Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

zm4

Эдуард Лимонов о Нотр-Дам де Пари, Госпитале Бога и французской сантехнике

"Точки ориентировки"
Эдуард Лимонов о Нотр-Дам де Пари, Госпитале Бога и французской сантехнике


«Горький» публикует эссе Эдуарда Лимонова из книги «Под небом Парижа», которая выходит в издательстве «Глагол».
https://gorky.media/fragments/tochki-orientirovki/
berlin

Эдуард Лимонов // "limonov-eduard.livejournal.com", 23 января 2016 года

.


Интересное открытие про убийцу Войкова

Вот что недавно выяснилось.

В связи с историей с переименованием (так и не получившимся) станции метро «Войковская».

Наблюдательный мой приятель — один из первых нацболов, фотограф и поэт Данила Дубшин,— спросил меня в эти дни свистопляски вокруг переименования:

— Эдуард, а это у вас не Коверда, убийца Войкова, фигурирует в рассказе «Коньяк Наполеон»? Ну, помните, там вы описываете пьянку в типографии газеты «Новое Русское Слово» в Нью Йорке, и там у вас есть линотипист, с которым вы схлестнулись, он на вас бросился с молотком?

— Возможно,— равнодушно ответил я, фамилии не помню, всё-таки сорок лет прошло.

— Генис из литературной пары Вайль и Генис (но Вайль уже умер), так вот Генис писал где-то, что Коверда работал в типографии «Нового Русского Слова» в одно время с вами. Видимо, ваш психопат из рассказа, это он и есть — Коверда, у вас он в рассказе Кружко.

Разговор заглох, мы перешли на другие темы.

Однако сегодня я наткнулся на текст «Герой номер 372» в Интернете, некоего niramas, где автор пространно описывает деятельность Коверды во время ВОВ на российской территории в качестве фельдфебеля зондер-команды, к тексту приложены фотография Коверды на базаре в Пскове в 1943-м году.

Тут мне стало понятно, почему в «Новом Русском Слове» считали, что у него тяжёлое военное прошлое, в официальных его биографиях зондер-команда не упоминается нигде.

Он это, точно он! Меня выставили из газеты в декабре 1975-го, а он ушёл из «Нового Русского слова» на пенсию в конце 1976-го.

Моя творческая память оказалась крепче человеческой моей памяти.



Collapse )
.
berlin

Эдуард Лимонов // "Свободная пресса", 23 июля 2015 года

.


УБИЙСТВО ПО-НИДЕРЛАНДСКИ

Эдуард Лимонов о расследовании гибели Александра Долматова и крушения «Боинга».

В середине июля мне позвонила мама Александра Долматова, покойного активиста «Другой России», таинственно погибшего в роттердамской депортационной тюрьме в январе 2013 года.

Людмила Николаевна сообщила мне грустно, что обещанного расследования внезапной гибели её сына спустя два с половиной года четырьмя ведомствами Нидерландов так и не произошло. Отчётов ведомств она не получила. К тому же ей никогда не представляли результатов вскрытия. (От себя добавлю, что не получила она и компенсации, о которой в 2013-ом трубили и СМИ и посольство Нидерландов в РФ).

Вкратце дело обстояло вот как.

Долматов был ветераном-активистом нашей НБП*, а позднее «Другой России». Работал он, между тем, в городе Королёве, ведущим конструктором корпорации «Тактическое ракетное вооружение», производящей ракеты воздух-земля, воздух-воздух и противотанковые среди них также.

6 мая 2012 года Долматов что называется «засветился» на Болотной площади. Участвовал в событиях этого дня, также он не пропустил ни одного 31-го числа на Триумфальной.

Изучая видео и фотоматериалы, следователи по Болотному делу обратили на него внимание. Вызвали на допрос. Будучи уверенным, что его вот-вот арестуют, Долматов уехал из России, и на свою голову оказался в Нидерландах. Там он попросил политического убежища, а между тем жил в лагере под Амстердамом, дожидаясь принятия решения по его делу. В убежище ему отказали. Это самое начало декабря 2012 года.

13 января в лагерь под Амстердамом приезжает полиция и забирает Долматова. В полиции он провёл четверо суток! Что там с ним делали и по какому праву держали, мы не знаем. 16-го его привезли в роттердамскую депортационную тюрьму, а 17-го утром его нашли мёртвым в камере.

В Россию его тело привезли в закрытом гробу. В сопровождающем тело медицинском заключении было только сказано «…вышеупомянутое лицо скончалось 17 января 2013 г. в г. Роттердаме неестественным способом, не по причине инфекционного заболевания. Законодательство Нидерландов не позволяет раскрыть конкретную причину смерти данного лица» — Доктор Й.Р. ван Леувен, врач, эксперт судебной медицины.

Похоронив Сашу Долматова на подмосковном кладбище, мы не поверили в версию о самоубийстве. И не верим. У нас есть достаточно оснований полагать, что на него было оказано мощнейшее давление военной разведкой Нидерландов MIVD и американцами. (По нашим сведениям, руководители американской корпорации Raytheon Missile Systems из города Тусон, Аризона, прилетали в Нидерланды и появлялись в полицейском участке, где содержался Долматов. Продукция корпорации: ракеты воздух-земля, воздух-воздух и антитанковые ракеты).

Самоубийства не было, было убийство, поскольку, оставшись в живых, Долматов рассказал бы, как его заставляли предать Родину. В блокноте небольшого формата, найденном при нём, у его тела, он несколько раз упоминает о «предательстве».

Казалось бы яснее ясного. УБИЙСТВО.

Однако.

В 2013-м у России с Нидерландами были многочисленные деловые связи. В тот год к ним приезжал с государственным визитом сам Путин. Компания «Шелл» добивалась заключения соглашения по месторождению «Сахалин-2». В сравнении с большими государственными интересами и геополитического размаха бизнес-проектами можно было пренебречь судьбой одного нацбола. И пренебрегли.

Нам никто не помог добиться правды.

Сейчас ситуация другая. Уже год мурыжат опытные в замыливании деликатных дел Нидерланды расследование гибели малайзийского «Боинга» над Донбассом. Они решительно и целеустремлённо работают против нас.

Оперативный метод голландцев нам понятен. Тянуть время, чтобы все забыли или полузабыли о произошедшем. Скрывать результаты расследования. Скрывать отдельные детали расследования. Беззастенчиво врать.

Когда я узнал, почти год тому назад, что расследованием уничтожения «Боинга» будут заниматься в Нидерландах, я выругался. Ну, сильные эмоции нахлынули.

Походил по квартире, сокрушённо вспомнил о нашем товарище Саше Долматове, убитом в роттердамской тюрьме. Перелистал бумаги из папки «Долматов». Наткнулся на e-mail какого-то парня poligon60:

«Я сидел в этой тюрьме и в той же камере. Первое, что хочу сказать, что просто повеситься там очень трудно. Всё, что выдают на сутки, в отличие от других депортационных тюрем, там бумажное, одноразовое. Если использовать элементы своей одежды, то трудно за что-то зацепить или закрепить. (…) То, что он хотел спать, то это может быть от тех лекарств, которые там прописывает психиатр. Но если бы я их пил, то я был бы просто как зомби. Причём лекарства приносит охранник, и ты протягиваешь ладонь, он тебе высыпает в твою ладонь таблетки или таблетку, и ты должен положить в рот таблетку и запить водой. Потом он требует, чтобы ты открыл рот и показал, что полость рта уже без таблетки. Мне удавалось обманывать охрану, и я прятал под язык таблетки и потом выплёвывал в унитаз. Один раз я всё-таки проглотил таблетку. Целые сутки я не мог пошевелить языком и трудно было говорить, просто не хотелось ни говорить, ни думать ни о чём. Вот такими лекарствами там травят».

Вы до сих пор верите в объективное расследование трагедии малайзийского «Боинга» Нидерландами?

Теперь ещё вот сообщение. Нидерланды готовят вместе с Польшей радио- и телеагрессию против нас, будут вещать на нашу территорию на русском языке.



* Межрегиональная общественная организация «Национал-большевистская партия» (НБП) признана экстремистской решением Московского городского суда от 19 апреля 2007 о запрете деятельности (вступило в силу 7 августа 2007).
.
berlin

Эдуард Лимонов (опрос) // "Аргументы недели", 21 июня 2015 года

.


«Я просто уверен, что нашим врачам можно доверять детей!»

Традиционно в третье воскресенье июня в нашей стране отмечается День медицинского работника. Работников здравоохранения поздравил председатель правительства России Дмитрий Медведев. Вопрос: «Хорошему врачу и ребенка доверить можно?»

<...>

Эдуард Лимонов, писатель:

— Да, я доверяю нашим врачам. Мой ребенок появился на свет в самом обычном, типичном российском и хорошем роддоме, а врачи там даже деньги отказались брать. Мне они очень понравились: хорошие, сердечные и профессиональные люди.

<...>
.
wilmersdorf

Статьи и интервью Эдуарда Лимонова за февраль и март 2013 года...

.



СТАТЬИ И ИНТЕРВЬЮ ЭДУАРДА ЛИМОНОВА ЗА ФЕВРАЛЬ И МАРТ 2013 ГОДА...

ТЕКСТЫ НА САЙТЕ «СВОБОДНАЯ ПРЕССА»:


ТЕКСТЫ НА САЙТЕ «SLON»:


ТЕКСТЫ НА САЙТЕ ГАЗЕТЫ «ИЗВЕСТИЯ»:


ПРОЧЕЕ:


ИНТЕРВЬЮ:


РАДИО-ЭФИРЫ НА РАДИОСТАНЦИИ «ЭХО МОСКВЫ»:

.
wilmersdorf

Статьи и интервью Эдуарда Лимонова за последнее полугодие...




СТАТЬИ И ИНТЕРВЬЮ ЭДУАРДА ЛИМОНОВА ЗА ПОСЛЕДНЕЕ ПОЛУГОДИЕ...

ТЕКСТЫ НА САЙТЕ «СВОБОДНАЯ ПРЕССА»:

ТЕКСТЫ НА САЙТЕ «SLON»:

ТЕКСТЫ НА САЙТЕ «РУССКАЯ ЖИЗНЬ»:

ТЕКСТЫ НА САЙТЕ ГАЗЕТЫ «ИЗВЕСТИЯ»:

ТЕКСТЫ В ЖУРНАЛЕ «СНОБ»:


ПРОЧЕЕ:

ИНТЕРВЬЮ:

РАДИО-ЭФИРЫ НА РАДИОСТАНЦИИ «ЭХО МОСКВЫ»:

.
berlin

стихотворения Эдуарда Лимонова из сборника АТИЛЛО ДЛИННОЗУБОЕ (2012)


Эдуард Лимонов АТИЛЛО ДЛИННОЗУБОЕ

Два трактора

Ну что ж, весна! День темный и мохнатый,
Без женщины, ее тяжелых век…
Вне ног ее (прекрасные канаты!)
Под юбкой две дыры, входы аптек…

День темный, удивительно тревожный.
Ах, лечь бы спать, но невозможно спать,
Чтоб ночь пришла, черна, как крем сапожный,
Чтоб ночь пришла, мне нужная, опять!

Без женщины, столь нервных окончаний,
Ее всегда катящихся шаров,
Пластичных рук, шершавых сочетаний,
Без нежных шей, без пламенных узлов…

Два трактора в окне прилежно роют,
По желтой глине ползают босы…
Своим жужжаньем острым беспокоят,
Вертя в грязи колеса-колбасы…

Чего же ты, день темный и мохнатый,
Меня прижал у мокрого окна,
И я теку, столь плотно к вам прижатый?!
К двум тракторам. Без женщины. Весна…

Collapse )

.
berlin

Эдуард Лимонов // "GQ", №2, февраль 2012 года




КАК ХОРОШИ, КАК СВЕЖИ БЫЛИ РОЗЫ…

Вот уж восемь лет, как писатель возненавидел розы. Вот трагическая история о том, как это случилось.

Когда летом 2003-го я спрыгнул с автозака на широкую площадь, на бетон колонии общего режима, они цвели. Их нежный запах я не уловил сразу, обоняние у меня было едва включено, все внимание ушло в зрение, я приехал в новое место, в колонию, где буду отбывать мои присужденные судом годы. Потому я поймал взглядом группу конвойных офицеров («А вот они!»), один даже оказался с бородой. Вторым после зрения был напряжен слух, а обоняние было последним.

— Фамилия, имя, отчество, начало срока, конец срока!— пролаял из группы офицеров один из них. Звезд на погонах не было видно, крашенные в зеленое, они не выделялись…

— Савенко Эдуард Вениаминович… та-та и та-та,— оттарабанил я заученно. И добавил от себя, как советовали опытные сокамерники в саратовской тюрьме: — Срок у меня небольшой, намерен сидеть тихо, проблем создавать не буду…

Пока они вели меня с другими в карантинный отряд, а это оказалось с полкилометра, а то и больше, обоняние включилось — и зрение не выключилось. Я обнаружил, что колония представляет из себя пылающий розами и благоухающий цветник.

Нас ввели в доверху озаборенный карантин,— место, как оказалось, и унижений, и истязаний. За нами дыра ворот затянулась железной стеной. В карантине были деревья, но роз не было. Однако я стал их видеть три раза в день, когда нас водили в столовую, на завтрак, обед и ужин. Целые плантации роз сопровождали нас на пути, когда мы выбивали старыми башмаками заволжскую азиатскую пыль из асфальта. «Шаг!— кричал завхоз карантина, идя рядом с нами прогулочным шагом.— Как идете! Тверже шаг!» В карантине они были с нами суровы и даже избивали. Только не меня. Меня предохраняла известность.

В розах копались согбенные фигуры с ложками в руках. У плантаций роз змеями лежали шланги. Розы не пестовали только в обед, когда стояла азиатская жара. Но утром и вечером розы маникюрили и мыли, крепили подпорками, ласкали и щекотали.

Розами занимались «обиженные». Пугливыми тенями прилегали они над цветами в самых невероятных позах, растопыренные и раскоряченные на пальцах ног и рук. Оперировали они обеденными ложками и пластиковыми бутылками — пульверизаторами с водой. Изредка бывало, что такой акробат не выдерживал свой адский номер и калечил вдруг, сорвавшись, цветы, тогда его отправляли в карцер. Били, конечно же, тоже. Но в глубинах карцера.

Розы у колонии вырастали сильные, крепкие и красивые, на мощных телах- стеблях, напоминали крепких девок. Зато наши отрядные «обиженные» ходили с исколотыми и порой гниющими руками от не вынутых из человеческой мякоти шипов.

У самой столовой располагались несколько бледно-розовых плантаций, у бани розы были густо-бордовые, как переспелые вишни, рядом с контрольно-следовой полосой ударяли чуть в желтизну.

В образцово-показательную нашу «красную» колонию приезжали делегации из Европы, по нашей колонии, умиляясь от наших роз, бродили интернациональные стайки правозащитников и старушек-правозащитниц. Их женщинам дарили наши розы, так же, как и многопудовым артисткам приезжавшей к нам филармонии. Артистки прижимали розы к большим своим «пазухам» и зарывали в розы напудренные носы.

Там был один «обиженный» по имени Павел, в этой розовой бригаде, все его называли «Пава». Он был хорошим физкультурником, легкоатлетом. Вертелся легко на нашем высоком лагерном турнике, на лагерных соревнованиях бегал за наш отряд и побеждал довольно часто. За спортивные успехи его выделяли из неприкасаемых «обиженных», здоровались с ним за руку и не гнушались делить с ним спортивный инвентарь, брать после него в руки. Потому он ходил гордый, а не прижимался, что называется, к земле, как его собратья по несчастью. Тут нужно сказать, что «обиженным» становятся не обязательно в результате изнасилования. Человека можно опустить, например, помочившись на него в присутствии свидетелей. Говорят, именно это с Павой и сделали. Лагерный мир богат на способы унижения человека. А Пава ходил гордый.

Кому его гордость не понравилась, мы не узнали тогда. Кому-то. Там, где он умело окучивал розы цвета переспелой вишни, разбросали в земле куски бритвенных лезвий и осколки стекла. Приняв свою обычную позу: упор на одну ногу за пределами плантации роз, другая, босая, тщательно устроилась между шпалерами подвязанных ветвей, он поместил пальцы левой руки во взрыхленную землю. И подломившись, упал, заорав от боли. Упал неудачно, да удачно упасть было и нельзя, там везде были розы. Десятка два сильных, красивых цветков погибли.

С окровавленными руками Паву увели в помещение бани. Пришли козлы из СДП, секции дисциплины и порядка, и изрядно побили его, невзирая на его раненые руки. И спустили в карцер.

Пава никогда потом не оправился от этой истории. Он уже не ходил гордый, а левая рука у него согнулась в ложку, неправильно зажила, да так и осталась, неверно срослись сухожилия пальцев. Бегать он, наверное, смог бы, да только в соревнованиях он больше участвовать не стал.
.
berlin

Эдуард Лимонов ЭММАНУЭЛЕ (рассказ) // "GQ", №8, август 2011 года


ДЕКАМЕРОН 2011

В традиционном итальянском номере мы отмечаем 10-летие журнала специальным литературным проектом. Постоянные колумнисты и любимые писатели GQ сочиняют новый «Декамерон»: всего 10 новелл, авторам которых было предложено рассуждать о чём заблагорассудится, с оглядкой на ренессансную фривольность.

  • Виктор Ерофеев «ПОСТ В ВАТИКАНЕ»
  • Фёдор Павлов-Андреевич «ОДЕТТА И РАЗДЕТТА»
  • Эдуард Лимонов «ЭММАНУЭЛЕ»
  • Сергей Шаргунов «ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ МОРС!»
  • Захар Прилепин «ВОНТ ВАЙН»
  • Михаил Елизаров «ПАЯЦЫ»
  • Денис Осокин «ОДАРНЯ»
  • Дмитрий Быков «КАК Я ИМ ВСТАВИЛ»
  • Михаил Трофименков «ДРУГИЕ ИСТОРИИ»
  • Михаил Идов «ФРЕД»



Эдуард Лимонов
ЭММАНУЭЛЕ

рассказ

Они, красивая пара, приехали в Италию зимой. Этак лет за шесть или восемь до того, как в мире появились первые зарегистрированные случаи заболевания AIDS. Мир еще нежился в удовольствиях случившейся в конце 60-х сексуальной революции, совершенной поколением хиппи — детей цветов.

Стояла счастливая пора, когда предложить make love было так же просто, как предложить гостю бокал вина. Вьетнамская война кончилась, новые войны еще не начали даже вызревать. И тут на экраны Европы вышел фильм «Эммануэле» — такой себе современный, середины 70-х «Декамерон». Их итальянские знакомые пригласили пару. Она — тоненькая высокая блондинка с серыми глазами, чувственная и тонконогая, он — тридцатилетний парень мачо, с густыми крупными кругляшами каштановых кудрей.

Радостный, экзотичный, красивый, полный светлого эроса фильм сшиб их с ног. Пусть они и любили друг друга вот уже два года молодой звериной любовью абсолютно чуждых друг другу существ. Сидя в итальянском кинозале, окруженные римскими друзьями, они смущенно вздыхали. Она вздыхала чаще, чем он, и глубже. Они идентифицировали себя с главными героями: молодой парой, дипломатом, получившим назначение в Таиланд, и его юной женой. Было одно но, но большое: они были эмигранты, ожидали в Риме разрешения выехать на ПМЖ в Соединенные Штаты, потому жили на крошечное пособие. И если у нее все же был высокий статус красивой юной девушки, то у него был самый низкий из возможных социальный статус перемещенного лица, безработного. А «Эммануэле» — современный «Декамерон» — их задела.

Были простые радости. Можно было встать рано утром и пойти по живописным, просыпающимся улочкам Вечного города в Ватикан, он знал маршрут через холм Сан-Николо, пальмы, гущи кустарников, замшелые памятники. Но она оставалась спать, она не любила вставать рано. В Москве, с бывшим мужем, другим, она жила ночной жизнью. Потому он целовал ее, сонную, и уходил один. Не очень охотно.

Collapse )

.