены против оппозиции, а не против Путина.

— Отлично, а против кого? Кто сорвал победу над Путиным? Кто?

— Никакая победа там не просматривалась!

— Это вы говорите, но вам не все видимо. А мне видимо многое с моим опытом. Я уже участвовал во многих подобных вещах.

— Успехом не закончилась ни одна.

— Вы же не будете меня винить, что мы не победили в 1993 году.

— Но вы же вините оппозицию, что она не победила в 2011 году, почему же тогда не вините себя, что проиграли в 1993?

— Ваша логика здесь неуместна. Было совершено предательство, которое нельзя было совершать. Вся мощная информационная империя либералов работала на Болотную, а мой авторитет ниже суммарного авторитета немцовых, рыжковых, растаких и рассяких. У меня ничего нет, только мой ЖЖ.

— Теперь еще газета «Известия».

— Я много лет работал в [лево-патриотической] «Советской России», и все либералы вопили и визжали. Начинал я в «Известиях», и что? Это не я изменился, а это они изменяются. Власть делает спекулятивную ставку на патриотизм, потому сегодня возможна такая ситуация, когда я время от времени пишу для «Известий». Но я пишу еще для Vogue и «Слон.ру», но никто на это намеренно не обращает внимания. Это я — Эдуард Вениаминович Лимонов, и мне положить на всех подвывал, я буду печататься где хочу, и меня никто не волен допрашивать. Я не со всеми и в гробу видел всех (смеется).

<...>

интервью, «Lenta.ru», 13 февраля 2013 года

Эдуард Лимонов: «Нам нужен народный социализм»

<...>

[Сергей Шаргунов:]
— Развивая тему отношения власти к вам и вашего отношения к нынешней оппозиции (по крайней мере, она себя таковой называет)… Я не могу не произнести ряд вопросов, которые звучат. Это и суждения в социальных сетях. Многие считают, что Лимонов изменился, Лимонов перестал быть оппозиционером, Лимонов чуть ли не продался власти, и приплетают, в частности, вашу колумнистику в газете «Известия», и считают, что, якобы, вы уже повторяете траекторию политической судьбы Александра Проханова и тайно сотрудничаете с Кремлем. Что здесь правда?

[Эдуард Лимонов:]
— Ну это, как сказать, рассуждения людей неумных, недалеких и не понимающих, как все устроено. <...>

Я, помню, зарабатывал 31 тысячу рублей в месяц. Сейчас я зарабатываю больше, но не намного. В «Известиях» платят много, но не каждый день. Расставим все акценты. Я, между прочим, начинал свою карьеру в России журналистом в газете «Известия», и в девяностом году я прислал свои первые статьи по почте и их стали печатать. И я стал дико популярным. А я не ушел бы никогда из «Известий», меня все устраивало, но пришел новый редактор, Голембиовский, и я ушел к Чикину в «Советскую Россию». В эти уже «Известия» я пошел по простой причине: мне надоело, что сайт «Грани.ру», который платил мне копейки, сущие, был так капризен, и они не брали мои статьи, когда им не нравились мои красно-коричневые убеждения. Последнюю статью по поводу пересмотров итогов приватизации они не взяли. Я обратился в «Известия», и они, не убрав ни единого слова, эту статью опубликовали. Самые острые мои статьи насчет либеральных вождей я ведь опубликовал у вас, в «Свободной Прессе». А я писал и пишу в «Известиях»… Во-первых, я не колумнист. Я время от времени публикую у них статьи, и статьи характера юбилейного. За неделю до смерти Уго Чавеса, например, «все отнять и поделить». И не надо мне указывать! Есть моя позиция! Я не белый, как белоленточники, я не черный, как власти. Я красный, вообще говоря. Вот и принимайте меня как красного.

<...>

видео-конференция, «Свободная пресса», 22 апреля 2013 года

Навальный и Лимонов + «Известия»

<...>

В блогах нашёл такое: «У Навального 5 уголовных дел, а у Лимонова собственная колонка в провластных «Известиях», вывод напрашивается сам...»

<...>

Теперь о колонке в «Известиях».

У меня нет колонки, я пишу время от времени и в «Известиях». Помимо этого, пишу для либерального «Слон.ru», для «Свободной прессы» (где я опубликовал все мои самые злобные удары по буржуазным вождям, а не в «Известиях»).

Мне, да, предлагали колонку в «Известиях», даже два раза, и деньги большие, но я отказался. Ибо всегда сохранял независимость. А «Известия» хотели, чтоб я эксклюзивно, только для них писал.
И буду сохранять независимость впредь.

Владелец «Известий», Арам Ашотович энергичный и амбициозный медийный магнат, такой себе российский Руперт Мурдох. «LifeNews» — отличная, мгновенно реагирующая новостная машина, разве не «LifeNews» сумела снять Развозжаева ночью, крикнувшего «Меня пытали!»? Арам Ашотыч добился для себя привилегии печатать Лимонова, только и всего. Да сопутствует ему удача в его предприятиях.

Поэтому плюньте в себя, в меня плевать бесполезно.

«limonov-eduard.livejournal.com», 18 июня 2013 года

«Россия без Путина» или «Россия без буржуев»?

<...>

[Михаил Соколов:]
— Хорошо, с этим опытом, который у вас есть, скажите, пожалуйста, что вы конкретно собираетесь делать, кроме того, как печататься в прокремлевских газетах?

[Эдуард Лимонов:]
— Как вам не стыдно?

[Михаил Соколов:]
— «Комсомольская правда» не прокремлевская?

[Эдуард Лимонов:]
— А что такое радио «Эхо Москвы»? У меня есть контингент знакомых, которые меня ругают каждый раз: почему ты ходишь к этим либералам? Он продался либералам, это деньги «Газпрома».

[Михаил Соколов:]
— Владимир Ильич Ленин в кадетской «Речи» не печатался.

[Эдуард Лимонов:]
— Михаил, вам должно быть просто стыдно, потому что я свои основные антилиберальные проповеди, направленные против вождей-либералов, публикую в свободной прессе. Более того, я сотрудничаю на «Слон.ру». И вы мне сейчас совершенно мошенническим образом пришиваете.

[Михаил Соколов:]
— То есть вы с ними не сотрудничаете?

[Эдуард Лимонов:]
— Если бы я работал, я бы вам сказал.

[Михаил Соколов:]
— Как-то вы волнуетесь.

[Эдуард Лимонов:]
— Я волнуюсь всегда. Когда я приехал в Россию в 1990 году, первая газета, в которой я начинал, была «Известия». Когда меня новый редактор Голембиовский вытеснил из «Известий», я пошел в «Советскую Россию». Три года работал в «Советской России». Тогда все были против.
Михаил, я не оглядываюсь, что люди говорят, я сам перед собой абсолютно чист.

[Михаил Соколов:]
— То есть вы готовы в любой газете такого сорта печататься?

[Эдуард Лимонов:]
— А какого сорта, например, «Радио Свобода» была, что у вас за послужной список? Она была антироссийской радиостанцией долгие годы. Я потом приходил к вам и давал интервью. Для меня нет этого понятия, я отвечаю за свой текст, а за газету или ее направление я не отвечаю.
Я работал в американских газетах, во французских, даже в голландских, сербских газетах и никогда не считал, что я ответственен за политику газеты.

<...>

программа «Лицом к событию», радиостанция «Радио Свобода», 12 июля 2013 года

* * *

<...>

[Радиослушатель:]
— Здравствуйте. Федор. Я слушаю господина Лимонова, я, конечно, с ним абсолютно не согласен. С одной стороны вы позиционируете себя как революционер, с другой стороны поддерживаете кровавые тирании. Все-таки кто вы? Вы представитель нынешней системы, который печатается в правительственных газетах, поддерживает «закон подлецов», поддерживает путинский курс, в том числе одиозный довольно.

[Эдуард Лимонов:]
— Я хуже системы, если хотите знать. Я высказывал подобные взгляды 20 лет тому назад, когда система была вся демократическая и все, надев четыре галстука и пять костюмов от Brioni, пылинки друг с друга сдували. А я говорил о патриотизме, я говорил о Родине, я говорил о вещах, которые вечные. В правительственных газетах, миленький мой… Я сейчас нахожусь, владелец этой радиостанции теперь тоже правительственный владелец Арам Ашотович. Я такой, какой я есть, а вот кто вы, я не знаю. Я вас не видел никогда, я вас не знаю, и вы ко мне какие-то претензии предъявляете. С этой газетой «Известия» это такой говенненький ударчик каждый раз. Я в «Известиях» начал печататься в 1990 году, миленький вы мой, у редактора Ефимова. Когда пришел Голембиовский, мне пришлось убираться из «Известий». Но я потом три года печатался в «Советской России», с 1991 по 1993. Поэтому я видел в гробу и в белых тапочках ваше мнение. Еще раз хочу подчеркнуть, я единственный из оппозиционных политиков, кто отсидел срок, простите меня. Получил четыре, отсидел 2,5 года.

<...>

программа «Позиция», «РСН. Русская Служба Новостей», 14 августа 2013 года

Эдуард Лимонов: «Оппозиция — это не Навальный. Оппозиция это я, а они пришедшие, изгнанные из Госдумы ребята»

<...>

[Владимир Ворсобин:]
— Почему вы так удобны власти?

[Эдуард Лимонов:]
— А я не уверен, что так уж удобен власти. Власть меня по-прежнему никуда не пускает.

[Владимир Ворсобин:]
— Газета «Известия», самая…

[Эдуард Лимонов:]
— В газете «Известия» я работал в 90-м году (кстати, в «Комсомольской правде» тоже писал свои статьи). Я в газете «Известия» до сих пор бы работал, но пришел Голембиовский в свое время, и меня оттуда попросили. Я, недолго думая, отправился в «Советскую Россию», работал там верой и правдой три года.

[Владимир Ворсобин:]
— Времена изменились.

[Эдуард Лимонов:]
— Ничего не изменилось. Я журналист, я выбираю. Когда меня Грани.ру достали после 6 или 7 отказов публиковать мои статьи, я позвонил туда и говорю: возьмете меня, вот у меня есть статья? Статья была очень интересная о пересмотре итогов приватизации, о том, какая грабительская приватизация. Они, может быть, пожали плечами, но напечатали слово в слово.

[Владимир Ворсобин:]
— Вы ругаете больше оппонентов власти, чем саму власть.

<...>

программа «Картина недели», радио «Комсомольская правда», 16 августа 2013 года

* * *

[Эдуард Лимонов:]
— <...> Если бы была, если бы у меня был выход не только на радиостанцию «Эхо Москвы» или куда-то — «Русская служба новостей» меня сейчас приглашает — а, если бы я …

[Александр Плющев:]
— В газету «Известия», мне кажется…

[Эдуард Лимонов:]
— Ну, что такое «Известия»? 132 тысячи тираж. И потом, вы хотите меня уязвить, да?

[Александр Плющев:]
— Нет.

[Эдуард Лимонов:]
— А вы уязвите вон Кашина — он работал в газете «Известия». А я работал в газете «Известия» еще в 90-м году.

[Александр Плющев:]
— Это было не модно.

[Эдуард Лимонов:]
— А потом в «Советской России», когда меня тоже все клевали. Я — суверенная единица. Я в гробу видел всех советчиков и этих самых… Вы, что думаете — у меня нет приятелей и знакомых, которые меня упрекают за то, что я хожу на «Эхо Москвы»? Есть. «Что же ты,— говорит,— с этими либералами? Не надо с ними иметь никаких отношений». А вы мне говорите «Известия»…

[Александр Плющев:]
— Я просто перечисляю, что у вас есть. Вдруг вы забыли, Эдуард Вениаминович? Бог с вами…

[Эдуард Лимонов:]
— Я ничего не забыл. Я все отлично знаю и помню, все взвешиваю. У меня все под контролем. Следующий ваш вопрос.

[Александр Плющев:]
— Мне кажется, у вас небольшая мания преследования.

[Эдуард Лимонов:]
— Да, у меня даже большая мания преследования.

[Александр Плющев:]
— Большая? Хорошо.

[Эдуард Лимонов:]
— Но, это оправдано, знаете.

<...>

программа «Особое мнение», «Эхо Москвы», 23 сентября 2013 года

Эдуард Лимонов: «Должны быть события в жизни, а новый год бывает каждый год»

<...>

— Сейчас многие, особенно представители либеральной оппозиции, упрекают Вас в том, что Вы публикуете свои колонки в «Известиях» Арама Габрелянова, известного поклонника творчества Владимира Путина. Насколько Вам неважно, где публиковаться?

— Да клал я на эту либеральную оппозицию! Когда человека не любят и не находят предлогов, чтобы его опустить, начинаются заниматься чепухой. Например, когда я еще был заграницей, я послал в газету «Известия» свои статьи. И они их опубликовали. Это были статьи империалиста, который видел, что надвигается беда. После того, как редактором стал либерал, меня перестали печатать. Я немедленно перешел в газету «Советская Россия», где проработал три года. Я никогда никого не слушал. Я сам выбираю, где мне печататься, и никого не спрашиваю. Для примера могу сказать, что в «Известиях» публикуется один либеральный журналист, Генис. Никто не упрекает его. Потом, там есть масса других людей. Вопреки тому, что говорят, я не колумнист «Известий», хотя мне предлагали огромные деньги, большие, чем зарплата депутата Госдумы. Но это означало необходимость писать статьи только в «Известиях», и такого я не хотел, потому и отказался. Я публикую там статьи в тот момент времени, когда мне хочется.

<...>

фрагмент встречи с журналистами, «Истории и новости», 10 декабря 2013 года

* * *

<...>

[Мария Андреева:]
— Пойдут слухи. Лимонов стал другом Путина.

[Эдуард Лимонов:]
— Они идут всё время. Я время от времени публикуюсь в «Известиях». Это началось еще в октябре 2012 года. До этого я годами выступал на «Эхо Москвы», поскольку они тогда не были такими, как они стали сейчас. Я считал себя нормальным общаться с либеральной аудиторией, объяснять. Мне никто не говорил, что Лимонов выступает на «Эхо Москвы». Даже патриоты не говорили, потому что они тоже ходили на «Эхо Москвы». Теперь все говорят колумнист «Известия». Я начал в 1990-ые годы в «Известиях» публиковаться. Ушёл оттуда только потому, что главным редактором стал Голембиовский. Он меня попросил уйти. Я ответственен за тот материал, который я конкретно публикую. За то, что я говорю у вас, я за это ответственен, за вашу репутацию ответственны вы.

<...>

программа «Без вопросов», радиостанция «РСН», 22 июля 2014 года

* * *

<...>

[Игорь Измайлов:]
— Какие либералы с криками «Свободу политзаключённым!» в отношении Миронова?

[Эдуард Лимонов:]
— Либералы же только своим кричат. На меня вообще набрасываются с криками о том, что я колумнист «Известий». А Венедиктов, который бежит за Путиным: «Владимир Владимирович, послушайте меня!», ни с кем не связан?

<...>

программа «Без вопросов», радиостанция «РСН», 19 мая 2015 года

Ещё вопросы есть?

Несколько СМИ задали вопрос по сегодняшнему митингу в метро Краснопресненская, их интересует согласован ли митинг с московской мэрией.

Митинг согласован с московской мэрией.

Несколько СМИ с гонором тявкают, что, мол, Лимонов — колумнист «Известий».

Венедиктова и его свору агитаторов-пропагандистов содержит «Газпром».

Так в чём вопрос-то?

Я зарабатываю моим талантом, да и Родине от меня кое-какая польза есть.

Я горжусь тем, что я пишу для «Известий», это газета с историческими традициями. Я всю свою юность мечтал писать для «Известий». Ещё в 1990-м году «Известия» стали меня публиковать с большим энтузиазмом. (Моя покойная ныне мама с восторгом, помню, восприняла появление моих статей в «Известиях») Но когда в редакторское кресло уселся либерал Голембиовский, меня выдавили из «Известий» и я стал писать для газеты «Советская Россия», и писал до самого сентября 1993-го года. И для газеты «Завтра» я писал. И буду писать.

Долгое время писал (за гроши) для сайта «Грани.ru». Когда «Грани» не приняли у меня пятую по счёту статью, я ушёл от них в «Известия».

Ещё вопросы есть?

Ну, и хорошо, что вопросов нет.

«limonov-eduard.livejournal.com», 31 августа 2015 года

«У Навального пять уголовных дел, а у Лимонова...»

В «Яндексе» вдруг всплыл в эти дни старый упрёк мне. Мол, «у Навального пять уголовных дел, а у Лимонова — колонка в «Известиях»». Кто-то из врагов, видимо, решил, что пришло время свежего вброса.

Я обычно на упрёки не отвечаю,— собака лает, караван идёт,— тем паче на старые остывшие упрёки.

Но тут вот пришёл в голову такой вот железобетонный аргумент, делюсь с вами.

Я работал лет восемь для «Грани.ру» (еженедельно по статье), девять лет для журнала «GQ», с удовольствием пишу и для «Известий». (В прошлом писал я и для французских «Плейбоя» и «Роллинг Стоун»).

Фокус в том, что Навальный не мог бы писать ни для одного из этих изданий: в «GQ» он не продержался бы и пары месяцев, попросили бы уйти по причине литературной бездарности.

И в «Гранях» требовался темперамент и журналистская страсть, и мысли, чёрт побери, идеи.

«Известия» — требовательная газета, где просто так не держат. Я горжусь моими статьями в «Известиях», это умные тексты.

У Алексея Анатольевича нет нужного таланта, чтобы быть колумнистом чего бы то ни было.

Да он и сам это знает, потому ничего кроме кляуз не сочиняет, да и кляузы ему составляют Волковы-Ашурковы. Кто мешает ему быть колумнистом любого понравившегося ему либерального СМИ?

Только отсутствие таланта.

И если померяться уголовными делами, то опять Навальный в сравнении со мной просто никто, заурядный и маленький.

Мои статьи, по которым обвинялся я, перечисляю:

205-я (терроризм),
208-я (создание незаконных вооружённых формирований),
222-я часть 3. (организация приобретения оружия в крупных размерах, организ. группой и т.д.) и
280-я (публичные призывы к изменению конституц-го строя РФ). 280-ю мне сунули взамен 279-й (вооружённый мятеж) в последний момент перед судом.


Так что судите сами, кто есть кто…

«limonov-eduard.livejournal.com», 6 февраля 2016 года
berlin

Михаил Шемякин // "Русский пионер", №1(61), февраль 2016 года

.
IMG_4683.jpg

В ПЕРВОМ КРУГЕ

Одиночество художник Михаил Шемякин воспринимает как «конец человеческой симфонии», когда «божественный композитор уже торопится с заключительным аккордом». Но сам художник с этим аккордом не торопится — хотя бы потому, что у него есть «Круг Шемякина».

Когда задумываешься, как быстро несется время, в голову приходит мысль о пребывании в каком-то ином временном поясе. Возможно, конечно, «временной пояс» существует лишь в моем болезненном воображении. Но когда я смотрю на вертящуюся музыкальную пластинку, то кажется, что по мере приближения к концу скорость ее увеличивается, хотя она одна и та же. Эта быстрота словно сокращает «жизнь» пластинки перед полным ее прекращением — остановкой иглы. И композитор, заканчивая свою симфонию, стремится «подытожить» ее, «дать заключительные аккорды». Они носят разный характер — от трагического до бравурно-помпезного.

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ-3. КЛАДБИЩА (очерки, 2015)

.
artists.jpg

ARTISTS

окончание, начало здесь

Ангел со вздернутой губкой и случайный актер

В августе 2012 года скончался в Москве Игорь Владимирович Кваша, от легочной недостаточности. Как писали СМИ: «Народный артист РСФСР, замечательный актер театра и кино, ведущий передачи «Жди меня». Духовный человек, актер самой высокой пробы». Еще он назван одним из основателей театра «Современник».

Я не видел ни одного его фильма, как-то посмотрел по ящику часть передачи «Жди меня» и нашел ее слезливой и напыщенной, но когда он умер, я минут на пятнадцать загрустил и стал ходить, руки в карманы, от одного окна квартиры на Ленинском до другого, думая о жизни.

Дело в том, что я с ним встречался. Одной трагической ночью. Дело было в конце ноября 1971 года, мне тогда было 28 лет и я был без памяти влюблен в чужую жену, Елену Сергеевну Щапову. У нас был роман, и именно тогда улетел в Польшу муж Елены Сергеевны, художник Виктор Щапов, 47 лет, что ли, ему было, очкастый безобидный богач. Елене Сергеевне пошел в тот год двадцать первый год жизни, она была красива и аморальна.

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ-3. КЛАДБИЩА (очерки, 2015)

.
Budapest.jpg

ОДНАЖДЫ В БУДАПЕШТЕ

Агроном

Я пропустил его смерть, а он был для меня важен. Дело в том, что еще в СССР у меня образовался такой небольшой пантеон иностранных «гениев», загадочных, непонятных и потому притягательных.

Я помню, что когда симпатизировавший мне журналист Matthieu Galey пригласил меня на обед, это был, по-моему, 1983 год, меня познакомили с показавшимся мне обычным коротышкой-буржуа, седовласым и добродушным, тот протянул мне руку и вполне обычно произнес: «Жак Одиберти», я вздрогнул. Я помнил, что читал об этом типе в книге советского журналиста, может быть, Жукова, о литературном Париже и как там не по-марксистски выпендриваются. Тот Жак Одиберти из разгромной критической книги сидел в кресле, мрачный как дьявол, на руке у него была грубая рукавица, а на рукавице сидел нахохлившись большой птиц, то ли сокол, то ли орел, то ли стервятник с огромным клювом.

— Я о вас читал еще в Москве, — сказал я Жаку Одиберти. И он был польщен. Польщен был и я, так как все собравшиеся в тот вечер на обед в мою честь читали меня, благодаря пригласившему нас хозяину квартиры, жаль, что он рано умер тогда от AIDS.

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов (интервью) // из сборника ОДИННАДЦАТЬ БЕСЕД О СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПРОЗЕ

.
ОДИННАДЦАТЬ БЕСЕД О СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПРОЗЕ
/ Интервью Кристины Роткирх. Под ред. Анны Юнггрен и Кристины Роткирх
// М.: "Новое литературное обозрение", 2009, твёрдый переплёт, 160 стр., тираж: 1.000 экз., ISBN 978-5-86793-650-1



ЭДУАРД ЛИМОНОВ: «ЭТО РЕПОРТАЖИ ИЗ ГОРЯЧЕЙ ТОЧКИ — ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ»

— Мне хотелось бы с вами поговорить именно и исключительно о литературе, о вашей прозе. Но в течение последних лет вы часто повторяли, что для вас литература больше не имеет значения, во всяком случае такого большого значения...

— Да, я так считаю. Я занимаюсь с 1993 года в основном политикой. Оказавшись в тюрьме, — я просидел с 2001 по 2003 год, — я написал неожиданно для себя восемь книг. Если бы я не попал в тюрьму, я бы не писал, возможно.

— Но все-таки вы недавно сказали, что с 1980 года живете на литературу, что вы себе поставили цель: жить исключительно на литературу.

— Так и есть, я деньги зарабатываю либо литературой, либо журналистикой. Я пишу для нескольких глянцевых журналов в России, я пишу для интернетовских изданий и этим тоже зарабатываю.

— А это вам не интересно?

— Не интересно. Я написал сидя в тюрьме какие-то книги, но это не художественная литература, это книги-эссе, воспоминания, я не написал ни одного романа после 1990 года.

— Вас хвалят за яркий язык и острый взгляд на реальность. Вы, кажется, всегда пишете о себе, о том, что вы сами непосредственно испытываете и видите?

— Я не люблю роман, и, как следствие, все мои книги не являются fiction. В той или иной степени все это эссе. С 1990 года я обратился исключительно к этому жанру. Эссе, воспоминания.

— Есть ли в вашей жизни какой-то период, какие-то события, о которых вы не писали?

— Наверняка есть события, о которых я не писал. Дело не в этом, я использовал предлог, чтобы через себя, через судьбу молодого человека, как, например, в книге «Подросток Савенко», показать эпоху.

Это 1958 год. До этого у меня была книга «У нас была великая эпоха», это 1947 год. Там тоже якобы моя история, но через историю ребенка, подростка, юноши показана эпоха и люди той эпохи. Это своеобразный репортаж из прошлого.

— Интересно было бы узнать, как вы пишете, чтобы оставалось впечатление непосредственности? Быстро, наверное, и без поправок.

— Я пишу быстро, наверное, все пишут быстро. У меня есть книга воспоминаний «Книга Мертвых». Я ее написал за двадцать четыре дня, еще до ареста. Свои статьи я пишу сразу, сажусь и пишу, никогда не переделываю.

— И пишете рукой?

— Да, пишу рукой. После тюрьмы я пишу в основном рукой.

— Вы, кажется, много читали, еще совсем юным, не только обычные детские книги, но и Дарвина, и Большую советскую энциклопедию.

— Где-то в одной из моих книг я упоминаю, что ходил в библиотеку. Я до пятнадцати лет стихи не любил и не читал. Но мне библиотекарша предложила стихи Блока, я их прочел и сам стал писать стихи.

— То есть то, что вам понравилось в художественной литературе, была именно поэзия?

— Ну, я стал писать стихи, понравилось — не понравилось. Я понял, что можно выражать себя именно таким образом.

— Но вы рано начали именно как поэт, и, судя по вашей трилогии о юных годах, тот факт, что вы еще совсем молодым писали стихи, повлиял на вашу жизнь. Без этого вы, наверное, остались бы в Харькове?

— Я не знаю. Я не хочу строить предположений. Я не занимаюсь анализированием своей собственной жизни, психоанализом самого себя. Я себя воспринимаю таким, как есть.

— Ваша харьковская трилогия написана в Париже в 1980-е годы, написана, как говорит критика, по-горьковски сочно. А как вам кажется, вам помог тогда тот факт, что вы жили в другом мире, за границей?

— Я не думаю так. Я прочел «Дневник вора» Жана Женэ и подумал, что хорошо бы написать что-то подобное, потому что у меня была подобная полоса когда-то в жизни. У него есть воспоминания в «Дневнике вора» о его юности, о том, как он начинал подростком. Вот и я попробовал и написал о своем криминальном отрочестве. И вот я написал «Подростка Савенко», потом написал все остальные книги.

— Что значит для вас Харьков сегодня?

Collapse )
.
berlin

Лев Пирогов // "Литературная газета", №4(6447), 29 января 2014 года

.


ЗЛОЙ, ПОДЖАРЫЙ, С АВТОМАТОМ

Когда-то давно, лет 20 назад, мне стало вдруг интересно: как это люди читают стихи? Берут, открывают книжку, садятся… Я решил попробовать. Молодой был, любопытства много, ума нет. Взял книжку (помню точно, это был Пастернак), уселся, начал читать.

И сделал неожиданное открытие. Оказывается, даже на таких поэтов, как пастернаки, распространяется закон Старджона: «90 процентов чего угодно – ерунда». Просто удивительно, сколько в той книжке оказалось плохих стихов. Процентов 90. Ну и 10 – хороших.

Хорошо бы читать (а тем более писать, а тем более жить) так, чтобы попадать всё время в 10 процентов...

Я понимаю, это, конечно, позор, что мне понравились не все стихо­творения Пастернака. Но всё же подозреваю, что нечто подобное происходит с каждым читателем, просто об этом не принято говорить.

Приличия – штука сложная. Помните сказку «Новое платье короля»? Кто там в ней нарушил приличия? Только мальчик, крикнувший «а король-то голый», больше никто. Без него всё было бы прилично. Оригинально, свежо – да. Но конвенционально. Я думаю, того мальчика потом в тюрьму посадили.

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов (интервью) // «Коммерсантъ FM», 8 декабря 2013 года

.


«УГОЛОВНОЕ ДЕЛО — ЭТО ВЫСШАЯ ЛИТЕРАТУРА»

Эдуард Лимонов о творчестве.

Сложное задание, которое рассказывает про экстремальный туризм по жизни, –– так в эксклюзивном интервью «Коммерсантъ FM» охарактеризовал свою новую книгу Эдуард Лимонов. Сборник под названием «Апология чукчей: мои книги, мои женщины, мои войны» писатель и политик представил на прошедшей ярмарке Non/fiction. В него вошли рассказы и эссе, которые автор написал за последние пять лет. С Эдуардом Лимоновым после презентации издания встретилась обозреватель «Коммерсантъ FM» Арина Мороз.


— Эдуард, спасибо, что пришли, и спасибо, что пришли с книгой, потому что я, например, из издательства получила ее в электронном виде, а вот так чувствовать настоящую книгу и листать страницы — это совсем другое дело.

— Да, я думаю, у них нет на складе уже этой книги, так они мне сказали, — тираж разошелся, слава тебе, господи.

— Это эссе из разных журналов?

— Знаете, тут журналы не так важны. Это такой малый жанр: полуэссе, полурассказы. Я очень люблю писать по заказу. И пространство маленькое дается, обыкновенно это три страницы. Я очень люблю трудные задания.

Когда я сборник получил, подумал: «Очень здорово», потому что такие блестящие, необыкновенные приключения. Книга начинается с почти киносценария поездки в район вооруженного восстания в Кокшетау. Да кто в наше время переживает такое? Это все как бы подлинные события, 1997 год, и потом через всю Центральную Азию мы попадаем в Таджикистан. Приключений огромное количество — тяжелые, страшные или, наоборот, веселые, невероятные. Это наша экстремальная жизнь, такой экстремальный туризм по жизни.

— Но это то, что вы любите, по-моему?

— Я считаю, что литература должна шокировать, должна убивать наповал.

— Между прочим, я тут недавно одному своему приятелю решила сделать подарок и, зная, что он любит очень ваши книги, решила подарить ему вашу книгу «Это я — Эдичка», но нашла ее только в букинистическом магазине.

— Это все объясняется очень просто: книги не переиздаются или переиздаются редко, издатели предпочитают новые книги, как правило.

— Какая книга будет следующей?

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов (интервью) // "Московский Комсомолец", №26405, 9 декабря 2013 года

.


ЭТО ОН, ЭДИЧКА. ЛИМОНОВ ПРОТИВ НАВАЛЬНОГО

«Я вечен, а эти герои — эпизодические. Халифы на час».

Последний певец неформального протеста, писатель, поэт и публицист Эдуард Лимонов, лидер запрещенной в 2007 году Национал-большевистской партии (НБП), неугомонен: в третий раз пытается зарегистрировать «Другую Россию» и строит новые политические планы.

Г-н Лимонов рассказал в интервью «МК», в чем разница между ним, Троцким и Навальным и чего стоит российскому литератору участие в большой политике.


— Эдуард Вениаминович, в сентябре на съезде вы решили снова попытаться зарегистрировать «Другую Россию». В какой стадии этот процесс сейчас?

— Да, в сентябре мы провели так называемый учредительный съезд — хотя партия существует с 2010 года, но так полагается, а вообще этот съезд уже третий. Готовим документы для регистрации. Это никогда не было нашей целью, и 90% состава партии уверены, что нас не зарегистрируют. Просто рядовые партийцы из регионов захотели попробовать. Это делается, чтобы убедиться, что путей к отступлению нет.

— А почему уверены, что не зарегистрируют?

— Слушайте, мы имеем в прошлом такой обширный багаж отказов — и они так абсурдны… НБП запретили в 2007 году просто на основании липовых прокурорских заяв. Таганский суд даже не дождался, когда будут отсужены дела, на которые ссылались прокуратуры трех регионов, а ведь позднее одно из дел было закрыто по примирению сторон. И мы уже подавали документы от «Другой России» в 2011 году — нам отказали.

— Но это было по старому партийному законодательству, а теперь новое…

— А ничего не меняется. Насколько я понимаю, реально существующие партийные организации не регистрируются. Например, «Левый фронт» и даже партия Навального — я к нему никакой симпатии не испытываю, и тем не менее им отказали дважды в регистрации. Ни одна реально существующая оппозиционная партия не была зарегистрирована. Это страховка власти, чтобы реальной оппозиции не удалось добраться до выборов.

Collapse )
.
berlin

Сергей Есин // "Литературная Россия", №41, 11 октября 2013 года

.


ВСТАВАЙТЕ, ЛИМОНОВ!

Вернулся в Москву в семь часов вечера, на удивление быстро прошёл все процедуры – таможню и паспортный контроль, успел сесть в отходящий в город от аэропорта экспресс и уже через полтора или два часа был дома. Больше всего меня беспокоили непрочитанные рукописи к семинару. Волновался я также, приедет или нет Эдуард Лимонов, который и перед отъездом сказал мне, что готов выступить на семинаре, и подтвердил это, когда я звонил ему из Севастополя. К счастью, всё обошлось, на сей раз файлы открылись, часам к двум ночи я всё прочёл. Утром дал на всякий случай Эдуарду такую смс-ку «Вставайте, Лимонов, вас ждут великие дела в Литинституте».

1 октября народа в аудиторию набилось много – пришёл ещё семинар Александра Михайлова, кто-то стоял у стенки, а кто-то и сидел на полу. У Лимонова три охранника, они тоже заняли свои места. Рассказчик он блестящий, но больше меня восхитила его огромная начитанность. В обычное время я бы всю беседу – от характеристики наших писателей до характеристики времени, – обязательно записал бы. Но здесь надо было глядеть Лимонову в глаза, иногда доворачивать вопросы студентов, обращённые к нему. К сожалению, ребята тоже, кажется, не записывали. А я их предупреждал, намекал, просил: пишите, никто не видит себя в старости, никто не понимает, что подобной записью потом мог бы гордиться.

Но когда через полтора часа Лимонов ушёл, я заставил всех написать коротенький текст – впечатления.

  • «Опоздала. Вхожу – а тут мужик сидит. Смотрю – Лимонов. Уступили место в самом дальнем углу – села. Лимонов про тюрьму говорил и про Париж много. Отнекивался от революции. А потом у него все автографы брать стали. Сразу вспомнила, как Путин на каком-то заводе мужикам оставлял автографы, и противно стало. А потом, как Путин кошку рисовал школьникам. И стало смешно. А вообще, Лимонов нормальный мужик, только причёска его никуда не годится». (Парфёнова А., 1 курс)


  • «Эдуард Вениаминович начал свою речь с фашизма, почему-то. И с того, что Геббельс был поклонником Ленина. Перешёл на запрещение властями фашистской литературы и заметил, что это неправильно, нельзя запрещать никакие книги, народ – не дети и не животные неразумные, сами поймут в жизни, что к чему. (Моё внимание уже захвачено совершенно). Затем он рассказывал про боевые действия на Кавказе, про русских в страшных рубашках чёрного цвета, о том, как русские несли какой-то гроб под зловещие тихие крики; про пьяных, коррумпированных до подошв сапог ментов, звавших его, Эдуарда Лимонова, пить вместе с ними... «В общем, весело, интересно было там жить», – безоблачно заключил Лимонов. Вывод: 1. Лимонов – крутой и потрясающий человек, видавший очень много, через многое прошедший. 2. Оказывается, у Эрнесто Гевары был дневник. Надо прочесть. А у Эдуарда Вениаминовича – партия. Надо вступить». (Цуранова М., 1 курс)


  • ««Что такое писатель?» (по версии Э. Лимонова) или «Чё надо-то от меня?» Писатель не должен быть молодым, он должен быть богат опытом, закалён как дамасская сталь. Сидел? Отлично! Воевал? Замечательно! Попал в дурдом! Великолепно! Чем больше необычных и нестандартных ситуаций повидал в своей жизни писатель, тем больше сюжетов. Главным же мотиватором для молодого писателя является жажда славы. Литература должна впечататься в историю, поэтому бессмертным жанром являются мемуары и биографии. Писатель не должен быть брезгливым, он должен быть в центре конфликтов, а остальное – «интеллигентские сопли»». (Бенсгиер К., 1 курс)


  • «Писателем лучше не быть, если ты боишься ударов по голове. Писатель не пишет, развалясь в креслах и не живёт-поживает тихо сам с собой на даче. Писателю важно бороться за идею и побуждать бороться читателей. Писатель безумен, он преступник априори, иначе – это вовсе не писатель». (Трофимов Д., 3 курс)


  • «Что нужно для того, чтобы стать писателем? Как сказал Эдуард Вениаминович Лимонов, во-первых, побывать в тюрьме. Понимать нужно, конечно, не дословно. А именно – пережить то, что не каждый сможет, посмотреть то, что не каждый видит». (Тарсеева А., 1 курс)


  • «Лимонов выделается и своим жизненным путём, и своим взглядом на литературу. И, несмотря на то, что взгляды эти я не разделяю, и не согласна, что писатель должен всё время находиться в экстренной ситуации, чтобы писать, мне было очень интересно открыть для себя, что человек может жить так, так писать и так думать». (Лысенко Я., 1 курс)


  • «Интересно, прежде всего, было увидеть Лимонова живьём. Вроде, ну существует он где-то на страницах книг, журналов, мелькает в пространствах Интернета, а тут раз: и вот он, из плоти и крови, настоящий. Рассказы писателей увлекают, это и так ясно, а когда речь заходит ещё и о психбольнице и о тюрьме, слушать становится в два раза любопытнее». (Артемьева П., 1 курс)


  • «Многие жалуются, как несправедливо обходится с ними жизнь. Интересно, что бы сказали эти люди, когда они послушали бы нашего гостя. Меня поразила сама история его жизни. Невероятно спокойное и оптимистическое, что главное, к ней отношение». (Путилова Е., 1 курс)


  • «Все молодые люди скучны. Скучны и неинтересны. И абсолютно нормально, когда они, скучные и молодые, дерутся и конфликтуют. Это правильно, даже если одна их половина – в форме. А что нужно сделать, чтобы стать интересным? Просто повзрослеть? Не-е-ет. Быков ведь с годами стал только банальнее. Нужно не просто взрослеть в уюте и тепличных условиях. Нужно что-то пережить. К примеру – посидеть в тюрьме. Ну, или в психбольнице. Не напишешь ты ничего хорошего, если не сотрясалась твоя жизнь. И страну надо встрясти. И студентов Литинститута». (Астахова О., 1 курс)


  • «Запомнился его перстень: огромный с чёрным кошачьим глазом (хотя у кошки глаза зелёные); запомнилось, как он чесал ногу, снимал очки, и такой беззащитный он был без них. А ещё запомнилось, что он очень стар и устал. Он ведь, по сути, дед если не прадед. А ещё обидно за нашего брата студента-писателя, который сваливает с семинара, морщась: «Фи! Какой-то Лимонов! Вот я сам – это да!» (Тяжев М., 4 курс)


Что из важного ускользнуло из ребячьего внимания? Это его мысль, что майские события на Болотной могли закончиться сменой режима. Лимонов полагал, что во всём были виноваты Пономарёв, Гудков и кого-то из либеральных вождей он назвал и третьего. Они, дескать, струсили, поехали что-то согласовывать в мэрию и привели демонстрацию в ту часть Москвы, которую легче всего было изолировать, отсечь от мегаполиса, достаточно было перекрыть три моста.
.