Category: путешествия

zm4

К посту Э.В. "Осень в Нью-Йорке"

https://limonov-eduard.livejournal.com/1550069.html

Вспоминаю семидесятые в Нью-Йорке



Сегодня ветер… снег… со снегом ветер

И время для воспоминаний что ли

Сегодня время думать о Нью-Йорке
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Уже не встретишь Уорхола в Нью-Йорке

Он с лунными не бродит волосами

И красным рюкзачком, безумный чех

Уже напротив здания United Nations

Не пробирается веселый Трумэн

Капóти (cup of tea, не правда ль, верно?)

На брови нахлобучив свою шляпу

Во вторник толстый, а в четверг худющий…

Капоти Трумэн, writer, больше не в природе

Он из природы выбыл. Всё. Капут.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И только снег и ветер по флагштокам

Сдувает флаги…

В Нью-Йорке. Плаза Хаммершельда Дага.

Здание United Nations как костюм двубортный.

Спиной к Ист-Ривер —

Словно сигарету,

Прикуривает гангстер, отвернулся

От ветра с океана

Стал спиной…
Даг Хаммершельд разбился в шейсят первом

Над северной Родезией, над Ндолой

В девяти милях. «Ди-Си-шесть» разбился…

Осталась плаза, площадь. Ветер… снег…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Не пробирается веселой Джули…

Ах, Джули, Джули, нас ветра раздули

И умер наш приятель Леонид…

Пустой East-Side, пустой как инвалид

Рукав которого лишь ветер теребит…

Семидесятые… как память их болит

Там в памяти и я один стоит…

В очках…

berlin

Эдуард Лимонов ЗОЛУШКА БЕРЕМЕННАЯ (стихотворения, 2015)

.


Золушка беременная

I

Озябла Золушка на Новый год!
По снегу страшному она идёт,
Ботинки утлые, худые протекли,
А замок всё манит, тяжёлый, издали...

Он не приблизился, всё так же зол и хмур,
Снег шпарит перьями давно умерших кур,
Страдает Золушка и рукавичкой трёт
Под утлым рубищем беременный живот...

Бес волосатый прыгает вблизи,
От беса серою и водкою разит,
Служанкой девушку он в замок провожает,
Про графа Дракулу она ещё не знает...

II

Беременная Золушка в слезах,
Живот прикрыт рогожкою и шубкой,
Вот пробирается красивою и хрупкой
У вóронов и вóлков на глазах...

А чёрный лес, стволы поставив в снег,
Играет роль напыщенной природы.
Ей угрожают выкидыш, иль роды?
Санитария с гигиеной? — Смех!

Нет ни воды хоть тёплой, ни шприцов,
Лишь волосатый бес хвостом виляет,
Бес к замку Золушку сопровождает,
Но пособить не может, хоть готов...

Прыжками параллельным курсом, гном,
Зеленоватый скачет и косматый,
«Вот здесь, — он говорит, — прошли солдаты,
Но мы за ними, фройляйн, не свернём...

Солдат жесток, увидит Ваш живот,
И всё пропало, станете потехой,
В пехотной роте каждый пулемёт,
Воспользуется Вашею прорехой...»

Так медленно они идут сквозь лес,
И Золушка ругается сквозь слезы,
«Хотите ветчины?» — ей молвит бес.
«Как надоели все эти берёзы!»

III Старый Дракула

У прусских феодалов есть камин,
Семья большая, дети, Отто, Фрицы,
Валашский феодал живёт один,
Плюёт на пальцы, теребит страницы...

Папирус разворачивает чёрт,
И булочку в вино ему макает,
Граф Дракула, сидит в тепле, читает,
В окне двор замка видит старичок...

Там на колах проткнуты янычары,
Он мучит турок, православный граф!
О, во дворе кровавые кошмары!
(Нам всем известно, Дракула — кровав...)

Но булочку с вином вкушает Влад,
И водит по страницам костяными,
Фалангами, с бриллиантами большими,
Невиданных, неслыханных карат...

IV

И Золушку ведут на кухню...
Собаки, слуги, повара,
А плод ворочается, пухнет,
Поскольку в замке-то жара...

«Озябла? — говорит дворецкий, —
Замёрзла, бедное дитя?!»
Орех раскалывает грецкий,
Глинтвейн готовит ей, шутя...

«Какие древние чертоги!
Как здесь уютно и тепло!
О, Боги, о, святые боги!
Нас в Рай с малюткой занесло!»

По коридорам раздаётся
Дремучей палки древний стук,
Граф Дракула спешит, смеётся.
«О, дочь моя!» — кричит Паук...

«Отец! — Она его целует —
Едва до дому добралась..!»
Вся Трансильвания пирует,
У графа дочь его нашлась...

Граф гладит дочери живот,
Целует в щёки, граф доволен,
В колокола народ валашский бьёт
С высоких старых колоколен...
.
berlin

Екатерина Волкова (интервью) // "Glamour", №10, октябрь 2015 года

.
Glamour_2015_10_.jpg

ПОГЛОЩЁННАЯ ЭНЕРГИЕЙ

В прокат выходит фильм «Родина» Петра Буслова, ставший событием на «Кинотавре». Для Екатерины Волковой роль в этой ленте оказалась, возможно, самой важной в карьере. Она сыграла почти саму себя — женщину, которая отправилась в Индию и обрела там свободу.

Екатерина Волкова входит в студию — красивая, харизматичная, уверенная в себе. На ней обычная майка и тренировочные штаны, в руках — ключи от машины. Даже без макияжа она не выглядит на сорок один год и не похожа на мать троих детей. Между тем ее старшей дочери Лере уже двадцать два, она изучает социологию в Марбургском университете в Германии. На вопрос «Как дела?» актриса улыбается и отвечает: «Забрал собаку и ушел». Это она про мужчину с которым прожила вместе четыре года, — бизнесмена Василия Дюжева.

Collapse )Я ведь тоже не ангел, меня иногда несет. Могла запросто крикнуть в пылу ссоры: «Лимонов — гений!» Никакому мужчине не понравится, когда другого так возвеличивают. Гений не гений, но подарил мне двух необыкновенных детей — красивых, талантливых. Как я могу не быть Лимонову за это благодарна?

— Вы рассказывали, что расстались с Эдуардом Лимоновым, вернувшись из Гоа. Может, сейчас съемки «Родины» тоже так на вас повлияли? Они ведь именно в Гоа проходили.

— Это не я, это Лимонов в своей книге написал, что я приехала из Индии совсем другой, хотя мы после Гоа прожили вместе еще год и успели родить прекрасную дочь Александру. Так что Гоа ни при чем — и тогда, и сейчас. «Родина» — очень важный для меня фильм. Петя Буслов впервые дал мне прочесть сценарий несколько лет назад, он тогда назывался Flip Out. Фильм никак не удавалось запустить, пока наконец этим проектом не занялся Сергей Сельянов. Когда все закрутилось и у меня появилась возможность вернуться в рай, да еще и работать там, я была невероятно счастлива.

— Чем вас так привлекает Гоа?

— Именно там я научилась по-настоящему проживать и ценить каждое мгновение. Встречать рассветы, а вечером, на закате, выходить вместе со всеми на берег и провожать солнце. В Гоа это ежедневный ритуал. В первый раз я оказалась там, можно сказать, случайно: подруга вернулась оттуда загоревшая, похудевшая, похорошевшая и абсолютно счастливая. «Кать, — сказала она, — вот где твое настоящее место. Будешь есть фрукты, купаться в океане и заниматься йогой на песчаном пляже». И я сорвалась, полетела туда — впервые в жизни одна, потому что до этого если отправлялась куда-то отдыхать, то всегда с Лерой, старшей дочкой. Подруга не обманула: в Индии произошла моя встреча с самой собой, и это не пафос. Наверное, это имел в виду Лимонов, когда писал про изменения, которые во мне заметил. Оставшись там наедине с природой, тишиной, я обдумала свою жизнь и почувствовала себя, не сочтите опять за пафос, человеком Вселенной.

— Некоторые считают Гоа особым, мистическим местом.

— Это так. Не успеваешь о ком-то подумать, как тут же встречаешь этого человека, хотя он вообще из другой жизни и не должен был сейчас рядом очутиться. Или вдруг получаешь ответы на вопросы, которые долго оставались для тебя безответными.

Collapse )
.
berlin

Андрей Макаревич // "Сноб", 21 августа 2014 года

.


Открытое письмо Эдуарду Лимонову

Милый, милый Эдичка!

Прочитал твою статью в «Известиях» «Почему Макаревича необходимо наказать». Расстроился страшно. Оказывается, немолодым людям вообще нельзя играть на гитаре. Вот те раз. Книжки-то хоть писать можно?

Эдичкка, дорогой, зачем ты мне грубишь? «Дурень», «оболтус» — ну что это за слова? Во дворе за такие слова морду били. Не помнишь? Я помню.

Эдичка, зачем ты множишь уже подтухшую ложь про мой вояж на Украину? Ведь знаешь, что вранье, а множишь. А если вдруг не знаешь — может, сначала поинтересоваться? Или тебя так печалит моя известность? Ты же так и написал: «Он, к сожалению, известен.» Тут правда — у меня с этим лучше получилось. Причем наш возраст не позволяет надеяться, что это соотношение изменится. При таком раскладе на книжках, конечно, не заработаешь. В «Известиях» за вранье хорошо платят?

И самое интересное — про андропаузу. У тебя ровно полстатьи посвящено этому феномену. Ну конечно — кому как не тебе, имеющему беспримерный опыт минета у черных парней на улицах Нью-Йорка, разбираться в таких тонких вещах? Я, кстати, могу предоставить тебе это удовольствие — я, конечно, не черненький, но надо же и беленького попробовать. Или уже приходилось?

Кстати, посмотрим, как у меня с андропаузой.

Появляйся, шалунишка.

Андрей Макаревич

update:


.
wilmersdorf

ЛИМОНОВ

.
Оригинал взят у amorospb в ЛИМОНОВ

289979_1000

С юбиляром. Казань.1996.

Осенью 1996-го фотограф Лаура Ильина, много снимавшая нацболов и дружившая с Лимоновым, предложила мне устроить его поездку в Казань. Тогда я еще издавал "Казанский Телеграфъ", и подумал: "Почему бы и нет? Все-таки реклама будет газете". Оплатил дорогу классику и его охраннику, и они приехали.

За один день он успел побывать в эфире местной радиостанции, провести пресс-конференцию. Вечером он выступил перед студентами университета в 1-й физ. аудитории главного здания. Днем мы успели погулять по Кремлю, потом он почему-то называл его"крепостью". Все было настолько быстро, что ужин в ресторане был почти марафонский. В купе Эдуард Венеаминович крепко обнял меня, и сказал, что я "настоящий товарищ по оружию". Потом Лимонов всегда соглашался дать мне интервью, чем я и пользовался несколько раз. Однажды, он даже повел меня в знаменитый "Бункер". В моей библиотеке есть сборник его стихов "Русское" с автографом: "Такому-то от автора этих благородных стихотворений".

Через год после его визита в Казань, я был в Париже. Первая поездка за границу. Чувствовал себя совком, но в публичный дом недалеко от Мулен Ружа, на Монмартре, все-таки пошел.

Их там много, около каждого стоит зазывала. Меня почему-то принимали за поляка: "Пан! Пан..". Я прикидывался, что просто так иду мимо - внутренний совок не давал покоя.

Почти последним оказался негр, который поразил меня тем, что он похож на типичного татарина - плотный, коренастый, таких в райцентрах Татарии, как круассанов утром в Париже. Он тоже принял меня за поляка, но услышав, что я отвечаю по-русски, к моему удивлению, заговорил на ломанном русском. Он стал объяснять, какие красотки меня ждут, что и как, и хау мач. Я зачем-то сказал ему, что я журналист. "Вы из Москвы?" - спросил негр. "Нет, но часто там бываю". "А вы знаете Эдуарда Лимонова?" - спросил татарский негр. Сказать, что это был шок - ничего не сказать. Негр в Париже...говорит по-русски..и знает Лимонова...

Вернувшись в Москву, зашел к Эдуарду. Поделился впечатлениями о поездке, то, се, и между прочим рассказал про негра. Лимонов как-то засмущался: "Мало ли в Париже негров, которые меня знают".
.
berlin

Эдуард Лимонов // "GQ", №10, октябрь 2012 года




ЦЕНА ПОБЕДЫ

Я выбираю одиночество, поскольку мне нужен ход туда, куда ни вдвоем, ни втроем, ни вчетвером хода нет.

Без тюрьмы я был бы другим человеком, я это твердо знаю. Это испытание мне необходимо было пройти для того, чтобы завершить курс обучения жизни. Ясно, что обучение никогда не кончается для тех, кто хочет учиться, но, выйдя из лагеря в заволжской степи близ города Энгельс, я был вчерне закончен.

Тюрьма настигла меня поздно, однако ровно тогда, когда я уже мог по достоинству оценить ее сатанинский, но роскошный опыт. Раньше было бы рано.

В тюрьме живешь как в монастыре, куда тебя заточили. Твои товарищи по несчастью, как правило, сильные, корявые, страстные люди, совершенно чуждые тебе. Ты вынужден мириться с существованием на одних квадратных метрах с ними, с близостью их тел и душ. Ты живешь, овеваемый ветрами их остервенения (посмотри, как носатый уродливый зэк яростно стирает свои ни в чем не виновные носки, как печально уже третий час стоит у двери только что брошенный к нам мошенник). Ты живешь еще и под грубым и мощным ежеминутным скотским давлением конвоиров.

Тюрьма вытеснила меня в метафизические миры. Спасибо ей, я теперь знаю, как открыть туда двери. Те, кто не попробовал тюрьмы, — неполные люди. Мне их жаль.

На самом деле все непросто. Так я взял с собой в горы на границе с Казахстаном, где меня и арестовали, наброски книги «Другая Россия». В тех 10 или 15 страницах уже тезисно была вся книга. После обысков у меня не осталось ничего: перстень и кольцо и те с рук сняли. В Лефортово я очень горевал о набросках «Другой России». Пытался восстановить что-то по памяти, но не смог. Получилось бледно и неубедительно.

Где-то через полгода у меня скопилось так много судебных документов, рукописей, выписок и заметок, что мне понадобилась сумка. В камере хранить такое добро негде. Я написал на имя начальника тюрьмы заявление, мол, прошу выдать мне сумку, хранящуюся, насколько я знаю, на складе. Сумку мне принесли. Я положил туда бумаги и уже закрывал сумку, как вдруг почувствовал, что в боковом кармане что-то есть. Раскрыв молнию, я обнаружил с десяток листов с адресами и телефонами и мои наброски к «Другой России»: обыскавшие меня чекисты забрали вещи из основного отсека, а на боковой либо внимания не обратили, либо что-то их отвлекло. Я радостно написал по наброскам книгу, сумел передать ее на волю, и она была тотчас издана.

Это я к тому, что вдобавок к доступу в метафизические миры тюрьма мне подбросила и бонус: на тебе, Эдуард, твои вдохновенные наброски — за то, что ты такой редкий парень. Получай!

Потом я сидел в лагере, немного, и вышел на свободу, не отсидев полные четыре года. Дальше я стал терпеть поражения на личном фронте. Я не смог ужиться со своей дотюремной подружкой Настенькой, перебрал какое-то количество женщин, но совместной жизни с ними не получилось. Мне бы, дураку, понять, что за тюремные годы я обвенчался с тюрьмой, и смириться. Но я не понял. Я познакомился с модной актрисой, женился на ней, в возрасте 63 лет родил сына, а в возрасте 65 лет — дочь. Семья вскоре сломалась, и я не очень препятствовал тому, чтобы она сломалась. Теперь понимаю, что мне больше всего хотелось одиночества. Одиночество обыкновенно представляют как несчастье. Когда я был молодым человеком, у меня была дурная привычка вечно жить вместе с женщинами. Так, от женщины к женщине, я и дожил до 58, когда меня арестовали. Внутри этих 58 лет я не раз испытывал роскошное удовольствие от случавшихся вдруг пауз, но я считал это удовольствие естественным желанием отдыха.

Я давно заметил, что путешествовать лучше одному. Когда ты сразу же обсуждаешь со своим спутником пейзажи и приключения, впечатления делятся надвое и тебе достается половина. Части впечатлений ты вообще лишаешься из-за глупого бормотания подруги или друга у плеча. А куда-то ты не свернешь, потому что он или она не хотят. Так и в жизни. Нужно иметь дистанцию с человечеством. Семья начинает говорить на рассвете и безостановочно болтает глупости до поздней ночи. Дети несут трогательный вздор, жена красиво или некрасиво сидит, лежит, стоит, идет вся в движении в туалет или в ванную. Метафизические миры боязливы, они не любят детей и жен. А ты, конечно, нуждаешься и в детях на твоих коленях, и в жене, плачущей или улыбающейся. Что выбираешь ты, о Эдуард Лимонов?

Я выбираю одиночество, поскольку мне нужен выход туда, куда ни вдвоем, ни втроем, ни вчетвером входа нет. Только одному. Даже и вопрос «Как поступить?» не появляется. Ты поступаешь ровно так, как поступал и до тебя очень немногие.
Зато, когда ночами приходят чудовища (а они обязательно приходят к таким, как я), то не оказывается рядом теплых детей, чтобы их отогнать. Это плата за роскошное одиночество — рык чудовищ над подушкой наглеца, отважившегося нарушить мировой порядок. Страшно. Но ты же этого хотел.
.
berlin

Двенадцатая глава из книги Эдуарда Лимонова В СЫРАХ


Эдуард Лимонов В СЫРАХ

КРАСАВИЦА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ПРОБЛЕМУ

Не то за день, не то за два до 24 марта тёща позвонила мне и сообщила, что жена моя потеряла обратный билет и 24-го не прилетит. Тёща не звучала самоуверенно, скорее растерянно, из чего я сделал умозаключение, что в сговоре с дочерью она не состоит. Тёща сказала, что вечером дочь будет звонить, и предложила мне приехать.

― Может быть, вы убедите её?

― В чём?― спросил я,― убедить?― и добавил насмешливо: ― В том, чтобы она нашла билет?

Я никогда не терял авиабилетов, однако был уверен, что билет, однажды купленный, существует где-то в электронном виде… и его можно восстановить. Надо сказать, что я уже был готов к чему-то подобному. Она позвонила мне только один раз, на второй день своего прибытия в Гоа. С придыханием воскликнула:

― Здесь Рай, настоящий Рай!

И пропала, я не смог ей дозвониться все эти две недели.

Collapse )

.
berlin

Екатерина Волкова с наследниками Эдуарда Вениаминовича...


Екатерина Волкова с детьми на Балу наследников, организованном сетью магазинов детской одежды Daniel // Петровский Путевой дворец, 11 декабря 2011 года

Екатерина Волкова, Богдан и Александра Савенко




.