Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

berlin

Дмитрий Быков (фрагмент радио-эфира) // "Эхо Москвы", 9 августа 2019 года

from ru_bykov to ed_limonov with love





ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН


Collapse )

«Вопрос о рассказах Лимонова. Я столкнулась со сложной задачей: составить сборник его лучших рассказов для гипотетического перевода. Самым блестящим рассказом мне представляется «Двойник», и не самым, а просто превосходящим остальные с огромным отрывом. Включила бы я «Личную жизнь», «Coca-cola generation». Знаю, что вы цените «Красавицу, вдохновлявшую поэта»…». Не я, а Жолковский, хотя мне тоже очень нравится этот рассказ. «Но на мой взгляд, текст очень уступает героине. Случаи из жизни около Жигулина и Шемякина [«Эксцессы»] поражают сочетанием занудства и стремлением поразить читателя. Какие рассказы вы могли бы посоветовать?»

Таня, есть собственные лимоновские сборники, им составленные довольно придирчиво. Последние два сборника 90-х годов, которые выходили в харьковском «Фолио», если я ничего не путаю. Ну и в Москве они периодически печатались. Он сам составил двухтомник своей новеллистики с хорошим отрывом. Я бы назвал рассказы «Обыкновенная драка», «Великая мать любви», «Mother’s Day», «Американские каникулы», потом венецианский рассказ — забыл я, как он называется, — очень сильный. Нет, я бы у Лимонова отбирал менее критично. Мне кажется, что и «Красавица, вдохновлявшая поэта» — безусловно, и «Лишние люди», и «Юбилей дяди Изи». Нет, американские рассказы, конечно, все хорошие. «Дождь» — великолепный рассказ. Мне кажется, и в парижском цикле есть трогательные рассказы, вот про Ромена Гари (забыл я, как он называется), где объясняются причины его самоубийства. Нет, я склоняюсь к той точке зрения, что у него рассказы лучше романов. Из романов лучший, конечно, «Дневник неудачника» (вы совершенно правы) и «Укрощение тигра в Париже». А вот грандиозные абсолютно рассказы он писал всегда.

И я думаю, что написанный в последние годы рассказ «Смерть старухи», который потом стал частью романа, а сначала была напечатан отдельно, — это рассказ такого уровня, до которого всей современной литературе — соберись она вместе — коллективным прыжком до этого рассказа не допрыгнуть. Потому, ребята, чтобы писать, надо жить. Необязательно много ездить и много видеть. Нет, надо жить, проживая события на должной глубине, не прятаться от страданий, не прятаться от трагического. Лимонов не только не прячется, Лимонов культивирует трагическое и героическое в своей жизни. Иногда это смешно, иногда это гениально, а все вместе это всегда явление искусства. Как замечательно сказала Мария Васильевна Розанова: «В русской литературе было два чистых инструмента письма, которые всегда делали только то, что можно описать, и руководствовались только интересами литературы: это Розанов и Лимонов». Два очень умных человека, которые делают только то, из чего может получиться проза. И только с этой точки зрения их следует судить. Из всего, что делает Лимонов, из всех его падений и взлётов получается литература высокого класса. А насколько это морально, пусть думают люди, которые не умеют писать.

Вообще для литературы как раз и нужен, к сожалению, такой писатель в чистом виде, который стирает себя об жизнь, как мел стирает себя об доску. Это Синявский, это Розанов, это Лимонов. Человек, который совершает только те поступки, которые гипотетически могут привести к литературно сильным, литературно перспективным ситуациям, либо те поступки, которые можно описать. Вот такие чистые инструменты письма. Селин был таким же, и Лимонов отлично это чувствует. Чтобы описать свои бездны падения, Селину надо было пасть. Я восхищаюсь издали такими людьми. Дело в том, что проза и поэзия устроены несколько по-разному. Поэту, чтобы услышать звуки небес и транслировать их, надо как раз себя сохранять, надо в жизни участвовать по минимуму. А прозаик, поскольку он стирает себя об жизнь, поскольку делает тексты из жизни, а не из неба, не из космоса, не из головы, — ему приходиться в жизнь нырять очень глубоко. И вот таких писателей, которые себя стирают о жизнь, я могу назвать единицы в России.

Мне кажется, был близок к этим фигурам ранний Сенчин, но он изменился. А из нынешних, пожалуй, некого назвать. Потому что остальные играют в жизнь, чтобы сделать игру, а не литературу. Получается тотальная имитация, имитация очень низкого качества. А вот так жить, как живёт Лимонов, — это такая довольно трудная задача. Это ведёт к необратимым психическим деформациям. И когда Лимонов поправляет очки или усы пощипывает, нельзя не увидеть острые безуменки в его глазах, те блестинки в глазу, о которых писал Розанов. Это, конечно, подпольный человек, и человек не очень — с нашей точки зрения — нормальный. Для литературы самый страшный эпитет — нормальная. Рассказы у него очень качественные — «Обыкновенную драку» я ужасно люблю. Помните: «Я из слаборазвитой пока страны, где, слава богу, честь пока ценится дороже жизни… Поэтому я сейчас тебя буду убивать».

Ой, нет, Лимонов — это любовь моя, и я всегда говоря о нём, испытываю эстетическое наслаждение. Не важно, что он там про меня пишет и говорит, все равно, он — образец чистого искусства, самого искреннего искусства. Просто ходит среди нас вещество искусства и творит литературу. Что бы он ни делал, чем бы он ни занимался, каких бы иногда подлостей он ни совершал — идеологических или эстетических, — это не подлость в любом случае, потому что в основе подлости лежит корысть. А в основе действий Лимонова корысть только одна: сделать и это литературой тоже. И партию он делал литературой, и тюрьму он делал литературой, и революцию, — все. Ну рождаются такие люди. Как есть «псы войны» из его же замечательного очерка в «Полковнике из Приднестровья», точно так же есть такие люди из литературы. Есть такие же охотники, есть такие же солдаты. Надо уметь целиком себя растворять в своём ремесле.
zm4

Эдуард Лимонов: «Антитурецкий настрой привёл меня в Карабах» 4-06-2017, Интервью

В эти дни в Арцахе (Нагорно-Карабахская Республика) с частным визитом пребывает известный российский писатель и общественный деятель Эдуард Лимонов. Нам удалось побеседовать с ним.

NovostiNK.ru

http://novostink.ru/interviews/203176-eduard-limonov-antitureckiy-nastroy-privel-menya-v-karabah.html

Эдуард Вениаминович, здравствуйте! Надолго приехали?

— Думаю, примерно дней на семь. Наша цель – Карабах.

— Как раз о цели?

— История очень простая – мой антитурецкий настрой. Я считаю ошибочной политику России в отношении Турции. Мной была написана масса соответствующих статей, о которых меня никто не просил. На них обратили внимание разные люди, со мной связались и пригласили в Армению. Я никогда не доверял туркам. Вся история России заставляет нас сомневаться в них, и иной позиции у меня нет.

— Вы впервые здесь?

— Да, я в первый раз посещаю Карабах. Как известно, ранее я побывал в различных самопровозглашённых республиках, в том числе в Республике Сербская Краина, воевал там. Но сейчас менее подхожу на эту роль…

— Какие впечатления от увиденного в Арцахе?

— Я пока второй день здесь. Были в музее города Шуши. Остался впечатлён монастырём 13-го века Гандзасаром, рукописями Арцахского Матенадарана.

В Матенадаране экскурсовод сообщила, что выдающийся государственный деятель Франции Мюрат был армянином, тем самым подтвердив имевшуюся у меня информацию на сей счёт.

— Если бы вернуться назад, в начало 90-ых, когда шла карабахская война, Вы бы поехали туда воевать, так же, как в своё время поехали в Сербию?

— Такие вещи получаются случайно. В Сербии я тоже оказался случайно. Как началась моя сербская эпопея? Меня попросили писать для белградской газеты «Борба» («Борьба»), и написал для них ряд статей. Мне было интересно: каждому писателю, журналисту хочется расширить своё влияние, и я тоже не отказался, стал работать с ними. Потом у меня вышло очень много книг в Сербии. Когда вышла, по-моему, восьмая книга, я туда приехал, и во время одной из презентаций ко мне подошла группа людей и предложила посетить Боснийскую Сербскую Республику, написать о войне, так как, по их словам, сами сербские писатели пишут об этой войне очень мало. Я дал своё согласие, мне было очень интересно.

Мы поехали на войну. Тогда бои шли всего в 15-ти километрах от Белграда. Всё было очень непросто, я видел много смертей. Когда я уезжал, сказал себе: «Никогда больше!» Но потом вернулся.

— Вы, человек известный, авторитетный. Каким образом Вы можете способствовать продвижению карабахского вопроса?

— В России мало знают о Карабахе, искаженное мнение о проблеме. Я постараюсь написать как минимум несколько статьей на эту тему, а потом посмотрим – может, что-то больше. Честно говоря, я не беру на себя такую тяжёлую обязанность – что-то продвигать. Могу высказать своё мнение в газете.

В ходе нашей беседы Эдуард Вениаминович отметил хорошее владение карабахцами русским языком. Далее у него состоялась встреча с преподавателями и студентами Университета «Месроп Маштоц», а также участниками литературного клуба «Образ», в ходе которой он отвечал на вопросы о своей литературной деятельности, внешней политики России и др.

Беседовал Виктор Коноплёв


Источник: «Наша Среда»





berlin

Эдуард Лимонов // "limonov-eduard.livejournal.com", 18 февраля 2016 года

Оригинал взят у limonov_eduard в У меня проблемы с "Известиями"



У меня проблемы с «Известиями»

Вы заметили, что уже вторую неделю статей Лимонова нет в «Известиях»?

А у меня проблемы с новой командой газеты. Ведь с 1-го февраля у газеты новый главный редактор. Похоже, что вот-вот упрёк либералов в мой адрес — «колумнист «Известий»» — станет неактуальным. Или уже стал неактуальным.

Радуйтесь, вороги!

У меня проблема с «Грани.ru»

У меня проблема с «Грани.ru». Я больше для них писать не стану.

Лет пять, если не больше, я писал для этого сайта, и отношения у нас были, если не гармоничные, то я бы их назвал «отношения взаимной толерантности».

Меня постоянно поливали грязью авторы Граней, от Новодворской и ниже, но я не раздражался, да и чёрт с ними.

Однако где-то с год назад «Грани» стали отказываться публиковать мои статьи на внешнеполитические темы. После нескольких отказов, мне прямо сказали, чтобы я не писал у них о внешней политике. (Я тогда подумал, что может быть «Грани.ru» получают деньги из внешних источников, но промолчал). Я поморщился, но не ушёл. Деньги «Грани» платят мелкие, но меня интересовала либеральная аудитория. Пусть ругают, но читают.

В прошедшее воскресенье я написал текст к двадцатилетнему юбилею «прихватизации» в РФ и отослал его в «Грани». Обычно статьи мои появлялись по понедельникам, каждые две недели. В понедельник 22-го я получил e-mail от Юлии Березовской, следующего содержания:

«Дорогой Э.В.
Простите, но при всём уважении к вашим убеждениям, мы не считаем возможным опубликовать «Юбилей преступления», всё-таки «Грани» — это издание либеральной ориентации, и призыв «Всё отнять и поделить», у нас появиться не может.
С уважением, Юлия».


Я работал на своём веку в сотне газет и журналов, если не больше. Во французских, в англоязычных, в сербских, голландских и так далее, и конечно же русских, после перестройки. Теперь пишу на сайты. Я всегда считал себя ответственным исключительно за свой текст, поэтому Новодворская на Гранях меня и не колыхала.

Однако хочу указать, что масса статей в либеральной прессе были опубликованы по приватизации в этом году, столь же критических, как и моя. С одним отличием, действительно они не заканчивались призывом «Всё отнять и поделить!», а ограничивались констатацией преступления против народа. Но я же Эдуард Лимонов, а не просто журналист.

Причина этого фырканья со стороны Граней, конечно же иная. Политический союз либералов с Лимоновым был разорван либералами 10-го декабря, когда они организовали предательский уход на Болотную. Я не тот человек, чтобы не дать сдачи, чем я и занимаюсь с декабря прошлого года. Даю сдачи, только и слышны оплеухи. И «Грани» устали от меня.

А я от них, слишком много табу они мне обозначили.

Я хотел в тот же день повесить статью в свой ЖЖ. А потом подумал, ну-ка пошлю я ее в «Известия», попробую. Честно говоря, я думал, что «Известия» статью с «Всё отнять и поделить», не напечатают. Но сегодня увидел, что напечатали.

В 1990-м году я, кстати, начинал как русский журналист с «Известий». Тогда главредом был Ефимов. Когда пришёл Голембиовский, меня перестали печатать в «Известиях». И я наудачу отправил статью по почте в «Советскую Россию». И писал у них до октября 1993-го года.

Со СМИ, как с женщинами, всю жизнь с одной женой редко какой журналист проживёт.

«limonov-eduard.livejournal.com», 24 октября 2012 года

Эдуард Лимонов: Не лезьте в мои отношения с властью

<...>

[Юлия Таратута:]
— Вы стали постоянным колумнистом газеты «Известия», где пишите колонки того же рода…

[Эдуард Лимонов:]
— Я не стал постоянным колумнистом, у меня нет с ними никакого контракта…

[Юлия Таратута:]
— Я шучу.

[Эдуард Лимонов:]
— Я пошёл в газету «Известия» после того, как меня стал цензурировать сплошь и рядом сайт Грани.ру. Даже стыдно говорить об этом подробно, я не хочу их опускать и стыдить, до какой глупой мелочности это доходило.

[Юлия Таратута:]
— То есть ваш совершенно не смущает, что на Первый канал выйти не хотите, а, условно говоря, идти в печатный ресурс, который…

[Эдуард Лимонов:]
— Вы имеете дело с человеком, который где только не работал. Между прочим, моя карьера в России началась с газеты «Известия», в 1990 году меня стала публиковать газета «Известия», потом, когда газета перешла в руки Голембиовского, они перестали меня публиковать.

[Юлия Таратута:]
— Мы говорим о свежем состоянии газеты.

[Эдуард Лимонов:]
— Мне важно, что я говорю. После этого я стал посылать свои статьи в «Советскую Россию», тогда меня дружно осуждала вся прогрессивная либеральная общественность, которая приветствовала расстрел Ельциным Белого дома и которая приветствовала варварскую приватизацию.

[Юлия Таратута:]
— Вообще ни грамма осуждения, хочется понять вектор вашей мысли и хода.

[Эдуард Лимонов:]
— Я хочу сказать, что существуют либеральные предрассудки, я никогда не разделял ничьих предрассудков. Пусть миллионы на этой стороне, но если я считаю, что я прав, я буду один против всех. Вот сейчас и стою один против всех, и горжусь этим, и буду прав.

[Юлия Таратута:]
— Пока что вы стоите один против всех на страницах газеты «Известия», это как стоять один против всех в комфортной …

[Эдуард Лимонов:]
— Извините, но я вас лично ткну, эту общественность, носом в то, что я публикую в газете. После того как Грани.ру не опубликовали мою статью к юбилею приватизации, где я говорил, что это преступление, я взял и послал её в газету «Известия», и они ни слова не изменили и напечатали.

[Юлия Таратута:]
— Так Первый канал вообще выложил бы ваш текст на обложку. Я не понимаю, почему Первый канал — плохо, а тут хорошо.

[Эдуард Лимонов:]
— Таков мой выбор. Простите, я всегда публиковался в тех журналах, в которых я считал нужным. Во Франции я приучил всех к тому, что я публиковался в интеллектуальном журнале французской компартии «Революсьон» и одновременно я публиковался в журнале «Шок дю муа», это был националистический журнал, и привыкли.

<...>

программа «Говорите», телеканал «Дождь», 30 января 2013 года

«Я хочу быть аятоллой»

<...>

— Все ваши колонки в «Известиях» направлены против оппозиции, а не против Путина.

— Отлично, а против кого? Кто сорвал победу над Путиным? Кто?

— Никакая победа там не просматривалась!

— Это вы говорите, но вам не все видимо. А мне видимо многое с моим опытом. Я уже участвовал во многих подобных вещах.

— Успехом не закончилась ни одна.

— Вы же не будете меня винить, что мы не победили в 1993 году.

— Но вы же вините оппозицию, что она не победила в 2011 году, почему же тогда не вините себя, что проиграли в 1993?

— Ваша логика здесь неуместна. Было совершено предательство, которое нельзя было совершать. Вся мощная информационная империя либералов работала на Болотную, а мой авторитет ниже суммарного авторитета немцовых, рыжковых, растаких и рассяких. У меня ничего нет, только мой ЖЖ.

— Теперь еще газета «Известия».

— Я много лет работал в [лево-патриотической] «Советской России», и все либералы вопили и визжали. Начинал я в «Известиях», и что? Это не я изменился, а это они изменяются. Власть делает спекулятивную ставку на патриотизм, потому сегодня возможна такая ситуация, когда я время от времени пишу для «Известий». Но я пишу еще для Vogue и «Слон.ру», но никто на это намеренно не обращает внимания. Это я — Эдуард Вениаминович Лимонов, и мне положить на всех подвывал, я буду печататься где хочу, и меня никто не волен допрашивать. Я не со всеми и в гробу видел всех (смеется).

<...>

интервью, «Lenta.ru», 13 февраля 2013 года

Эдуард Лимонов: «Нам нужен народный социализм»

<...>

[Сергей Шаргунов:]
— Развивая тему отношения власти к вам и вашего отношения к нынешней оппозиции (по крайней мере, она себя таковой называет)… Я не могу не произнести ряд вопросов, которые звучат. Это и суждения в социальных сетях. Многие считают, что Лимонов изменился, Лимонов перестал быть оппозиционером, Лимонов чуть ли не продался власти, и приплетают, в частности, вашу колумнистику в газете «Известия», и считают, что, якобы, вы уже повторяете траекторию политической судьбы Александра Проханова и тайно сотрудничаете с Кремлем. Что здесь правда?

[Эдуард Лимонов:]
— Ну это, как сказать, рассуждения людей неумных, недалеких и не понимающих, как все устроено. <...>

Я, помню, зарабатывал 31 тысячу рублей в месяц. Сейчас я зарабатываю больше, но не намного. В «Известиях» платят много, но не каждый день. Расставим все акценты. Я, между прочим, начинал свою карьеру в России журналистом в газете «Известия», и в девяностом году я прислал свои первые статьи по почте и их стали печатать. И я стал дико популярным. А я не ушел бы никогда из «Известий», меня все устраивало, но пришел новый редактор, Голембиовский, и я ушел к Чикину в «Советскую Россию». В эти уже «Известия» я пошел по простой причине: мне надоело, что сайт «Грани.ру», который платил мне копейки, сущие, был так капризен, и они не брали мои статьи, когда им не нравились мои красно-коричневые убеждения. Последнюю статью по поводу пересмотров итогов приватизации они не взяли. Я обратился в «Известия», и они, не убрав ни единого слова, эту статью опубликовали. Самые острые мои статьи насчет либеральных вождей я ведь опубликовал у вас, в «Свободной Прессе». А я писал и пишу в «Известиях»… Во-первых, я не колумнист. Я время от времени публикую у них статьи, и статьи характера юбилейного. За неделю до смерти Уго Чавеса, например, «все отнять и поделить». И не надо мне указывать! Есть моя позиция! Я не белый, как белоленточники, я не черный, как власти. Я красный, вообще говоря. Вот и принимайте меня как красного.

<...>

видео-конференция, «Свободная пресса», 22 апреля 2013 года

Навальный и Лимонов + «Известия»

<...>

В блогах нашёл такое: «У Навального 5 уголовных дел, а у Лимонова собственная колонка в провластных «Известиях», вывод напрашивается сам...»

<...>

Теперь о колонке в «Известиях».

У меня нет колонки, я пишу время от времени и в «Известиях». Помимо этого, пишу для либерального «Слон.ru», для «Свободной прессы» (где я опубликовал все мои самые злобные удары по буржуазным вождям, а не в «Известиях»).

Мне, да, предлагали колонку в «Известиях», даже два раза, и деньги большие, но я отказался. Ибо всегда сохранял независимость. А «Известия» хотели, чтоб я эксклюзивно, только для них писал.
И буду сохранять независимость впредь.

Владелец «Известий», Арам Ашотович энергичный и амбициозный медийный магнат, такой себе российский Руперт Мурдох. «LifeNews» — отличная, мгновенно реагирующая новостная машина, разве не «LifeNews» сумела снять Развозжаева ночью, крикнувшего «Меня пытали!»? Арам Ашотыч добился для себя привилегии печатать Лимонова, только и всего. Да сопутствует ему удача в его предприятиях.

Поэтому плюньте в себя, в меня плевать бесполезно.

«limonov-eduard.livejournal.com», 18 июня 2013 года

«Россия без Путина» или «Россия без буржуев»?

<...>

[Михаил Соколов:]
— Хорошо, с этим опытом, который у вас есть, скажите, пожалуйста, что вы конкретно собираетесь делать, кроме того, как печататься в прокремлевских газетах?

[Эдуард Лимонов:]
— Как вам не стыдно?

[Михаил Соколов:]
— «Комсомольская правда» не прокремлевская?

[Эдуард Лимонов:]
— А что такое радио «Эхо Москвы»? У меня есть контингент знакомых, которые меня ругают каждый раз: почему ты ходишь к этим либералам? Он продался либералам, это деньги «Газпрома».

[Михаил Соколов:]
— Владимир Ильич Ленин в кадетской «Речи» не печатался.

[Эдуард Лимонов:]
— Михаил, вам должно быть просто стыдно, потому что я свои основные антилиберальные проповеди, направленные против вождей-либералов, публикую в свободной прессе. Более того, я сотрудничаю на «Слон.ру». И вы мне сейчас совершенно мошенническим образом пришиваете.

[Михаил Соколов:]
— То есть вы с ними не сотрудничаете?

[Эдуард Лимонов:]
— Если бы я работал, я бы вам сказал.

[Михаил Соколов:]
— Как-то вы волнуетесь.

[Эдуард Лимонов:]
— Я волнуюсь всегда. Когда я приехал в Россию в 1990 году, первая газета, в которой я начинал, была «Известия». Когда меня новый редактор Голембиовский вытеснил из «Известий», я пошел в «Советскую Россию». Три года работал в «Советской России». Тогда все были против.
Михаил, я не оглядываюсь, что люди говорят, я сам перед собой абсолютно чист.

[Михаил Соколов:]
— То есть вы готовы в любой газете такого сорта печататься?

[Эдуард Лимонов:]
— А какого сорта, например, «Радио Свобода» была, что у вас за послужной список? Она была антироссийской радиостанцией долгие годы. Я потом приходил к вам и давал интервью. Для меня нет этого понятия, я отвечаю за свой текст, а за газету или ее направление я не отвечаю.
Я работал в американских газетах, во французских, даже в голландских, сербских газетах и никогда не считал, что я ответственен за политику газеты.

<...>

программа «Лицом к событию», радиостанция «Радио Свобода», 12 июля 2013 года

* * *

<...>

[Радиослушатель:]
— Здравствуйте. Федор. Я слушаю господина Лимонова, я, конечно, с ним абсолютно не согласен. С одной стороны вы позиционируете себя как революционер, с другой стороны поддерживаете кровавые тирании. Все-таки кто вы? Вы представитель нынешней системы, который печатается в правительственных газетах, поддерживает «закон подлецов», поддерживает путинский курс, в том числе одиозный довольно.

[Эдуард Лимонов:]
— Я хуже системы, если хотите знать. Я высказывал подобные взгляды 20 лет тому назад, когда система была вся демократическая и все, надев четыре галстука и пять костюмов от Brioni, пылинки друг с друга сдували. А я говорил о патриотизме, я говорил о Родине, я говорил о вещах, которые вечные. В правительственных газетах, миленький мой… Я сейчас нахожусь, владелец этой радиостанции теперь тоже правительственный владелец Арам Ашотович. Я такой, какой я есть, а вот кто вы, я не знаю. Я вас не видел никогда, я вас не знаю, и вы ко мне какие-то претензии предъявляете. С этой газетой «Известия» это такой говенненький ударчик каждый раз. Я в «Известиях» начал печататься в 1990 году, миленький вы мой, у редактора Ефимова. Когда пришел Голембиовский, мне пришлось убираться из «Известий». Но я потом три года печатался в «Советской России», с 1991 по 1993. Поэтому я видел в гробу и в белых тапочках ваше мнение. Еще раз хочу подчеркнуть, я единственный из оппозиционных политиков, кто отсидел срок, простите меня. Получил четыре, отсидел 2,5 года.

<...>

программа «Позиция», «РСН. Русская Служба Новостей», 14 августа 2013 года

Эдуард Лимонов: «Оппозиция — это не Навальный. Оппозиция это я, а они пришедшие, изгнанные из Госдумы ребята»

<...>

[Владимир Ворсобин:]
— Почему вы так удобны власти?

[Эдуард Лимонов:]
— А я не уверен, что так уж удобен власти. Власть меня по-прежнему никуда не пускает.

[Владимир Ворсобин:]
— Газета «Известия», самая…

[Эдуард Лимонов:]
— В газете «Известия» я работал в 90-м году (кстати, в «Комсомольской правде» тоже писал свои статьи). Я в газете «Известия» до сих пор бы работал, но пришел Голембиовский в свое время, и меня оттуда попросили. Я, недолго думая, отправился в «Советскую Россию», работал там верой и правдой три года.

[Владимир Ворсобин:]
— Времена изменились.

[Эдуард Лимонов:]
— Ничего не изменилось. Я журналист, я выбираю. Когда меня Грани.ру достали после 6 или 7 отказов публиковать мои статьи, я позвонил туда и говорю: возьмете меня, вот у меня есть статья? Статья была очень интересная о пересмотре итогов приватизации, о том, какая грабительская приватизация. Они, может быть, пожали плечами, но напечатали слово в слово.

[Владимир Ворсобин:]
— Вы ругаете больше оппонентов власти, чем саму власть.

<...>

программа «Картина недели», радио «Комсомольская правда», 16 августа 2013 года

* * *

[Эдуард Лимонов:]
— <...> Если бы была, если бы у меня был выход не только на радиостанцию «Эхо Москвы» или куда-то — «Русская служба новостей» меня сейчас приглашает — а, если бы я …

[Александр Плющев:]
— В газету «Известия», мне кажется…

[Эдуард Лимонов:]
— Ну, что такое «Известия»? 132 тысячи тираж. И потом, вы хотите меня уязвить, да?

[Александр Плющев:]
— Нет.

[Эдуард Лимонов:]
— А вы уязвите вон Кашина — он работал в газете «Известия». А я работал в газете «Известия» еще в 90-м году.

[Александр Плющев:]
— Это было не модно.

[Эдуард Лимонов:]
— А потом в «Советской России», когда меня тоже все клевали. Я — суверенная единица. Я в гробу видел всех советчиков и этих самых… Вы, что думаете — у меня нет приятелей и знакомых, которые меня упрекают за то, что я хожу на «Эхо Москвы»? Есть. «Что же ты,— говорит,— с этими либералами? Не надо с ними иметь никаких отношений». А вы мне говорите «Известия»…

[Александр Плющев:]
— Я просто перечисляю, что у вас есть. Вдруг вы забыли, Эдуард Вениаминович? Бог с вами…

[Эдуард Лимонов:]
— Я ничего не забыл. Я все отлично знаю и помню, все взвешиваю. У меня все под контролем. Следующий ваш вопрос.

[Александр Плющев:]
— Мне кажется, у вас небольшая мания преследования.

[Эдуард Лимонов:]
— Да, у меня даже большая мания преследования.

[Александр Плющев:]
— Большая? Хорошо.

[Эдуард Лимонов:]
— Но, это оправдано, знаете.

<...>

программа «Особое мнение», «Эхо Москвы», 23 сентября 2013 года

Эдуард Лимонов: «Должны быть события в жизни, а новый год бывает каждый год»

<...>

— Сейчас многие, особенно представители либеральной оппозиции, упрекают Вас в том, что Вы публикуете свои колонки в «Известиях» Арама Габрелянова, известного поклонника творчества Владимира Путина. Насколько Вам неважно, где публиковаться?

— Да клал я на эту либеральную оппозицию! Когда человека не любят и не находят предлогов, чтобы его опустить, начинаются заниматься чепухой. Например, когда я еще был заграницей, я послал в газету «Известия» свои статьи. И они их опубликовали. Это были статьи империалиста, который видел, что надвигается беда. После того, как редактором стал либерал, меня перестали печатать. Я немедленно перешел в газету «Советская Россия», где проработал три года. Я никогда никого не слушал. Я сам выбираю, где мне печататься, и никого не спрашиваю. Для примера могу сказать, что в «Известиях» публикуется один либеральный журналист, Генис. Никто не упрекает его. Потом, там есть масса других людей. Вопреки тому, что говорят, я не колумнист «Известий», хотя мне предлагали огромные деньги, большие, чем зарплата депутата Госдумы. Но это означало необходимость писать статьи только в «Известиях», и такого я не хотел, потому и отказался. Я публикую там статьи в тот момент времени, когда мне хочется.

<...>

фрагмент встречи с журналистами, «Истории и новости», 10 декабря 2013 года

* * *

<...>

[Мария Андреева:]
— Пойдут слухи. Лимонов стал другом Путина.

[Эдуард Лимонов:]
— Они идут всё время. Я время от времени публикуюсь в «Известиях». Это началось еще в октябре 2012 года. До этого я годами выступал на «Эхо Москвы», поскольку они тогда не были такими, как они стали сейчас. Я считал себя нормальным общаться с либеральной аудиторией, объяснять. Мне никто не говорил, что Лимонов выступает на «Эхо Москвы». Даже патриоты не говорили, потому что они тоже ходили на «Эхо Москвы». Теперь все говорят колумнист «Известия». Я начал в 1990-ые годы в «Известиях» публиковаться. Ушёл оттуда только потому, что главным редактором стал Голембиовский. Он меня попросил уйти. Я ответственен за тот материал, который я конкретно публикую. За то, что я говорю у вас, я за это ответственен, за вашу репутацию ответственны вы.

<...>

программа «Без вопросов», радиостанция «РСН», 22 июля 2014 года

* * *

<...>

[Игорь Измайлов:]
— Какие либералы с криками «Свободу политзаключённым!» в отношении Миронова?

[Эдуард Лимонов:]
— Либералы же только своим кричат. На меня вообще набрасываются с криками о том, что я колумнист «Известий». А Венедиктов, который бежит за Путиным: «Владимир Владимирович, послушайте меня!», ни с кем не связан?

<...>

программа «Без вопросов», радиостанция «РСН», 19 мая 2015 года

Ещё вопросы есть?

Несколько СМИ задали вопрос по сегодняшнему митингу в метро Краснопресненская, их интересует согласован ли митинг с московской мэрией.

Митинг согласован с московской мэрией.

Несколько СМИ с гонором тявкают, что, мол, Лимонов — колумнист «Известий».

Венедиктова и его свору агитаторов-пропагандистов содержит «Газпром».

Так в чём вопрос-то?

Я зарабатываю моим талантом, да и Родине от меня кое-какая польза есть.

Я горжусь тем, что я пишу для «Известий», это газета с историческими традициями. Я всю свою юность мечтал писать для «Известий». Ещё в 1990-м году «Известия» стали меня публиковать с большим энтузиазмом. (Моя покойная ныне мама с восторгом, помню, восприняла появление моих статей в «Известиях») Но когда в редакторское кресло уселся либерал Голембиовский, меня выдавили из «Известий» и я стал писать для газеты «Советская Россия», и писал до самого сентября 1993-го года. И для газеты «Завтра» я писал. И буду писать.

Долгое время писал (за гроши) для сайта «Грани.ru». Когда «Грани» не приняли у меня пятую по счёту статью, я ушёл от них в «Известия».

Ещё вопросы есть?

Ну, и хорошо, что вопросов нет.

«limonov-eduard.livejournal.com», 31 августа 2015 года

«У Навального пять уголовных дел, а у Лимонова...»

В «Яндексе» вдруг всплыл в эти дни старый упрёк мне. Мол, «у Навального пять уголовных дел, а у Лимонова — колонка в «Известиях»». Кто-то из врагов, видимо, решил, что пришло время свежего вброса.

Я обычно на упрёки не отвечаю,— собака лает, караван идёт,— тем паче на старые остывшие упрёки.

Но тут вот пришёл в голову такой вот железобетонный аргумент, делюсь с вами.

Я работал лет восемь для «Грани.ру» (еженедельно по статье), девять лет для журнала «GQ», с удовольствием пишу и для «Известий». (В прошлом писал я и для французских «Плейбоя» и «Роллинг Стоун»).

Фокус в том, что Навальный не мог бы писать ни для одного из этих изданий: в «GQ» он не продержался бы и пары месяцев, попросили бы уйти по причине литературной бездарности.

И в «Гранях» требовался темперамент и журналистская страсть, и мысли, чёрт побери, идеи.

«Известия» — требовательная газета, где просто так не держат. Я горжусь моими статьями в «Известиях», это умные тексты.

У Алексея Анатольевича нет нужного таланта, чтобы быть колумнистом чего бы то ни было.

Да он и сам это знает, потому ничего кроме кляуз не сочиняет, да и кляузы ему составляют Волковы-Ашурковы. Кто мешает ему быть колумнистом любого понравившегося ему либерального СМИ?

Только отсутствие таланта.

И если померяться уголовными делами, то опять Навальный в сравнении со мной просто никто, заурядный и маленький.

Мои статьи, по которым обвинялся я, перечисляю:

205-я (терроризм),
208-я (создание незаконных вооружённых формирований),
222-я часть 3. (организация приобретения оружия в крупных размерах, организ. группой и т.д.) и
280-я (публичные призывы к изменению конституц-го строя РФ). 280-ю мне сунули взамен 279-й (вооружённый мятеж) в последний момент перед судом.


Так что судите сами, кто есть кто…

«limonov-eduard.livejournal.com», 6 февраля 2016 года
berlin

Михаил Шемякин // "Русский пионер", №1(61), февраль 2016 года

.
IMG_4683.jpg

В ПЕРВОМ КРУГЕ

Одиночество художник Михаил Шемякин воспринимает как «конец человеческой симфонии», когда «божественный композитор уже торопится с заключительным аккордом». Но сам художник с этим аккордом не торопится — хотя бы потому, что у него есть «Круг Шемякина».

Когда задумываешься, как быстро несется время, в голову приходит мысль о пребывании в каком-то ином временном поясе. Возможно, конечно, «временной пояс» существует лишь в моем болезненном воображении. Но когда я смотрю на вертящуюся музыкальную пластинку, то кажется, что по мере приближения к концу скорость ее увеличивается, хотя она одна и та же. Эта быстрота словно сокращает «жизнь» пластинки перед полным ее прекращением — остановкой иглы. И композитор, заканчивая свою симфонию, стремится «подытожить» ее, «дать заключительные аккорды». Они носят разный характер — от трагического до бравурно-помпезного.

Collapse )
.
berlin

Захар Прилепин // "Facebook", 6 декабря 2015 года

.
20140910_100601-1_01.jpg

* * *

Тут один картонный художник выдал очередную на сорок пять страниц истерическую статью про Лимонова, Моторолу и нас грешных.

Под постом картонного художника в ФБ обнаружено 14 положительных комментариев (типа: «Да, Лимонов, Прилепин, Моторола ублюдки, мы однажды провезём их в клетке по Москве»). Не поленившись, я истратил три минуты, и вот мы видим эту славную компанию мощных комментаторов.

  • Alla Antsis - Нью-Йорк

  • Лев Каплан - Киев

  • Нина Качарава - Москва

  • Геннадий Вольман - Холон

  • Олег Таран - Киев

  • Alex Yavorskiy - Москва

  • Станислав Гречуха - Днепропетровск

  • Вадим Штейман - Реховот

  • Андрей Корляков - Париж

  • Igor Dikhtyaruk - Сидней

  • Татьяна Морозова - Киев

  • Khasan Kasumov - Стамбул

  • а так же примкнувшие к ним

  • Трофимов Александр - Пермь

  • и младая замайданная писательница Елизавета Александрова-Зорина, до Майдана позиционировавшая себя как сталинистка (да, так бывает).

Не очень понятно, как вы повезёте нас в клетке по Москве, если большинство из вас живёт черт знает где. В отпуск, что ли, приедете? Есть где остановиться?

В общем, я ничего плохого не хотел сказать, друзья мои. Я просто увлекаюсь географией.

"Совесть России, экспортный вариант. Нажмите лайк, я спою вам арию Курбского. Подпевайте".

(По содержанию статьи: я прочитал три абзаца в начале, два в середине и последнюю строчку, очень интересно. На самом деле Лимонов всего лишь, так или иначе, повторяет своей судьбой путь обычного русского писателя: Пушкин, Гоголь, Вяземский, Достоевский, Маяковский, Есенин - всё это, со всеми "но", имеет общие родовые черты: где консервативная зрелость не отрицает, но дополняет младую критическую или революционную дерзость, делая облик русского литератора законченным и цельным.

А литераторов, которые это не осознают, делая законченными экспортными обормотами).
.
muscle1

Новое интервью Эдуарда Лимонова

Данила Дубшин

ЭДУАРД ЛИМОНОВ:

ПОСЕЯВШИЙ ЗУБЫ ДРАКОНА


(специально для ed-limonov.livejournal.com)




      Знаком я с Лимоновым c 1989 года, больше половины моей жизни. При этом, будучи по одной из своих профессий журналистом, делал интервью с ним до странности редко. В 2001 в двух номерах журнала "Культура тела" вышла наша пространная беседа о связи физического и метафизического, силе мышц и слабости духа. Есть небольшое блиц-интервью, записанное на Казанском вокзале, перед Азиатским походом нацболов в 1997 - оно, если не ошибаюсь, не опубликовано. Ещё что-то по мелочи. Это упущение, конечно. Сродни тому, как жители великих городов не замечают свои памятники и сокровища, потому что они всегда рядом. Упущения надо исправлять, поэтому мы и записали данное интервью 25 ноября сего года.


- Почему произошло изменение названия вашей партии "Другая Россия", слово "оппозиционная" сменилось на слово "независимая"?

- "Независимая политическая партия Другая Россия" - это уточнение. Мы особо не переименовывались, а просто потому что сейчас огромное количество фальшивых оппозиционеров, и вообще само слово себя девальвировало, оно мало что значит. У нас и Сергей Пархоменко, сотрудник радио "Эхо Москвы", который борется с диссертациями чиновников, считает себя оппозиционером. Ну это же не оппозиционная деятельность! Короче, чтобы отделить себя от этой публики, мы и назвались "независимая политическая партия". Это звучит, может быть, не так уж прямо шикарно и поразительно, но было необходимо подчеркнуть свою независимость.

- Слово "оппозиционер" стало тождественно понятию "враг государства" как такового?

- Нет, мы такими соображениями не руководствовались.

- Более года назад вы сформулировали концепцию двух врагов, потом они стали двумя противниками - это либерал-космополиты и либерал-патриоты. За прошедшие полтора года, насыщенные событиями, в этом раскладе произошли какие-либо изменения?

-  Нет, ничнго не изменилось, единственное что, мы стали по-человечески больше одобрять (нас никто не спрашивает - одобряем мы, или нет), но мы для себя, по-человечески, стали больше одобрять некоторые черты внешней политики России. Чего у нас раньше не было. С самого основания Партии мы считали, что власть делает фактически всё не так. Но теперь мы находим, что она делает кое-что так как следовало бы.

- Изменилась внешняя политика, как вы считаете, можно ли предположить, что и внутренняя политика изменится, что состоится отход от либерализма, возврат к более социалистическим формам общественного уклада?

- Это трудно предположить. Мне кажется, что при нынешней правящей группе, которую возглавляет Владимир Владимирович Путин, Президент Российской Федерации, вряд ли что изменится. У него какие-то глубинные связи с нынешним олигархическим режимом, с этим либеральным капитализмом. Заметьте, он одиннадцать лет выносил рядом с собой Кудрина, который собственно и до сих пор продолжает оказывать влияние на экономическую политику России.

[Spoiler (click to open)]- В одной из ранних политических книг вы написали о том, что нацболы - это "зубы дравкона", которые вы посеяли, и которые потом взойдут. Прошло чуть меньше двадцати лет  - всходы есть? Они заметны?

- Можно сказать, что есть определенные вехи и достижения на этом пути, если говорить о зубах дракона.  Люди не побоялись тюрем, освоили тюрьмы, и свыше двухсот пятидесяти человек - после этого я уже не считал - прошли через тюрьмы и лагеря. Скорее с такой веселой злостью и гордо задранной головой. А теперь вот, с 2014 года нацболы ещё и выучили искусство смерти. То есть они не выпендривались, когда годами говорили свое знаменитое приветствие "Да, смерть!". Они научились умирать. Какое-то количество наших людей погибли, кто-то ранен тяжело, много контуженных, награжденных. Они освоили Смерть. Вот так я считаю. И по этим качествам можно, наверное, считать, что это - зубы дракона.

-  А если говорить не о жертвенной стороне, а о влиянии в обществе?

-  Нас тотально не приемлют до сих пор. Мы надеялись очень сильно с 2014 года. что мы хотя бы сможем политически придти в Крым, и в Донбасс, но этого не случилось.

- В 1992 году Фрэнсис Фукуяма опубликовал книгу The End of History and the Last Man. Тогда многие апологеты либерального миропорядка радостно соглошались с ним, утверждая, что "времени больше не будет". Сейчас мы видим, что мир пенится и кипит, либеральная демократия оказалась восе не такой устойчивой и меняется на глазах. Что подсказывает ваша интуиция на этот счет? Ускорился ли ход истории? И была ли она вообще, её остановка?

- Фукияму уже через год опроверг Хантингтон с его "Войной цивилизаций". Он там назвал восемь цивилизаций, и предрек, что будет война между Западной цивилизацией и Исламом. Собственно говоря, мы тоже относимся к Западной цивилизации так или иначе. Хотя по Хантингтону мы - отдельная цивилизация, ортодоксально-славянская... но это не суть важно, потому что для радикальных исламистов мы все "Рим", как они называют нас. Рим!  Фукияма праздновал один год: в 1992 году его книга вышла, а уже в 1993 появилась статья Хантингтона в Foreign Affairs, а потом, в 1996 вышла книга его. Книга имела оглушительный успех, потому что это был пик деятельности Усамы Бин Ладена. Хантингтон умер, по-моему, в 2008, но тем не менее, его пророчество сбывается, а пророчество Фукиямы - нет.

- Фукиямовские концепции - это был такой банкет на могиле Советского Союза...

- Да, он был возбужден якобы победой -  Запад очень любит подавать это как победу - в Холодной войне. Но на самом деле это была не победа в Холодной войне, это было самоубийство СССР, вызванное по большей части внутренними причинами.
  То что сейчас происходит это война цивилизаций в самом разгаре. Долгое время тот же Хантингтон делил мир, упрощенно, отойдя от своих восьми цивилизаций так: the West and the rest - Запад и всё остальное. Так вот это "остальное" имеет огромный счет к Западу. И это проявилось в том числе в 11 сентября 2001 года. Невероятная ненависть, веками копившаяся. А сейчас это выражается наиболее ярко в деятельности самого радикального, прежде всего религиозного движения к Халифату, Исламскому государству. Дело в том, что Запад, как его ещё называют "золотой миллиард"... Если считать - там около трехсот миллионов американцев, Европа, которая свыше пятисот миллионов... в общем, да, набирётся золотой миллиард. и жил этот миллиард за счет эксплуатации всего остального человечества долгое время. И сейчас продолжает жить иначе [чем остальной мир]. Это вызывает праведный гнев. А если говорить о религии, то это всего лишь средство сплотиться вокруг одного вождя. В данном случае это у них великий вождь - Аллах. Это просто средство, vehicle, оружие. Это очень удобно, потому что где-то сыше полутора миллиардов людей исповедуют Ислам.

- Партию вы создали. Свод моральных и практических правил, распределенный по многим томам ваших книг, написали. Личный героический пример подали. В чём сейчас вы ощущаете свою миссию?

- Я бы все-таки хотел бы, чтобы... идеологию, конечно, мы сформулировали раньше всех. Идеологию для России. И это предмет гордости. То есть уже где-то почти четверть века тому назад основные постулаты, term, политики и внешней политики России мы сформулировали. У нас есть эта знаменитая сиреневого цвета книжечка карманного формата, где просто всё сказано. И о Донбассе сказано, и о Крыме - что будет. И о Казахстане сказано. Внешняя политика России определена - "лицом к Азии", так и называется глава.



- Но это всё уже сделано, пройдено.  А что сейчас?

- Я просто начинаю с этого. Но нас усиленно не допускали к участию в судьбе России. Всё, чего я хотел бы, это всё-таки оставить после себя организацию, готовую ко всяким историческим перепетиям. Сейчас я занимаюсь тем, что пытаюсь её... опять английское слово приходит - to straighten up  - наладить организацию, сделать её наилучшим образом. А для себя я выбрал роль - поневоле, конечно, - такого Аятоллы. Достойная роль, но мне хотелось бы большего. Но большего в данных исторических условиях пока не получилось. Но может быть ещё...

- Вы в готовности к большему?

- Да, конечно. И опыт уже есть большой, опыт каких-то исторических моментов, которые не вышли, часто не по нашей вине (но это не оправдание!). Но сейчас история убыстрилась, и смотрите - за последние только два года сколько чего уже случилось. А если начинать с 2011, то за последние четыре года произошло столько важнейших исторических событий, и было, как минимум, два шанса для России измениться. Этого не случилось, но если смотреть на это ускорение со вниманием, то, конечно, оно подаёт надежды, что произойдёт что-то, и мы сможем влиять на судьбу своей страны.

- Вы много странствовали по миру, неплохо знаете Европу и США. Не хочется ли Вам вновь побывать в важных географических точках вашей жизни: в Нью-Йорке, Париже, Сербии, Риме, Вене, наконец? Сегодня, сейчас?

- Не так уж много. Я, например, никогда не был в Африке... Нет, посетить эти места вновь нет никакого желания. Я всегда для себя отрезал... Это, знаешь, как не надо встречаться с бывшими женщинами, которых вы любили. Это бессмысленно, они разочаровывают. Точно так же не надо встречаться с городами, в которых ты отжил свою судьбу. Нет смысла.

- Великий Ницше говорил, идёшь к женщине - возьми с собой плеть.

- Ницше врал безбожно, потому что на самом деле, как вырастает из таких прилежных воспоминаний, той же Лу Саломэ, он был достаточно робкий человек в личной жизни и в поведении. Но он, наверное, сам себя и не идентифицировапл с Суперменом, со Сверхчеловеком. Это его потом стали идентифицировать. Это такое замечание... А женщина?... Я не придаю - уже, сейчас, с моим опытом - не придаю особенного значения дамам.

- То есть вы обуздываете страсти?

- Не, страсти не надо обуздывать, их надо удовлетворять - страсти. Обуздывать их не нужно, я не об этом. Я просто говорю о том, что женщина не должна занимать больше места, чем ей природой позволено в жизни мужчины.

- Что для вас важнее при сближении с человеком - идейная близость или эстетическая?

- Я особо ни с кем не сближаюсь, поэтому у меня нету ответа на этот вопрос. Чего тут, сближаться уже поздно... (смеется)

- Личный состав ваших Книг мертвых уже за три тома перевалил...

- Да, может уже надо остановиться. Я думаю, что это немножко становится похожим на карикатуру...

- Но тем не менее, из тех кто бродит на свободе, ещё по этой жизни, есть сейчас крупные звери, которые ваше внимание привлекают? Или все уже там?

- Звери-то есть. Но они не обязательно интересны лично. Вот я стал соглашаться с тем, что глава государства у нас - крупный зверь. Но он настолько как-то неинтересен как личность - у меня, по крайней мере, нет никакого интереса к нему. Ни как художник, и вообще никак я бы не хотел к нему приближаться...

- А у нас практически и нет информации о нем, как о personality...

- Пока он совершил недостаточно поступков, чтобы я интересовался им. Он, конечно, не революционер - ни в каком смысле этого слова. Он не преодолевает какие-то запреты ежедневно. Хотя сейчас он стал интереснее, после 2014 года. Но опять-таки за всем за этим я не вижу для себя каких-то загадок. А всё остальное довольно пресно. Но это не только у нас, это везде.

- Корни вашей семьи - недавно вы побывавли в городе Бобров, на родине отца, Вениамина Ивановича Савенко. Вас же не праздное любопытство туда привело. Есть какие-то вопросы в истории вашей семьи, на которые вы хотели бы получить ответы?

- Я пытаюсь понять загадку моего деда по отцу. Кто был мой отец - понятно. Но, когда умерла мать, я нашел фотографию бабки - такую парадную фотографию на картоне, а рядом аккуратно был отрезан какой-то офицер. Только кусок погона был виден, и кусок тульи фуражки. Фотография, видимо, ещё дореволюционная. И в те годы такие фотографии делались по особым случаям. Бабка там вся нарядная, в каких-то лентах - немножко смешновато, провинциальная такая барыня. И я вспомнил некоторые высказывания моей матери. Мать была такая - очень революционная девушка, хотя родилась в двадцать первом году, естественно после революции, но она была - комиссар такой в юбке...

- С развитым классовым чутьём?

- Да. И она говорила с некоторой злостью: вот, бабка хотела стать барыней, вышла замуж перед революцией, вроде стала... а дальше всё обрывалось - не договаривала, непонятно почему. Есть одна только фотография маленькая-маленькая деда, якобы Ивана Ивановича, котрый не похож ни на моего отца, ни на покойного младшего брата отца. И вообще не понятно, что это за человек - возможно, это вовсе не дед. Поэтому меня это заинтересовало и я поехал в Бобров. Пока эта история ничем не кончилась, потому что церковные книги, в которых была запись о рождении отца сейчас находятся на реставрации. А там упоминается обязательно от кого рождён - я видел такие книги: родитель мещанин, или же какой-нибудь ротмистр - там всё написано в церковных книгах, в такой квадратик небольшой всё втискивалось. И я хочу дождаться реставрации и посмотреть - мне просто интересно. Это ничего не поменяет в моей жизни совершенно, уже менять нечего. Царский офицер, или кто бы он ни был, какова бы ни была его дальнейшая судьба - ничего не изменится. Но просто мне самому это вдруг стало интересно.



Я давно собирался, несколько раз проезжал по трассе Дон, двигаясь из Ростова или из Донбасса, и видел съезды в город Бобров, в город Лиски, где моя бабушка умерла в девяностом году в возрасте 98 лет. Я облизываясь туда смотрел, но так и не сподобился. А тут я все-таки набрался решимости и поехал в Бобров. Хороший город - девятнадцать тысяч всего, такой южный русский город, и всё есть, хлебозавод свой, безработных нет, никаких темнокожих и выходцев с Кавказа и Средней Азии, абсолютно русский городок. Пыльные пирамидальные тополя, весь утопает в зелени, практически весь одноэтажный. От Воронежа на юг сто километров, а от Москвы около шестисот.

- Десять лет вы регулярно издаете сборники новых стихотворений. Это несовременное и непрактичное занятие. Объяснитесь пожалуйста.

-  Своего рода чудачество. Я считаю, что это в общем... в древности полагали, что это божественное занятие. Действительно, стихи имеют связь с подсознанием, начинается с такого глоссолалического шума, а потом они вылупляются из этого шума в какие-то слова. Я никогда не писал стихов "на тему". Я писал, потому что просто появлялись какие-то шумы, строки, и мне самому даже странно и страшно интересно, чего вдруг такие образы...

- Механизм их возникновения?

- Механизм мне не интересен. Я пишу, уже привык это делать,  И я решил, что должен этим заниматься, как делали в старые времена, когда набиралась тоненькая книжечка - её издавали. Время потом конечно отсеивает какие-то стихи, безусловно. Пусть так. Я не стесняюсь своих стихов, и предоставляю времени полное право этой позднейшей редактуры. А кто знает, может от этих книжичек - сейчас уже вышло семь сборников после тюрьмы - может быть после них останется всего-ничего, десяток стихов, двадцать стихов, но самых лучших. А может больше. Поэтому я предаюсь этому занятию, как такому пороку. Должно же быть что-то бессмысленное в жизни. Никакого смысла же в этом нету. Я не стремлюсь быть среди первых поэтов... Мой товарищ Захар Прилепин составил огромную книгу моих стихов, там на несколько томов хватит, тысяча с лишним страниц машинописных. А я, посмотрев всё это, сказал: не-не-не, не надо - сейчас не время. Это академическое издание, зачем оно мне нужно? Там на мой взгляд, много вещей недостаточно сильных.
Как поэт я был с самого начала, когда только начинал писать стихи, тотально оригинален. И никак не был... многие отмечали, что "по Лимонову не прошелся каток Бродского". Действительно, - и никакой другой каток. Я сразу же писал вещи совершенно принадлежащие именно мне. Мой учитель, Евгений Леонидович Кропивницкий до глубокой старости писал стихи - наивные такие, великолепные, и тоже не совсем сам понимал зачем он это делает. Потребность такая.

- Вы много помните не своих стихов?

- Много, да. Оказалось, что я очень начитан в этой области. Естественно, я не всё помню до конца. Но какие-то поразившие меня пассажи, сторфы, строки - это я всё отлично помню. Знаю даже совсем неизвестных у нас поэтов, которые когда-то меня затронули. Я хорошо знаю, например, Кузмина, "Форель разбивает лёд", его знаменитую книгу - наизусть часто читаю. Массу вещей... Я знаю Сельвинского неплохо, конечно и Гумилёва, и Багрицкого, Ходасевича и Мандельштама. Блок был кумир моей юности, я многие его вещи - разбуди ночью - помню и знаю.


- Когда я прихожу к вам, вы нередко рассказываете мне о жизни цветов в вашей квартире. Причём делаете это очень увлеченно. Это ещё одно благородное чудачество?

- Когда я служил у мультимиллионера в Нью Йорке, я постоянно высаживал цветы. Там был большой сад общий, огромный - все богатые люди жили на Саттон-Плейс. И я осенью высаживал азалии, и многие-многие другие цветы. Кусты целые у меня были. Я воображал, что я Жан-Жак Руссо, который высаживает розы. А здесь я стал любить орхидеи. Это такой цветок-паразит, без запаха, зато очень красивый. Я привёз эту любовь из Франции - когда-то я ходил в префектуру полиции в Париже на острове Ситэ. Я туда очень часто ходил, потому что первое время, первые годы мне приходилось продлевать вид на жительство. Каждые три месяца я туда ходил, отстаивал там очередь то с поляками, то с чёрными - в зависимости от того, какая была волна эмиграции. И я проходил через небольшой закрытый рынок, где особенно меня привлекал сарайчик с орхидеями в витрине. И вот идёшь парижской зимой, холодно, тротуары белые - снега нет, но они всё равно белые - это известняк что ли, он потеет так. И я обязательно останавливался у этих окон с орхидеями, они там стояли очень красивые. Вообще я люблю цветы, оранжереи...

- А это кто, на подоконнике, цветущий красным цветком?

- Это турецкий цветок-паразит. У него в горшке кора деревьев. Его мне подарила подруга не так давно, на новоселье, когда я в эту квартиру перебирался. Он был вполовину меньше, а сейчас вымахал огромный. Довольно хорошо растёт, его надо поливать раз в неделю, также как и орхидеи, и я это регулярно проделываю.

- Помню как в квартире на Ленинском проспекте вы защищали цветы от палящего солнца, которое жгло в окна. У вас очень тёплые взаимоотношения с растениями.

- Это же живые существа - чуть недоглядел, и они кто болеет, кто чего. Я и сейчас их защищаю. Когда лето, я ставлю туда лист бумаги, закрываю, чтобы прямые лучи не сжигали цветы. И каждый день я смотрю на них.
berlin

Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ-3. КЛАДБИЩА (очерки, 2015)

.
luybimov_yp.JPG

СМЕТАНА

Прежде всего признаюсь, что ни на одном спектакле Театра на Таганке я не был. А вот капризного, властного, скандального и высокомерного режиссера Любимова я знаю. Так сложилась жизнь, что он появлялся на моей личной сцене…

Первый раз это, я полагаю, был либо 1983-й, либо 1984-й. Его привел ко мне в квартиру в, ей-богу, средневековом доме в еврейском квартале по адресу 25, Rue des Ecouffes, фотограф Сашка Бородулин. Привел, да и сбежал, а я должен был развлекать режиссера. Потом его должны были забрать.

Он тогда остался на Западе. Сидел в старом кресле у моего покрытого пылью камина и нудно зудел на советскую власть. Помню его долгое рассуждение о сметане. Вот, дескать, у него маленький сын от его венгерской жены, а в России невозможно было приобрести настоящую сметану. Невозможно. А ребенок привык к настоящей сметане.

Мне все сметаны мира были глубоко безразличны, но я вступился за правду, какой я ее себе представлял.

— Знаете,— сказал я,— Россия до сих пор остается технологически отсталой державой, поэтому я уверен, что сметану в России изготавливают еще древними способами времен Адама и Евы, в то время как на Западе ее давно изготавливают, я предполагаю, по новым стандартам, на всяких пластиковых заводах, отчего она должна быть совершенно искусственной. Я не сомневаюсь, что в России могут жульничать со сметаной, например, разбавлять ее молоком, но по части жирности и вкусовых качеств, я думаю, русская сметана ОК.

— Нет, она ужасна, ребенок не мог ее есть…

— Я понимаю, вы только что оттуда, и вам там все противно, но будьте же разумны…

— Далеко не все мне там противно,— огрызнулся он.

— Вы знаете, предупреждаю, что я не политический диссидент. Вас не предупредили?

— Тогда как вы, черт возьми, попали на Запад?

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ-3. КЛАДБИЩА (очерки, 2015)

.
artists.jpg

ARTISTS

окончание, начало здесь

Ангел со вздернутой губкой и случайный актер

В августе 2012 года скончался в Москве Игорь Владимирович Кваша, от легочной недостаточности. Как писали СМИ: «Народный артист РСФСР, замечательный актер театра и кино, ведущий передачи «Жди меня». Духовный человек, актер самой высокой пробы». Еще он назван одним из основателей театра «Современник».

Я не видел ни одного его фильма, как-то посмотрел по ящику часть передачи «Жди меня» и нашел ее слезливой и напыщенной, но когда он умер, я минут на пятнадцать загрустил и стал ходить, руки в карманы, от одного окна квартиры на Ленинском до другого, думая о жизни.

Дело в том, что я с ним встречался. Одной трагической ночью. Дело было в конце ноября 1971 года, мне тогда было 28 лет и я был без памяти влюблен в чужую жену, Елену Сергеевну Щапову. У нас был роман, и именно тогда улетел в Польшу муж Елены Сергеевны, художник Виктор Щапов, 47 лет, что ли, ему было, очкастый безобидный богач. Елене Сергеевне пошел в тот год двадцать первый год жизни, она была красива и аморальна.

Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов КНИГА МЁРТВЫХ-3. КЛАДБИЩА (очерки, 2015)

.
Budapest.jpg

ОДНАЖДЫ В БУДАПЕШТЕ

Агроном

Я пропустил его смерть, а он был для меня важен. Дело в том, что еще в СССР у меня образовался такой небольшой пантеон иностранных «гениев», загадочных, непонятных и потому притягательных.

Я помню, что когда симпатизировавший мне журналист Matthieu Galey пригласил меня на обед, это был, по-моему, 1983 год, меня познакомили с показавшимся мне обычным коротышкой-буржуа, седовласым и добродушным, тот протянул мне руку и вполне обычно произнес: «Жак Одиберти», я вздрогнул. Я помнил, что читал об этом типе в книге советского журналиста, может быть, Жукова, о литературном Париже и как там не по-марксистски выпендриваются. Тот Жак Одиберти из разгромной критической книги сидел в кресле, мрачный как дьявол, на руке у него была грубая рукавица, а на рукавице сидел нахохлившись большой птиц, то ли сокол, то ли орел, то ли стервятник с огромным клювом.

— Я о вас читал еще в Москве, — сказал я Жаку Одиберти. И он был польщен. Польщен был и я, так как все собравшиеся в тот вечер на обед в мою честь читали меня, благодаря пригласившему нас хозяину квартиры, жаль, что он рано умер тогда от AIDS.

Collapse )
.
berlin

...из радио-эфира с Дмитрием Быковым // "Эхо Москвы", 30 октября 2015 года

.


ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН

<...>

«Как вам описание и определение Лимоновым современной российской либеральной общественности в книге «Дед»?»

Я рассматриваю книги Лимонова не как пособие по политологии. Мне нравится стиль. А что он там пишет, мне совершенно не интересно. Если ещё начать вдумываться в сложные эволюции его религиозного чувства, его идей… Ну, какой-то ад просто там делается. Этот ад мне совершенно не интересен. Мне интересно то, как он пишет: интересно строение его фраз, динамика, его безусловная подвижность, его переменчивость, его самолюбование и при этом горькая самоирония — вот это мне интересно. А что он там пишет про политиков и либералов — господи помилуй. Ещё только мне не хватало… Вы ещё спросите, как я отношусь к доносу депутата Дмитрия Захарова — не к доносу, а к заявлению, чтобы уж быть совсем корректным, — на директора библиотеки Наталью Шарину. Ну как? Я просто к тому, что у Лимонова, скажем, есть стилистические чудеса, а в этом доносе нет стилистических чудес.

<...>

«Можно ли лекцию про Лимонова?»

Наверное. Я бы с удовольствием прочёл. И знаете, про какие вещи? Но ему будет обидно, наверное, потому что он же ждёт, что я гадости буду говорить, а я буду говорить приятное — а для него, мне кажется, это худшая обида. Но если уж о чём-то и говорить, то я бы очень хвалил. Я бы хвалил «Дневник неудачника», совершенно гениальную прозу в стихах. Вот где стихи настоящие! Я бы хвалил «Укрощение тигра в Париже», а особенно главу про котёнка. Изумительный, нежный и сентиментальный роман! Рассказы «Mother’s Day», «Смерть старухи» — рассказы потрясающие, совершенно удивительные. «Обыкновенная драка». Вот такие вещи. Я бы хвалил его новеллистику. И я думаю, что это для него было бы ужасно. Помните, как садист и мазохист беседуют? «Ударь меня, ударь!» — кричит мазохист. Садист говорит ему: «А вот не ударю!» А вот не ударю! Потому что люблю.

<...>

«Какое ваше отношение к стихам Елены Щаповой (де Карли)?»

И к стихам, и к прозе отношение, к сожалению… Скажем так: мне это не интересно совсем.

<...>
.