Category: лытдыбр

berlin

Дмитрий Быков (фрагмент радио-эфира) // "Эхо Москвы", 9 августа 2019 года

from ru_bykov to ed_limonov with love





ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН


Collapse )

«Вопрос о рассказах Лимонова. Я столкнулась со сложной задачей: составить сборник его лучших рассказов для гипотетического перевода. Самым блестящим рассказом мне представляется «Двойник», и не самым, а просто превосходящим остальные с огромным отрывом. Включила бы я «Личную жизнь», «Coca-cola generation». Знаю, что вы цените «Красавицу, вдохновлявшую поэта»…». Не я, а Жолковский, хотя мне тоже очень нравится этот рассказ. «Но на мой взгляд, текст очень уступает героине. Случаи из жизни около Жигулина и Шемякина [«Эксцессы»] поражают сочетанием занудства и стремлением поразить читателя. Какие рассказы вы могли бы посоветовать?»

Таня, есть собственные лимоновские сборники, им составленные довольно придирчиво. Последние два сборника 90-х годов, которые выходили в харьковском «Фолио», если я ничего не путаю. Ну и в Москве они периодически печатались. Он сам составил двухтомник своей новеллистики с хорошим отрывом. Я бы назвал рассказы «Обыкновенная драка», «Великая мать любви», «Mother’s Day», «Американские каникулы», потом венецианский рассказ — забыл я, как он называется, — очень сильный. Нет, я бы у Лимонова отбирал менее критично. Мне кажется, что и «Красавица, вдохновлявшая поэта» — безусловно, и «Лишние люди», и «Юбилей дяди Изи». Нет, американские рассказы, конечно, все хорошие. «Дождь» — великолепный рассказ. Мне кажется, и в парижском цикле есть трогательные рассказы, вот про Ромена Гари (забыл я, как он называется), где объясняются причины его самоубийства. Нет, я склоняюсь к той точке зрения, что у него рассказы лучше романов. Из романов лучший, конечно, «Дневник неудачника» (вы совершенно правы) и «Укрощение тигра в Париже». А вот грандиозные абсолютно рассказы он писал всегда.

И я думаю, что написанный в последние годы рассказ «Смерть старухи», который потом стал частью романа, а сначала была напечатан отдельно, — это рассказ такого уровня, до которого всей современной литературе — соберись она вместе — коллективным прыжком до этого рассказа не допрыгнуть. Потому, ребята, чтобы писать, надо жить. Необязательно много ездить и много видеть. Нет, надо жить, проживая события на должной глубине, не прятаться от страданий, не прятаться от трагического. Лимонов не только не прячется, Лимонов культивирует трагическое и героическое в своей жизни. Иногда это смешно, иногда это гениально, а все вместе это всегда явление искусства. Как замечательно сказала Мария Васильевна Розанова: «В русской литературе было два чистых инструмента письма, которые всегда делали только то, что можно описать, и руководствовались только интересами литературы: это Розанов и Лимонов». Два очень умных человека, которые делают только то, из чего может получиться проза. И только с этой точки зрения их следует судить. Из всего, что делает Лимонов, из всех его падений и взлётов получается литература высокого класса. А насколько это морально, пусть думают люди, которые не умеют писать.

Вообще для литературы как раз и нужен, к сожалению, такой писатель в чистом виде, который стирает себя об жизнь, как мел стирает себя об доску. Это Синявский, это Розанов, это Лимонов. Человек, который совершает только те поступки, которые гипотетически могут привести к литературно сильным, литературно перспективным ситуациям, либо те поступки, которые можно описать. Вот такие чистые инструменты письма. Селин был таким же, и Лимонов отлично это чувствует. Чтобы описать свои бездны падения, Селину надо было пасть. Я восхищаюсь издали такими людьми. Дело в том, что проза и поэзия устроены несколько по-разному. Поэту, чтобы услышать звуки небес и транслировать их, надо как раз себя сохранять, надо в жизни участвовать по минимуму. А прозаик, поскольку он стирает себя об жизнь, поскольку делает тексты из жизни, а не из неба, не из космоса, не из головы, — ему приходиться в жизнь нырять очень глубоко. И вот таких писателей, которые себя стирают о жизнь, я могу назвать единицы в России.

Мне кажется, был близок к этим фигурам ранний Сенчин, но он изменился. А из нынешних, пожалуй, некого назвать. Потому что остальные играют в жизнь, чтобы сделать игру, а не литературу. Получается тотальная имитация, имитация очень низкого качества. А вот так жить, как живёт Лимонов, — это такая довольно трудная задача. Это ведёт к необратимым психическим деформациям. И когда Лимонов поправляет очки или усы пощипывает, нельзя не увидеть острые безуменки в его глазах, те блестинки в глазу, о которых писал Розанов. Это, конечно, подпольный человек, и человек не очень — с нашей точки зрения — нормальный. Для литературы самый страшный эпитет — нормальная. Рассказы у него очень качественные — «Обыкновенную драку» я ужасно люблю. Помните: «Я из слаборазвитой пока страны, где, слава богу, честь пока ценится дороже жизни… Поэтому я сейчас тебя буду убивать».

Ой, нет, Лимонов — это любовь моя, и я всегда говоря о нём, испытываю эстетическое наслаждение. Не важно, что он там про меня пишет и говорит, все равно, он — образец чистого искусства, самого искреннего искусства. Просто ходит среди нас вещество искусства и творит литературу. Что бы он ни делал, чем бы он ни занимался, каких бы иногда подлостей он ни совершал — идеологических или эстетических, — это не подлость в любом случае, потому что в основе подлости лежит корысть. А в основе действий Лимонова корысть только одна: сделать и это литературой тоже. И партию он делал литературой, и тюрьму он делал литературой, и революцию, — все. Ну рождаются такие люди. Как есть «псы войны» из его же замечательного очерка в «Полковнике из Приднестровья», точно так же есть такие люди из литературы. Есть такие же охотники, есть такие же солдаты. Надо уметь целиком себя растворять в своём ремесле.
berlin

Эдуард Лимонов // "limonov-eduard.livejournal.com", 18 февраля 2016 года

Оригинал взят у limonov_eduard в У меня проблемы с "Известиями"



У меня проблемы с «Известиями»

Вы заметили, что уже вторую неделю статей Лимонова нет в «Известиях»?

А у меня проблемы с новой командой газеты. Ведь с 1-го февраля у газеты новый главный редактор. Похоже, что вот-вот упрёк либералов в мой адрес — «колумнист «Известий»» — станет неактуальным. Или уже стал неактуальным.

Радуйтесь, вороги!

У меня проблема с «Грани.ru»

У меня проблема с «Грани.ru». Я больше для них писать не стану.

Лет пять, если не больше, я писал для этого сайта, и отношения у нас были, если не гармоничные, то я бы их назвал «отношения взаимной толерантности».

Меня постоянно поливали грязью авторы Граней, от Новодворской и ниже, но я не раздражался, да и чёрт с ними.

Однако где-то с год назад «Грани» стали отказываться публиковать мои статьи на внешнеполитические темы. После нескольких отказов, мне прямо сказали, чтобы я не писал у них о внешней политике. (Я тогда подумал, что может быть «Грани.ru» получают деньги из внешних источников, но промолчал). Я поморщился, но не ушёл. Деньги «Грани» платят мелкие, но меня интересовала либеральная аудитория. Пусть ругают, но читают.

В прошедшее воскресенье я написал текст к двадцатилетнему юбилею «прихватизации» в РФ и отослал его в «Грани». Обычно статьи мои появлялись по понедельникам, каждые две недели. В понедельник 22-го я получил e-mail от Юлии Березовской, следующего содержания:

«Дорогой Э.В.
Простите, но при всём уважении к вашим убеждениям, мы не считаем возможным опубликовать «Юбилей преступления», всё-таки «Грани» — это издание либеральной ориентации, и призыв «Всё отнять и поделить», у нас появиться не может.
С уважением, Юлия».


Я работал на своём веку в сотне газет и журналов, если не больше. Во французских, в англоязычных, в сербских, голландских и так далее, и конечно же русских, после перестройки. Теперь пишу на сайты. Я всегда считал себя ответственным исключительно за свой текст, поэтому Новодворская на Гранях меня и не колыхала.

Однако хочу указать, что масса статей в либеральной прессе были опубликованы по приватизации в этом году, столь же критических, как и моя. С одним отличием, действительно они не заканчивались призывом «Всё отнять и поделить!», а ограничивались констатацией преступления против народа. Но я же Эдуард Лимонов, а не просто журналист.

Причина этого фырканья со стороны Граней, конечно же иная. Политический союз либералов с Лимоновым был разорван либералами 10-го декабря, когда они организовали предательский уход на Болотную. Я не тот человек, чтобы не дать сдачи, чем я и занимаюсь с декабря прошлого года. Даю сдачи, только и слышны оплеухи. И «Грани» устали от меня.

А я от них, слишком много табу они мне обозначили.

Я хотел в тот же день повесить статью в свой ЖЖ. А потом подумал, ну-ка пошлю я ее в «Известия», попробую. Честно говоря, я думал, что «Известия» статью с «Всё отнять и поделить», не напечатают. Но сегодня увидел, что напечатали.

В 1990-м году я, кстати, начинал как русский журналист с «Известий». Тогда главредом был Ефимов. Когда пришёл Голембиовский, меня перестали печатать в «Известиях». И я наудачу отправил статью по почте в «Советскую Россию». И писал у них до октября 1993-го года.

Со СМИ, как с женщинами, всю жизнь с одной женой редко какой журналист проживёт.

«limonov-eduard.livejournal.com», 24 октября 2012 года

Эдуард Лимонов: Не лезьте в мои отношения с властью

<...>

[Юлия Таратута:]
— Вы стали постоянным колумнистом газеты «Известия», где пишите колонки того же рода…

[Эдуард Лимонов:]
— Я не стал постоянным колумнистом, у меня нет с ними никакого контракта…

[Юлия Таратута:]
— Я шучу.

[Эдуард Лимонов:]
— Я пошёл в газету «Известия» после того, как меня стал цензурировать сплошь и рядом сайт Грани.ру. Даже стыдно говорить об этом подробно, я не хочу их опускать и стыдить, до какой глупой мелочности это доходило.

[Юлия Таратута:]
— То есть ваш совершенно не смущает, что на Первый канал выйти не хотите, а, условно говоря, идти в печатный ресурс, который…

[Эдуард Лимонов:]
— Вы имеете дело с человеком, который где только не работал. Между прочим, моя карьера в России началась с газеты «Известия», в 1990 году меня стала публиковать газета «Известия», потом, когда газета перешла в руки Голембиовского, они перестали меня публиковать.

[Юлия Таратута:]
— Мы говорим о свежем состоянии газеты.

[Эдуард Лимонов:]
— Мне важно, что я говорю. После этого я стал посылать свои статьи в «Советскую Россию», тогда меня дружно осуждала вся прогрессивная либеральная общественность, которая приветствовала расстрел Ельциным Белого дома и которая приветствовала варварскую приватизацию.

[Юлия Таратута:]
— Вообще ни грамма осуждения, хочется понять вектор вашей мысли и хода.

[Эдуард Лимонов:]
— Я хочу сказать, что существуют либеральные предрассудки, я никогда не разделял ничьих предрассудков. Пусть миллионы на этой стороне, но если я считаю, что я прав, я буду один против всех. Вот сейчас и стою один против всех, и горжусь этим, и буду прав.

[Юлия Таратута:]
— Пока что вы стоите один против всех на страницах газеты «Известия», это как стоять один против всех в комфортной …

[Эдуард Лимонов:]
— Извините, но я вас лично ткну, эту общественность, носом в то, что я публикую в газете. После того как Грани.ру не опубликовали мою статью к юбилею приватизации, где я говорил, что это преступление, я взял и послал её в газету «Известия», и они ни слова не изменили и напечатали.

[Юлия Таратута:]
— Так Первый канал вообще выложил бы ваш текст на обложку. Я не понимаю, почему Первый канал — плохо, а тут хорошо.

[Эдуард Лимонов:]
— Таков мой выбор. Простите, я всегда публиковался в тех журналах, в которых я считал нужным. Во Франции я приучил всех к тому, что я публиковался в интеллектуальном журнале французской компартии «Революсьон» и одновременно я публиковался в журнале «Шок дю муа», это был националистический журнал, и привыкли.

<...>

программа «Говорите», телеканал «Дождь», 30 января 2013 года

«Я хочу быть аятоллой»

<...>

— Все ваши колонки в «Известиях» направлены против оппозиции, а не против Путина.

— Отлично, а против кого? Кто сорвал победу над Путиным? Кто?

— Никакая победа там не просматривалась!

— Это вы говорите, но вам не все видимо. А мне видимо многое с моим опытом. Я уже участвовал во многих подобных вещах.

— Успехом не закончилась ни одна.

— Вы же не будете меня винить, что мы не победили в 1993 году.

— Но вы же вините оппозицию, что она не победила в 2011 году, почему же тогда не вините себя, что проиграли в 1993?

— Ваша логика здесь неуместна. Было совершено предательство, которое нельзя было совершать. Вся мощная информационная империя либералов работала на Болотную, а мой авторитет ниже суммарного авторитета немцовых, рыжковых, растаких и рассяких. У меня ничего нет, только мой ЖЖ.

— Теперь еще газета «Известия».

— Я много лет работал в [лево-патриотической] «Советской России», и все либералы вопили и визжали. Начинал я в «Известиях», и что? Это не я изменился, а это они изменяются. Власть делает спекулятивную ставку на патриотизм, потому сегодня возможна такая ситуация, когда я время от времени пишу для «Известий». Но я пишу еще для Vogue и «Слон.ру», но никто на это намеренно не обращает внимания. Это я — Эдуард Вениаминович Лимонов, и мне положить на всех подвывал, я буду печататься где хочу, и меня никто не волен допрашивать. Я не со всеми и в гробу видел всех (смеется).

<...>

интервью, «Lenta.ru», 13 февраля 2013 года

Эдуард Лимонов: «Нам нужен народный социализм»

<...>

[Сергей Шаргунов:]
— Развивая тему отношения власти к вам и вашего отношения к нынешней оппозиции (по крайней мере, она себя таковой называет)… Я не могу не произнести ряд вопросов, которые звучат. Это и суждения в социальных сетях. Многие считают, что Лимонов изменился, Лимонов перестал быть оппозиционером, Лимонов чуть ли не продался власти, и приплетают, в частности, вашу колумнистику в газете «Известия», и считают, что, якобы, вы уже повторяете траекторию политической судьбы Александра Проханова и тайно сотрудничаете с Кремлем. Что здесь правда?

[Эдуард Лимонов:]
— Ну это, как сказать, рассуждения людей неумных, недалеких и не понимающих, как все устроено. <...>

Я, помню, зарабатывал 31 тысячу рублей в месяц. Сейчас я зарабатываю больше, но не намного. В «Известиях» платят много, но не каждый день. Расставим все акценты. Я, между прочим, начинал свою карьеру в России журналистом в газете «Известия», и в девяностом году я прислал свои первые статьи по почте и их стали печатать. И я стал дико популярным. А я не ушел бы никогда из «Известий», меня все устраивало, но пришел новый редактор, Голембиовский, и я ушел к Чикину в «Советскую Россию». В эти уже «Известия» я пошел по простой причине: мне надоело, что сайт «Грани.ру», который платил мне копейки, сущие, был так капризен, и они не брали мои статьи, когда им не нравились мои красно-коричневые убеждения. Последнюю статью по поводу пересмотров итогов приватизации они не взяли. Я обратился в «Известия», и они, не убрав ни единого слова, эту статью опубликовали. Самые острые мои статьи насчет либеральных вождей я ведь опубликовал у вас, в «Свободной Прессе». А я писал и пишу в «Известиях»… Во-первых, я не колумнист. Я время от времени публикую у них статьи, и статьи характера юбилейного. За неделю до смерти Уго Чавеса, например, «все отнять и поделить». И не надо мне указывать! Есть моя позиция! Я не белый, как белоленточники, я не черный, как власти. Я красный, вообще говоря. Вот и принимайте меня как красного.

<...>

видео-конференция, «Свободная пресса», 22 апреля 2013 года

Навальный и Лимонов + «Известия»

<...>

В блогах нашёл такое: «У Навального 5 уголовных дел, а у Лимонова собственная колонка в провластных «Известиях», вывод напрашивается сам...»

<...>

Теперь о колонке в «Известиях».

У меня нет колонки, я пишу время от времени и в «Известиях». Помимо этого, пишу для либерального «Слон.ru», для «Свободной прессы» (где я опубликовал все мои самые злобные удары по буржуазным вождям, а не в «Известиях»).

Мне, да, предлагали колонку в «Известиях», даже два раза, и деньги большие, но я отказался. Ибо всегда сохранял независимость. А «Известия» хотели, чтоб я эксклюзивно, только для них писал.
И буду сохранять независимость впредь.

Владелец «Известий», Арам Ашотович энергичный и амбициозный медийный магнат, такой себе российский Руперт Мурдох. «LifeNews» — отличная, мгновенно реагирующая новостная машина, разве не «LifeNews» сумела снять Развозжаева ночью, крикнувшего «Меня пытали!»? Арам Ашотыч добился для себя привилегии печатать Лимонова, только и всего. Да сопутствует ему удача в его предприятиях.

Поэтому плюньте в себя, в меня плевать бесполезно.

«limonov-eduard.livejournal.com», 18 июня 2013 года

«Россия без Путина» или «Россия без буржуев»?

<...>

[Михаил Соколов:]
— Хорошо, с этим опытом, который у вас есть, скажите, пожалуйста, что вы конкретно собираетесь делать, кроме того, как печататься в прокремлевских газетах?

[Эдуард Лимонов:]
— Как вам не стыдно?

[Михаил Соколов:]
— «Комсомольская правда» не прокремлевская?

[Эдуард Лимонов:]
— А что такое радио «Эхо Москвы»? У меня есть контингент знакомых, которые меня ругают каждый раз: почему ты ходишь к этим либералам? Он продался либералам, это деньги «Газпрома».

[Михаил Соколов:]
— Владимир Ильич Ленин в кадетской «Речи» не печатался.

[Эдуард Лимонов:]
— Михаил, вам должно быть просто стыдно, потому что я свои основные антилиберальные проповеди, направленные против вождей-либералов, публикую в свободной прессе. Более того, я сотрудничаю на «Слон.ру». И вы мне сейчас совершенно мошенническим образом пришиваете.

[Михаил Соколов:]
— То есть вы с ними не сотрудничаете?

[Эдуард Лимонов:]
— Если бы я работал, я бы вам сказал.

[Михаил Соколов:]
— Как-то вы волнуетесь.

[Эдуард Лимонов:]
— Я волнуюсь всегда. Когда я приехал в Россию в 1990 году, первая газета, в которой я начинал, была «Известия». Когда меня новый редактор Голембиовский вытеснил из «Известий», я пошел в «Советскую Россию». Три года работал в «Советской России». Тогда все были против.
Михаил, я не оглядываюсь, что люди говорят, я сам перед собой абсолютно чист.

[Михаил Соколов:]
— То есть вы готовы в любой газете такого сорта печататься?

[Эдуард Лимонов:]
— А какого сорта, например, «Радио Свобода» была, что у вас за послужной список? Она была антироссийской радиостанцией долгие годы. Я потом приходил к вам и давал интервью. Для меня нет этого понятия, я отвечаю за свой текст, а за газету или ее направление я не отвечаю.
Я работал в американских газетах, во французских, даже в голландских, сербских газетах и никогда не считал, что я ответственен за политику газеты.

<...>

программа «Лицом к событию», радиостанция «Радио Свобода», 12 июля 2013 года

* * *

<...>

[Радиослушатель:]
— Здравствуйте. Федор. Я слушаю господина Лимонова, я, конечно, с ним абсолютно не согласен. С одной стороны вы позиционируете себя как революционер, с другой стороны поддерживаете кровавые тирании. Все-таки кто вы? Вы представитель нынешней системы, который печатается в правительственных газетах, поддерживает «закон подлецов», поддерживает путинский курс, в том числе одиозный довольно.

[Эдуард Лимонов:]
— Я хуже системы, если хотите знать. Я высказывал подобные взгляды 20 лет тому назад, когда система была вся демократическая и все, надев четыре галстука и пять костюмов от Brioni, пылинки друг с друга сдували. А я говорил о патриотизме, я говорил о Родине, я говорил о вещах, которые вечные. В правительственных газетах, миленький мой… Я сейчас нахожусь, владелец этой радиостанции теперь тоже правительственный владелец Арам Ашотович. Я такой, какой я есть, а вот кто вы, я не знаю. Я вас не видел никогда, я вас не знаю, и вы ко мне какие-то претензии предъявляете. С этой газетой «Известия» это такой говенненький ударчик каждый раз. Я в «Известиях» начал печататься в 1990 году, миленький вы мой, у редактора Ефимова. Когда пришел Голембиовский, мне пришлось убираться из «Известий». Но я потом три года печатался в «Советской России», с 1991 по 1993. Поэтому я видел в гробу и в белых тапочках ваше мнение. Еще раз хочу подчеркнуть, я единственный из оппозиционных политиков, кто отсидел срок, простите меня. Получил четыре, отсидел 2,5 года.

<...>

программа «Позиция», «РСН. Русская Служба Новостей», 14 августа 2013 года

Эдуард Лимонов: «Оппозиция — это не Навальный. Оппозиция это я, а они пришедшие, изгнанные из Госдумы ребята»

<...>

[Владимир Ворсобин:]
— Почему вы так удобны власти?

[Эдуард Лимонов:]
— А я не уверен, что так уж удобен власти. Власть меня по-прежнему никуда не пускает.

[Владимир Ворсобин:]
— Газета «Известия», самая…

[Эдуард Лимонов:]
— В газете «Известия» я работал в 90-м году (кстати, в «Комсомольской правде» тоже писал свои статьи). Я в газете «Известия» до сих пор бы работал, но пришел Голембиовский в свое время, и меня оттуда попросили. Я, недолго думая, отправился в «Советскую Россию», работал там верой и правдой три года.

[Владимир Ворсобин:]
— Времена изменились.

[Эдуард Лимонов:]
— Ничего не изменилось. Я журналист, я выбираю. Когда меня Грани.ру достали после 6 или 7 отказов публиковать мои статьи, я позвонил туда и говорю: возьмете меня, вот у меня есть статья? Статья была очень интересная о пересмотре итогов приватизации, о том, какая грабительская приватизация. Они, может быть, пожали плечами, но напечатали слово в слово.

[Владимир Ворсобин:]
— Вы ругаете больше оппонентов власти, чем саму власть.

<...>

программа «Картина недели», радио «Комсомольская правда», 16 августа 2013 года

* * *

[Эдуард Лимонов:]
— <...> Если бы была, если бы у меня был выход не только на радиостанцию «Эхо Москвы» или куда-то — «Русская служба новостей» меня сейчас приглашает — а, если бы я …

[Александр Плющев:]
— В газету «Известия», мне кажется…

[Эдуард Лимонов:]
— Ну, что такое «Известия»? 132 тысячи тираж. И потом, вы хотите меня уязвить, да?

[Александр Плющев:]
— Нет.

[Эдуард Лимонов:]
— А вы уязвите вон Кашина — он работал в газете «Известия». А я работал в газете «Известия» еще в 90-м году.

[Александр Плющев:]
— Это было не модно.

[Эдуард Лимонов:]
— А потом в «Советской России», когда меня тоже все клевали. Я — суверенная единица. Я в гробу видел всех советчиков и этих самых… Вы, что думаете — у меня нет приятелей и знакомых, которые меня упрекают за то, что я хожу на «Эхо Москвы»? Есть. «Что же ты,— говорит,— с этими либералами? Не надо с ними иметь никаких отношений». А вы мне говорите «Известия»…

[Александр Плющев:]
— Я просто перечисляю, что у вас есть. Вдруг вы забыли, Эдуард Вениаминович? Бог с вами…

[Эдуард Лимонов:]
— Я ничего не забыл. Я все отлично знаю и помню, все взвешиваю. У меня все под контролем. Следующий ваш вопрос.

[Александр Плющев:]
— Мне кажется, у вас небольшая мания преследования.

[Эдуард Лимонов:]
— Да, у меня даже большая мания преследования.

[Александр Плющев:]
— Большая? Хорошо.

[Эдуард Лимонов:]
— Но, это оправдано, знаете.

<...>

программа «Особое мнение», «Эхо Москвы», 23 сентября 2013 года

Эдуард Лимонов: «Должны быть события в жизни, а новый год бывает каждый год»

<...>

— Сейчас многие, особенно представители либеральной оппозиции, упрекают Вас в том, что Вы публикуете свои колонки в «Известиях» Арама Габрелянова, известного поклонника творчества Владимира Путина. Насколько Вам неважно, где публиковаться?

— Да клал я на эту либеральную оппозицию! Когда человека не любят и не находят предлогов, чтобы его опустить, начинаются заниматься чепухой. Например, когда я еще был заграницей, я послал в газету «Известия» свои статьи. И они их опубликовали. Это были статьи империалиста, который видел, что надвигается беда. После того, как редактором стал либерал, меня перестали печатать. Я немедленно перешел в газету «Советская Россия», где проработал три года. Я никогда никого не слушал. Я сам выбираю, где мне печататься, и никого не спрашиваю. Для примера могу сказать, что в «Известиях» публикуется один либеральный журналист, Генис. Никто не упрекает его. Потом, там есть масса других людей. Вопреки тому, что говорят, я не колумнист «Известий», хотя мне предлагали огромные деньги, большие, чем зарплата депутата Госдумы. Но это означало необходимость писать статьи только в «Известиях», и такого я не хотел, потому и отказался. Я публикую там статьи в тот момент времени, когда мне хочется.

<...>

фрагмент встречи с журналистами, «Истории и новости», 10 декабря 2013 года

* * *

<...>

[Мария Андреева:]
— Пойдут слухи. Лимонов стал другом Путина.

[Эдуард Лимонов:]
— Они идут всё время. Я время от времени публикуюсь в «Известиях». Это началось еще в октябре 2012 года. До этого я годами выступал на «Эхо Москвы», поскольку они тогда не были такими, как они стали сейчас. Я считал себя нормальным общаться с либеральной аудиторией, объяснять. Мне никто не говорил, что Лимонов выступает на «Эхо Москвы». Даже патриоты не говорили, потому что они тоже ходили на «Эхо Москвы». Теперь все говорят колумнист «Известия». Я начал в 1990-ые годы в «Известиях» публиковаться. Ушёл оттуда только потому, что главным редактором стал Голембиовский. Он меня попросил уйти. Я ответственен за тот материал, который я конкретно публикую. За то, что я говорю у вас, я за это ответственен, за вашу репутацию ответственны вы.

<...>

программа «Без вопросов», радиостанция «РСН», 22 июля 2014 года

* * *

<...>

[Игорь Измайлов:]
— Какие либералы с криками «Свободу политзаключённым!» в отношении Миронова?

[Эдуард Лимонов:]
— Либералы же только своим кричат. На меня вообще набрасываются с криками о том, что я колумнист «Известий». А Венедиктов, который бежит за Путиным: «Владимир Владимирович, послушайте меня!», ни с кем не связан?

<...>

программа «Без вопросов», радиостанция «РСН», 19 мая 2015 года

Ещё вопросы есть?

Несколько СМИ задали вопрос по сегодняшнему митингу в метро Краснопресненская, их интересует согласован ли митинг с московской мэрией.

Митинг согласован с московской мэрией.

Несколько СМИ с гонором тявкают, что, мол, Лимонов — колумнист «Известий».

Венедиктова и его свору агитаторов-пропагандистов содержит «Газпром».

Так в чём вопрос-то?

Я зарабатываю моим талантом, да и Родине от меня кое-какая польза есть.

Я горжусь тем, что я пишу для «Известий», это газета с историческими традициями. Я всю свою юность мечтал писать для «Известий». Ещё в 1990-м году «Известия» стали меня публиковать с большим энтузиазмом. (Моя покойная ныне мама с восторгом, помню, восприняла появление моих статей в «Известиях») Но когда в редакторское кресло уселся либерал Голембиовский, меня выдавили из «Известий» и я стал писать для газеты «Советская Россия», и писал до самого сентября 1993-го года. И для газеты «Завтра» я писал. И буду писать.

Долгое время писал (за гроши) для сайта «Грани.ru». Когда «Грани» не приняли у меня пятую по счёту статью, я ушёл от них в «Известия».

Ещё вопросы есть?

Ну, и хорошо, что вопросов нет.

«limonov-eduard.livejournal.com», 31 августа 2015 года

«У Навального пять уголовных дел, а у Лимонова...»

В «Яндексе» вдруг всплыл в эти дни старый упрёк мне. Мол, «у Навального пять уголовных дел, а у Лимонова — колонка в «Известиях»». Кто-то из врагов, видимо, решил, что пришло время свежего вброса.

Я обычно на упрёки не отвечаю,— собака лает, караван идёт,— тем паче на старые остывшие упрёки.

Но тут вот пришёл в голову такой вот железобетонный аргумент, делюсь с вами.

Я работал лет восемь для «Грани.ру» (еженедельно по статье), девять лет для журнала «GQ», с удовольствием пишу и для «Известий». (В прошлом писал я и для французских «Плейбоя» и «Роллинг Стоун»).

Фокус в том, что Навальный не мог бы писать ни для одного из этих изданий: в «GQ» он не продержался бы и пары месяцев, попросили бы уйти по причине литературной бездарности.

И в «Гранях» требовался темперамент и журналистская страсть, и мысли, чёрт побери, идеи.

«Известия» — требовательная газета, где просто так не держат. Я горжусь моими статьями в «Известиях», это умные тексты.

У Алексея Анатольевича нет нужного таланта, чтобы быть колумнистом чего бы то ни было.

Да он и сам это знает, потому ничего кроме кляуз не сочиняет, да и кляузы ему составляют Волковы-Ашурковы. Кто мешает ему быть колумнистом любого понравившегося ему либерального СМИ?

Только отсутствие таланта.

И если померяться уголовными делами, то опять Навальный в сравнении со мной просто никто, заурядный и маленький.

Мои статьи, по которым обвинялся я, перечисляю:

205-я (терроризм),
208-я (создание незаконных вооружённых формирований),
222-я часть 3. (организация приобретения оружия в крупных размерах, организ. группой и т.д.) и
280-я (публичные призывы к изменению конституц-го строя РФ). 280-ю мне сунули взамен 279-й (вооружённый мятеж) в последний момент перед судом.


Так что судите сами, кто есть кто…

«limonov-eduard.livejournal.com», 6 февраля 2016 года
berlin

Михаил Шемякин // "Русский пионер", №1(61), февраль 2016 года

.
IMG_4683.jpg

В ПЕРВОМ КРУГЕ

Одиночество художник Михаил Шемякин воспринимает как «конец человеческой симфонии», когда «божественный композитор уже торопится с заключительным аккордом». Но сам художник с этим аккордом не торопится — хотя бы потому, что у него есть «Круг Шемякина».

Когда задумываешься, как быстро несется время, в голову приходит мысль о пребывании в каком-то ином временном поясе. Возможно, конечно, «временной пояс» существует лишь в моем болезненном воображении. Но когда я смотрю на вертящуюся музыкальную пластинку, то кажется, что по мере приближения к концу скорость ее увеличивается, хотя она одна и та же. Эта быстрота словно сокращает «жизнь» пластинки перед полным ее прекращением — остановкой иглы. И композитор, заканчивая свою симфонию, стремится «подытожить» ее, «дать заключительные аккорды». Они носят разный характер — от трагического до бравурно-помпезного.

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ-3. КЛАДБИЩА (очерки, 2015)

.
artists.jpg

ARTISTS

окончание, начало здесь

Ангел со вздернутой губкой и случайный актер

В августе 2012 года скончался в Москве Игорь Владимирович Кваша, от легочной недостаточности. Как писали СМИ: «Народный артист РСФСР, замечательный актер театра и кино, ведущий передачи «Жди меня». Духовный человек, актер самой высокой пробы». Еще он назван одним из основателей театра «Современник».

Я не видел ни одного его фильма, как-то посмотрел по ящику часть передачи «Жди меня» и нашел ее слезливой и напыщенной, но когда он умер, я минут на пятнадцать загрустил и стал ходить, руки в карманы, от одного окна квартиры на Ленинском до другого, думая о жизни.

Дело в том, что я с ним встречался. Одной трагической ночью. Дело было в конце ноября 1971 года, мне тогда было 28 лет и я был без памяти влюблен в чужую жену, Елену Сергеевну Щапову. У нас был роман, и именно тогда улетел в Польшу муж Елены Сергеевны, художник Виктор Щапов, 47 лет, что ли, ему было, очкастый безобидный богач. Елене Сергеевне пошел в тот год двадцать первый год жизни, она была красива и аморальна.

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ-3. КЛАДБИЩА (очерки, 2015)

.
Budapest.jpg

ОДНАЖДЫ В БУДАПЕШТЕ

Агроном

Я пропустил его смерть, а он был для меня важен. Дело в том, что еще в СССР у меня образовался такой небольшой пантеон иностранных «гениев», загадочных, непонятных и потому притягательных.

Я помню, что когда симпатизировавший мне журналист Matthieu Galey пригласил меня на обед, это был, по-моему, 1983 год, меня познакомили с показавшимся мне обычным коротышкой-буржуа, седовласым и добродушным, тот протянул мне руку и вполне обычно произнес: «Жак Одиберти», я вздрогнул. Я помнил, что читал об этом типе в книге советского журналиста, может быть, Жукова, о литературном Париже и как там не по-марксистски выпендриваются. Тот Жак Одиберти из разгромной критической книги сидел в кресле, мрачный как дьявол, на руке у него была грубая рукавица, а на рукавице сидел нахохлившись большой птиц, то ли сокол, то ли орел, то ли стервятник с огромным клювом.

— Я о вас читал еще в Москве, — сказал я Жаку Одиберти. И он был польщен. Польщен был и я, так как все собравшиеся в тот вечер на обед в мою честь читали меня, благодаря пригласившему нас хозяину квартиры, жаль, что он рано умер тогда от AIDS.

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов (интервью) // из сборника ОДИННАДЦАТЬ БЕСЕД О СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПРОЗЕ

.
ОДИННАДЦАТЬ БЕСЕД О СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПРОЗЕ
/ Интервью Кристины Роткирх. Под ред. Анны Юнггрен и Кристины Роткирх
// М.: "Новое литературное обозрение", 2009, твёрдый переплёт, 160 стр., тираж: 1.000 экз., ISBN 978-5-86793-650-1



ЭДУАРД ЛИМОНОВ: «ЭТО РЕПОРТАЖИ ИЗ ГОРЯЧЕЙ ТОЧКИ — ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ»

— Мне хотелось бы с вами поговорить именно и исключительно о литературе, о вашей прозе. Но в течение последних лет вы часто повторяли, что для вас литература больше не имеет значения, во всяком случае такого большого значения...

— Да, я так считаю. Я занимаюсь с 1993 года в основном политикой. Оказавшись в тюрьме, — я просидел с 2001 по 2003 год, — я написал неожиданно для себя восемь книг. Если бы я не попал в тюрьму, я бы не писал, возможно.

— Но все-таки вы недавно сказали, что с 1980 года живете на литературу, что вы себе поставили цель: жить исключительно на литературу.

— Так и есть, я деньги зарабатываю либо литературой, либо журналистикой. Я пишу для нескольких глянцевых журналов в России, я пишу для интернетовских изданий и этим тоже зарабатываю.

— А это вам не интересно?

— Не интересно. Я написал сидя в тюрьме какие-то книги, но это не художественная литература, это книги-эссе, воспоминания, я не написал ни одного романа после 1990 года.

— Вас хвалят за яркий язык и острый взгляд на реальность. Вы, кажется, всегда пишете о себе, о том, что вы сами непосредственно испытываете и видите?

— Я не люблю роман, и, как следствие, все мои книги не являются fiction. В той или иной степени все это эссе. С 1990 года я обратился исключительно к этому жанру. Эссе, воспоминания.

— Есть ли в вашей жизни какой-то период, какие-то события, о которых вы не писали?

— Наверняка есть события, о которых я не писал. Дело не в этом, я использовал предлог, чтобы через себя, через судьбу молодого человека, как, например, в книге «Подросток Савенко», показать эпоху.

Это 1958 год. До этого у меня была книга «У нас была великая эпоха», это 1947 год. Там тоже якобы моя история, но через историю ребенка, подростка, юноши показана эпоха и люди той эпохи. Это своеобразный репортаж из прошлого.

— Интересно было бы узнать, как вы пишете, чтобы оставалось впечатление непосредственности? Быстро, наверное, и без поправок.

— Я пишу быстро, наверное, все пишут быстро. У меня есть книга воспоминаний «Книга Мертвых». Я ее написал за двадцать четыре дня, еще до ареста. Свои статьи я пишу сразу, сажусь и пишу, никогда не переделываю.

— И пишете рукой?

— Да, пишу рукой. После тюрьмы я пишу в основном рукой.

— Вы, кажется, много читали, еще совсем юным, не только обычные детские книги, но и Дарвина, и Большую советскую энциклопедию.

— Где-то в одной из моих книг я упоминаю, что ходил в библиотеку. Я до пятнадцати лет стихи не любил и не читал. Но мне библиотекарша предложила стихи Блока, я их прочел и сам стал писать стихи.

— То есть то, что вам понравилось в художественной литературе, была именно поэзия?

— Ну, я стал писать стихи, понравилось — не понравилось. Я понял, что можно выражать себя именно таким образом.

— Но вы рано начали именно как поэт, и, судя по вашей трилогии о юных годах, тот факт, что вы еще совсем молодым писали стихи, повлиял на вашу жизнь. Без этого вы, наверное, остались бы в Харькове?

— Я не знаю. Я не хочу строить предположений. Я не занимаюсь анализированием своей собственной жизни, психоанализом самого себя. Я себя воспринимаю таким, как есть.

— Ваша харьковская трилогия написана в Париже в 1980-е годы, написана, как говорит критика, по-горьковски сочно. А как вам кажется, вам помог тогда тот факт, что вы жили в другом мире, за границей?

— Я не думаю так. Я прочел «Дневник вора» Жана Женэ и подумал, что хорошо бы написать что-то подобное, потому что у меня была подобная полоса когда-то в жизни. У него есть воспоминания в «Дневнике вора» о его юности, о том, как он начинал подростком. Вот и я попробовал и написал о своем криминальном отрочестве. И вот я написал «Подростка Савенко», потом написал все остальные книги.

— Что значит для вас Харьков сегодня?

Collapse )
.
berlin

Сергей Васильченко // "Афиша.Amic.ru", 28 октября 2014 года

.


«СИЗО, ВИНТИЛОВО И ПОХОТЛИВЫЕ СУЧКИ»: ЭДУАРД ЛИМОНОВ НАПИСАЛ РОМАН О БОЛОТНЫХ ПРОТЕСТАХ

Несколько недель назад в Москве вышел свежий роман Эдуарда Лимонова, посвященный событиям на Болотной. В его центре находится персонаж, очень похожий на автора — опасный революционер и «траблмейкер» по прозвищу Дед. Новую книгу автора отрецензировал для «Афиши.амик.ру» Сергей Васильченко. Читаем, думаем, спорим!

В последние годы я внимательно следил за Живым Журналом Эдуарда Лимонова. Очень уж сочно пишет свои посты-проповеди дорогой живой классик. А вот теперь наконец познакомился с его новой книжкой — документальным романом «Дед. Роман нашего времени». Вышел этот роман в издательстве «Лимбус Пресс». Тираж 4 тысячи экземпляров, что не так уж и плохо.

Автора и его героя, если речь идёт о литературном произведении, отождествлять неприемлемо. Но здесь, как во многих книгах Лимонова («Это я, Эдичка», «История его слуги», «Подросток Савенко» и проч.) сделано всё, чтобы такое отождествление произошло. И эта колоритная фотография на обложке служит той же цели: Лимонов в белой майке, в тёмной отцовской шапке...

Часто встречается а новом романе помимо клички «Дед» (кстати, роман написан от третьего лица) и другое обозначение героя «...ард ...инович». Кто же это такой? Загадка какая-то.

Зато вот другие персонажи обозначаются без всяких точек. И многих из них наверняка может узнать тот, кто следит за политическими новостями, следит за оппозиционным движением в России. Навальный, Немцов, Алексеева, Удальцов, Яшин, Хакамада, Явлинский, Венедиктов, Рыжков, Романова, Каспаров, Тор, Дёмушкин... Все эти фамилии можно встретить в данном произведении. Наблюдательный Лимонов позволяет простым читателям увидеть всех этих героев сводок СМИ более живо, более ярко, более приближенно. И кое-кому из носителей этих фамилий, особенно это касается представителей, как определяет сам Дед, «либеральной буржуазии», даны нелицеприятные характеристики. Здесь вполне будет уместна следующая забавная цитата из романа:

Дед от этих физических упражнений совсем проснулся. Сел на койке. Нащупал тапочки, сунул в них ноги и пошел отлить. Приподнял одеяло, вошел туда, сделал нужное, вымыл руки и вернулся. Сокамерники спали, потому что не думали о буржуазии.

Такие дела: сидит Дед в СИЗО (этому сидению уделено много страниц) не спит, размышляет о буржуазии. О чём ещё написано в этой книге? Например, о политических событиях 2010-2012 годов на фоне Деда. Например, о том, как, с точки зрения Деда, происходил пресловутый «слив протеста», описываются события на Болотной в декабре 2011-го года, и параллельное стояние Деда на площади Революции...

Отмечу, что для меня политизированность романа — это скорее минус, чем плюс. Я просто обыватель, и когда я открываю роман, я надеюсь там найти литературу, а не политику. А здесь много политики, а литературы не так уж много. Иногда складывалось ощущение что я читаю газету. Или политическую агитку. Или ЖЖ того же Лимонова. Даже такая мысль мелькала: «Не роман, а какой-то очень длинный пост в ЖЖ».

Но всё же это было интересно и с литературной точки зрения. И местами меня очень сильно «цепляло». Завораживал этот фирменный ёмкий стиль Лимонова, западали в голову неожиданные детали сравнения, глубокие нестандартные мысли.

Мысли нестандартные, а вот самолюбование, упоение собой, нарциссизм, вполне стандартны для книг Лимонова, для героев Лимонова. Всё это присуще и Деду.

«Разговоры с людьми ему давно надоели, познавать человечество ему не было надобности, он его уже познал».

В Деде улавливается даже что-то буквально супергеройское. И вместо слово роман в названии так и хочется поставить слово «герой» или «супергерой». Да, это по-прежнему самодовольный супермен (и ведь был же у Лимонова роман 1996 года выпуска под названием «Последние дни Супермена»), любовник, писатель, политик. Супермен, но всё-таки престарелый. А престарелый супергерой — честно говоря, так себе картина. Старость — это вообще очень плохо для супергероя. И Дед старается, чтобы побыть ещё молодым, побыть ещё подростком. И даже слишком, чересчур, ненавидит старость. Это видно, когда в романе описывается «старуха» Алексеева глазами Деда. Алексеева — «старуха», а где-то его ждёт молодая красивая Фифи (в ЖЖ Лимонова тоже можно найти упоминания о Фифи). И она похотлива, и Дед похотлив... Знаете, будто молодые девушки (или «девки», это слово часто употребляется в рассматриваемом тексте) нужны Деду, чтобы самому продлить свою молодость. Есть ощущение, что они для него вроде молодильных яблочек из сказок. Правда, здесь подробно описывается только одна Фифи, но и это многое даёт.

Кстати, вот милый штрих к портрету этой молодой особы:

По домофону Фифи всегда говорит нечто новое и неожиданное. Такое вот, вдруг: «Пустите меня, меня преследуют!», «Добрый вечер, вы заказывали женщину?». Она никогда не скажет «Это я!» Подобное слишком простое обращение ей бы и не пошло. Дед считает, что обращение по домофону — сложный жанр, не менее сложный и красивый, чем японские хокку. Фифи владеет жанром.

Прекрасно. Лирично.

Напоследок я хотел поразмышлять над таким вопросом: «Кому можно посоветовать этот роман?». Конечно, политическим последователям Лимонова. Во-вторых, тем, кто вообще интересуется политикой, и кому интересно мнение автора по поводу того, что происходит в стране. В третьих, ярым литературным почитателям литературного таланта Лимонова (чего не отнять, того не отнять), уже знакомым с его книгами.

А вот тем, кто хочет лишь познакомиться с творчеством Лимонова, кто никогда раньше не читал его произведений, я бы не советовал начинать с этого документального романа. Я бы предложил начать с чего-нибудь другого — с романа «Это я — Эдичка», с романа «Дневник неудачника»... А «Дед» — не столь яркая книга.
.
berlin

Эдуард Лимонов (комментарий) // "Свободное время", 19 августа 2014 года

.


ДМИТРИЙ БЫКОВ ВЫСТУПИЛ В ЗАЩИТУ УЛИЦКОЙ ОТ ЛИМОНОВА

Российская писательница Людмила Улицкая, впервые в истории России, получила австрийскую государственную премию по европейской литературе. В своем интервью немецкому изданию Der Spiegel Улицкая рассказала, что переживает за состояние России.

«Сейчас моя страна находится в состоянии войны с культурой, ценностями гуманизма, свободой личности и идеей прав человека… Моя страна больна агрессивным невежеством, национализмом и имперской манией величия… Мне стыдно за всех нас, за наш народ, который растерял нравственные ориентиры».

Высказывания Улицкой прокомментировал Эдуард Лимонов, назвавший писательницу «сбрендившей старушкой, к мнению которой не стоит прислушиваться», сообщает РСН.

«Свободное время» попросило Лимонова пояснить свои слова, а Дмитрия Быкова — высказать мнение об этой ситуации.

Эдуард Лимонов:

— Я просто имел ввиду, что она (Улицкая — «Свободное время») литератор, второстепенный, такой же как Быков, или даже третьестепенный. Она либерал. Ее позиция понятна. Она немного не врубается, что сейчас эпоха войны и выступать против внешней политики государства… Они поддерживают Украину, все эти люди.

…В Славянске он (Андрей Макаревич — «СВ») выступал перед толпой военных… Эта информация была всюду, это потом он сменил на Святогорск… Выступал и там и там, а потом убрал Славянск из интервью, я это заметил.

Вернемся к Улицкой. Сейчас даже Нобелевская премия – это просто бумажка. Ее дают слаборазвитым писателям из слаборазвитых стран для поощрения… А про значение германских премий я вообще не слышал никогда. Не надо раздувать, пытаться сделать из второстепенных или даже третьестепенных наших современников — больших людей. Сказал, назвали… не так важно все это.

Дмитрий Быков:

— По-моему, Эдуард Лимонов оскорбил женщину. А это снимает возможность диалога. Эдуард Лимонов в последнее время перепутал себя и своего лирического героя. Когда-то он был автором замечательного романа «Молодой негодяй». Сегодня он спутал себя с этим Негодяем, только уже не очень молодым. И ведет себя как персонаж своей же ранней прозы. Такое случается с писателями. Довольно частое явление, что-то вроде профессиональной травмы.

Когда лирический герой хамил почти всей русской литературе, начиная с Солженицына, в этом были и эпатаж, и очарование. С тех пор многое изменилось. Сегодня Лимонов — по-прежнему хороший писатель, хотя все реже пишущий; довольно грубый бестактный публицист, читать которого не интересно. …Считаю, что ему надо извиниться перед Людмилой Евгеньевной.

— Лимонов сказал это в контексте того, что не ко всем деятелям надо прислушиваться.

— Я тоже думаю, что не ко всем. И начать надо с Лимонова.

— В итоге — есть ли кто-то из литераторов, кого вы порекомендовали – к чьему мнению стоит прислушиваться?

— Всех писателей надо слушать, потому что писатели — это термометры, барометры; они предупреждают о состоянии общества. Слушать одно – прислушиваться – другое.

Слушать Лимонова тоже интересно. Всегда интересно, как человек под действием ложной идеи, прибившийся к ложному чужому лагерю, демонстрирует расставание со всеми прежними своими талантами. Это тоже полезно. Это наглядный урок – когда-то мог, теперь не может. Но мне кажется, обзывать коллегу… неправильно.

репортаж Карины Пляцковской
.
berlin

Эдуард Лимонов // "The Third Wave / Третья волна", 1984

.
речи на конференции в University of Southern California in Los Angeles 14-16 мая 1981 года

1. Владимир Войнович, 2. Анатолий Гладилин, 3. Андрей Синявский, 4. Алексей Цветков, 5. Эдуард Лимонов, 6. Саша Соколов, 7. Наум Коржавин, 8. Виктор Некрасов, 9. Юз Алешковский, 10. Edward Albee, 11. Василий Аксёнов, 12. Дмитрий Бобышев, 13. Сергей Довлатов, 14. Николай Боков



ДВЕ ЛИТЕРАТУРЫ ИЛИ ОДНА: ПИСАТЕЛИ ЗА КРУГЛЫМ СТОЛОМ

<...>

Эдуард Лимонов

В отличие от предыдущего оратора я не могу кончить в любой момент, и мне несколько трудно после такого эмоционального выступления завладеть вашим вниманием... Я вообще собирался говорить по-английски, но мой сосед Алеша Цветков сказал мне: «Не выпендривайся, будь как все». Я постараюсь.

Честно говоря, проблема, о которой говорил Андрей Донатович, далека от меня. Я не литературовед, я — писатель и только... И я больше озабочен собой, своей собственной жизнью, своими проблемами, чем проблемой — одна ли русская литература или две русские литературы существуют, или, может, их вообще несколько... Мне даже не нравится название нашей конференции — «Литература третьей волны». Third wave звучит вроде «third rate» что-то третье, третье — это уже плохо, мне хочется быть первым, хочу быть представителем первой волны — единственной. Я думаю, что проблема — две или одна литературы — это скорее все-таки действительно литературоведческая проблема, на творчестве она вряд ли отражается. Я могу сказать только несколько слов о том, как я себя представляю как писателя, и где я себе место в русской литературе отвожу.

Мне вообще кажется, что я не русский писатель. Может быть, мне это только кажется, я не уверен. Это опять же дело литературоведов, они решат. Я признаюсь, что я почти не читаю русских книг. Они очень все скучные, за несколькими исключениями. Честное слово, если бы было по-другому, я бы признался. Я не тот человек, который читает только самого себя. Но, к сожалению, читать нечего. Есть вещи, написанные о событиях 30-летней давности, о том, как жили русские во времена Сталина, как нужно было спасаться. Мне надоели лагеря, надоели жертвы, надоело читать о лагерниках в книгах... Мы все имеем guilty conscience, мы почему-то считаем себя ответственными за то, что было пятьдесят лет назад. Но мы прозеваем таким образом сегодняшнюю жизнь, я думаю. Я стараюсь что-то писать, чтобы мне было интересно как читателю. Я ждал своих книг от других писателей, не дождавшись, — написал их сам. Вот все, я сказал все.

Collapse )
.
berlin

Ольга Матич // "Октябрь", №11, ноябрь 2013 года

.


ЭДУАРД ЛИМОНОВ: ИСТОРИЯ АВТОРА И ЕГО ПЕРСОНАЖА

окончание, начало здесь

В этом отношении написанное Лимоновым после того, как советская власть кончилась, отличается от прежнего тем, что эротическое «поле боя» расширилось и включило в себя войну, революцию и тюрьму. Сам Лимонов связывает их с «новым эстетизмом», отвечая таким образом на абъекцию и решительно переопределяя «реальное» в категориях политики и насилия, хотя готовность идти на риск и фантазии о насилии всегда были частью его образа. «Хороша ты, пуля. Отомстительна ты, пуля. Пуля, ты горяча», — провозглашал герой «Дневника неудачника». С этих слов, свидетельствующих о желании героя отомстить за всех неудачников, в том числе за себя самого, начинается последняя запись в «Дневнике неудачника» (относящаяся к концу семидесятых годов). Вместо стрельбы наугад в толпу, как у Бретона, персонаж Лимонова мечтает «с близкого расстояния выстрелить в выпуклый дряблый живот Президента Соединенных Штатов Америки... в духоте выставки достижений фермеров Айовы, где-то в районе гигантских початков кукурузы и быков» (что он и делает), а затем, пока фермеры гонятся за ним, влезть на несгораемую крышу экспериментального коттеджа и «пустить себе жаркую пулю в висок. Прощайте». Террорист-неудачник российского разлива и американские фермеры представляют собой пародию и на сюрреалистический жест, и на сталинскую ВДНХ. Но, даже пародируя нарциссический жест, «пуля в висок» означает и другое — пафос абъекции, пассионарность, возвышение неудачника над американской обыденщиной.

Collapse )
.