Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

zm4

"Светская жизнь"

Cafe Society или Светская жизнь, old good Woody Allen опять на экране



Фильм милый, человечный, после фильма зрители аплодировали, что крайне редко случается. И лёгкий такой фильм. Однако если разобраться, то конечно второстепенный. И второсортный. Ничего выдающегося.

Населённый давно привычными характерными персонажами.
На экране архетипическая еврейская нью-йоркская семья, знакомая по десяткам, если не сотням других фильмов. Они несколько карикатурны, как минимум гротескны от частого употребления на экранах.

Старая Роз и старый Марти- два основных клоуна потешателя публики сыпят еврейскими шуточками. У них трое детей.
Боб- брутальный гангстер, хороший сын и брат, устраняющий конкурентов и враждебных ему и семье личностей, заливая их в бетон.
Эвелин, дама лет сорока, её муж Леонард, коммунист и пацифист, скорее нелепый персонаж.

Младший сын Бобби- рыжий молодой человек, все вокруг считают его обаятельным. Бобби из родного Нью Йорка отправляется в Лос Анджелес, где уже давно обосновался дядя Фил, успешный кинопродюсер, болтливый и довольно противный идиот. Не особо приветливый дядя всё же устраивает племянника к себе мальчиком на побегушках.

Бобби влюбляется в секретаршу Фила -девушку Вонни,с которой встречается Фил. Образуется любовный треугольник, в результате побеждает Фил, Вонни выходит за него замуж, а Бобби отправляется обратно в Нью Йорк.

Там он становится менеджером ночного клуба, сейчас сказали бы "отжатого" его братом гангстером, прежний владелец отправлен в бетон. Новоприобретённые в Лос Анджелесе знакомства в мире киноиндустрии помогают Бобби сделать клуб модным и популярным.

Бобби женится, он нужен всем. Джаз, костюмы 30-х годов...
Между тем брата гангстера арестовывают, и он кончает жизнь на электрическом стуле, перед казнью став христианином, поскольку христианство проповедует загробную жизнь,а у евреев в их религии о загробной жизни ничего не сказано,так он сам объясняет смену религии.
Что позволяет старой маме Роз выдать реплику "Электрический стул и христианин. Не знаю, что из двух ужаснее."

Бобби становится хозяином ночного клуба. Однажды в клубе появляются Фил и Вонни. Следует объяснение между Бобби и Вонни, оба признаются что ещё любят друг друга, но пусть всё будет как получилось.


berlin

Эдуард Лимонов // "Известия", 27 ноября 2014 года

.
VATICAN-RELIGION-POPE-AUDIENCE

БАБУШКА ЕВРОПА

Писатель и политик Эдуард Лимонов — о великом континенте, который уже никому не спасти.

Я с трудом нашёл и не у нас, но на сайте гомельских католиков, что же такого возмутительного сказал папа Франциск в Страсбурге 25 ноября, что именно.

Я выяснил также у гомельских католиков, что папа выступал в Страсбурге два раза.

Самую крутую и обидную фразу он произнёс в Европарламенте. Вот она, страшная, приговор: «С многих точек зрения складывается общее впечатление усталости и старения Европы — бабушки, бесплодной и едва живой».

Образ «стареющей Европы» понтифик Римской католической церкви во время своих двух речей в Страсбурге употребил множество раз. Он как бы даже намеренно тыкал носами зарвавшихся хлыщей Европарламента в этот образ, как щенков в их собственное дерьмо тычут, учат таким образом не гадить где попало.

Франциск прибыл в Страсбург всего на четыре часа: то был самый короткий визит, какой он когда-либо совершал, и сам этот факт говорит о его неприкрытом отвращении к европейским бюрократам в Страсбурге. У Католической церкви ведь с ними масса расхождений, и не только по поводу однополых браков.

Не отказал себе в выпаде против них он и в этот раз. «Большие идеалы, которые вдохновляли Европу, потеряли свою силу притяжения за счёт бюрократически-технических механизмов её институтов».

Римский понтифик не был бы понтификом римским, если бы не предложил там же, в Страсбурге, и ряд рецептов по оживлению бабушки Европы.

Ну вот такие, например: «Открыть себя не только земному, но и небесному, а не измерять человека как вещь юридическими, медицинскими и социологическими понятиями».

Или: «Пришло время строить Европу, которая будет вращаться не вокруг экономики, а вокруг священности человека».

«Пришло время отказаться от Европы испуганной и замкнутой, чтобы пробудить и развивать Европу участия, несущую знания, искусство, музыку, гуманитарные ценности, а также ценности веры».

Самый-самый рецепт спасения бабушки и самый старый: «Сохранить Европу может семья — единственная, плодовитая и неразрывная, которая объединяет элементы, которые дают надежду на будущее».

Семьи, как мы знаем, разваливаются по всей Европе, и этот институт сам, что называется, на ладан дышит. Всё в большей моде однополые семьи, они, как известно, плодовитыми не могут быть по природе своей. Но понтифик должен был предложить рецепт. Иначе какой же он глава всех католиков.

Теперь по делу. Европа действительно трагическая «бабушка, бесплодная и едва живая».

Когда давным-давно Шпенглер предсказал закат Европы, она еще была ничего себе. И после заявленного Шпенглером заката у неё хватило бешеной энергии выбросить кровавый фортель Второй мировой войны.

Однако после 1945-го она таки стала катастрофически быстро дряхлеть. И стала неважнецким таким себе континентом, в первую очередь ушло её былое военное могущество. Хозяевами мира стали США и СССР.

Кстати, персонифицированный в отдельном человеке образ Европы — бабушки, бесплодной и едва живой — это королева Великобритании Елизавета II с её умилительными шляпками, сбрендившим слегка выражением лица и то голубыми, то розовыми пальто, сопровождаемая общипанным герцогом Эдинбургским с лунным, не от мира сего выражением лица.

То что Европа — бабушка, это ещё ладно.

А вот то, что на землях её осели многомиллионные орды пришельцев с других континентов, это совсем серьёзно. Такого количества чужих людей Европа не знала на своей земле со времён нашествия гуннов Аттилы, то есть с глубокого, самого раннего Средневековья.

Средневековую множественность чужих толп на земле Европы не требуется и доказывать цифрами статистики, всякий турист, побывавший в старых странах Европы, бывает поражён этими по-хозяйски расположившимися переселенцами.

Не только целые кварталы больших городов, но и многие города целиком уже захвачены этими современными гуннами. И мрачными, и приветливыми. Но не стоит утешать себя, что количество приветливых можно будет постепенно увеличить, а количество мрачных уменьшить, ну хотя бы с помощью проповедей понтифика Католической церкви и его прелатов.

Если миллионы арабов, турок и чернокожих сумеет объединить один способный вождь, ну, скажем, какой-нибудь свежий ливиец, недавно приплывший в Италию на старом катере в компании ещё сотни голодных из разорённой европейским военным вмешательством Ливии, то на территории Европы падут многие страны и создадутся небывалые государственные образования.

В сущности, они уже завоевали Европу.

И никакая Марин Ле Пен уже не спасёт Францию. Слишком поздно. Можно было спастись, когда папа Ле Пен предлагал крайние, неприятные, но нужные меры. Войны в Европе между мигрантами и коренным населением даже не будут длинными, они будут короткими.

Поскольку исходные данные у Европы уж очень хороши. Тёплый, и даже жаркий, климат, обилие садов и виноградников. Накопленные за века богатства. Особенно привлекательна Италия. И Испания хороша. И Франция очень привлекательна для новых варваров.

Ведь варварам не всё рано, какие страны захватывать. Ледяные страны захватывать у большинства желания особого нет. Есть желание захватывать такие страны, как Италия.

Новые варвары распотрошат бабушку, только клочья от юбок полетят. Ибо варвары сильны, молоды, здоровы и многодетны.

А что Европа может им противопоставить? Кого? Супругов однополых пар? Феминизировавшихся мужчин-мальчиков?

Самая лучшая судьба для Европы — если она тихо превратиться в безобидное содружество туристических республик.

Но ей не дадут, не позволят.
.
berlin

Тринадцатая глава из книги Эдуарда Лимонова В СЫРАХ


Эдуард Лимонов В СЫРАХ

БЕГЛЕЦ

Когда именно мы сделали тебя, Сашка? Вероятнее всего, в тот вечер, когда я ездил знакомиться к депутатам Европарламента, их прибыла целая делегация, а меня пригласил Каспаров. Депутаты сидели за столами и обильно выпивали, и немного закусывали. Каспаров познакомил меня с десятком депутатов, но запомнил я только Хайди Хауталла, блондинку лет после сорока из Финляндии, и Кон-Бендита. «Зелёный» Кон-Бендит был полупьян. Он никак не мог взять в толк, почему только что запрещённая моя партия называется «Национал-Большевистской» и почему я воевал в Сербии за сербов. Я констатировал, что Кон-Бендит ― глупый идиот. Так бывает, человек прославился однажды в мае 1968 года в Париже, и всю остальную жизнь проживёт идиотом.

Я довольно быстро ушёл из компании европейских парламентариев, поскольку актриса в тот вечер поехала зачем-то в клуб «РАИ», и мне пришлось её оттуда забирать. Я забрал, и мои парни отвезли меня в семью. Там мы зачали тебя, дочка, и поскандалили. Из-за Гоа. Я вновь убежал, вызвав парней среди ночи.

В первые дни ноября она явилась в квартиру в Сырах в последний раз. С нею явилась команда фотографов из журнала Rolling Stone, русская версия. Думаю, она искала примирения. Мы, возможно, и помирились бы ненадолго, если бы не моя новая страсть ― шпионить. Я влез в её телефон и нашёл десятки месседжей от абонента ЗАРА. Тон их и содержание, не оставляли сомнения, что абонент ― мужчина.

Collapse )

.
berlin

Эдуард Лимонов // "GQ", №4, апрель 2012 года


только на iPad



ДОМ

Рассказ о попытке свить семейное гнездо и стать русским барином.

В Тверской области, недалеко от границы с Московской, есть один дом. Он расположен далеко в глубине еле живой обезлюдевшей деревеньки. Летом он совсем не видим, скрытый сверху кронами столетних лип, а снизу высокими трехметровыми сорняками. Построенный когда-то буквой «П» дом был первую сотню лет своей жизни барской усадьбой, а последние лет девяносто — школой. В начале двухтысячных он некоторое время простоял без присмотра на радость ветрам, дождям и мародерам. Его многочисленные печи были разобраны на кирпич, полы выворочены и вывезены, совсем погибнуть в тот раз ему помешал я. Я купил его за копейки. В тот год у меня родился сын, и я, поздний, очень поздний отец, размечтался, позволил увлечь себя манящей мечтой новой жизни. Я решил, что постепенно отвоюю дом у хаоса комнату за комнатой. И все его пятьсот или больше метров, высокие потолки, анфилады комнат будут наши, мои и моей семьи. А семья прибавится, мечтал я.

К дому прилегала усадьба. Сразу за его задней стеной, в метре от стены, шумели мощные деревья парка. Лишь некоторые из них упали от старости, перегородив могучими сырыми телами аллею, ведущую к церкви. Каменную церковь с двухметровой толщины стенами умудрились сразу после революции взорвать местные безбожники-коммунисты. Пробили огромные две дыры, одну в стене, другую сбоку купола, но церковь устояла. И краснокирпичная, как Брестская крепость, церковь и не подумала разрушиться дальше, вцепилась в пейзаж, поросла деревьями, но присутствовала. Со своими культяпками и ранами она была более убедительна, чем все церковные новоделы России, вместе взятые, включая храм Христа Спасителя в Москве. Я уверен, в эту церковь часто спускается сам Христос, посидеть там невидимо на скамье под исстрадавшимися сводами.

Выйдя из церкви через одну из пробоин, можно оказаться на тропинке, ведущей к очень большому пруду. Если очистить подход к пруду от камышей, можно устроить там мостки и приличную купальню. Пруд с трех сторон окружает плохопроходимый лес, и тянется он на добрые 80 километров, говорили мне местные. Лес совсем дикий, с волками, медведями и, может быть, Бабой-ягой или ядовитой Красной Шапочкой. Если они еще водятся вообще… Шапочки эти…

Домом и усадьбой соблазнил меня местный управляющий. Некогда он был председателем совхоза, последним в ряду председателей, а потом стал директором, а далее управляющим. «Сам бы его взял, — сказал он, да…» Тут он замялся, не назвал причины и только рукой махнул. «Вот вам как раз подходит…»

На самом деле мне, декларировавшему чуть ли не шестьдесят лет подряд презрение к собственности, этот дом-призрак был не впору, не из моей мечты. Но в тот короткий период — от осени до следующего лета — сын-младенец, красавица жена заставили меня размечтаться о другой судьбе. Сейчас я иронически улыбаюсь этакой печоринской русской лермонтовской улыбочкой над собой, наивным, глупым мужиком. А еще в тюрьме сидел, эх ты!.. Клюнул на семейное счастье. И чтоб ты там делал, наблюдал бы, как долго и нудно рассеивается туман, сидел бы с маленьким сыном на крыльце, ожидая из Москвы красавицу жену-актрису… Приедет сегодня или подвыпьет и не сядет за руль, да ты сам ей запретишь садиться. А сын не будет засыпать, и ты будешь ходить по всем своим холодным, незаконченным, неотремонтированным залам, прижимая теплого сына к себе…

За церковью расположилось семейное кладбище — могильные плиты князей С., нескольких поколений владельцев усадьбы и дома. После революции изрядная часть семьи сумела просочиться за границу, двое умерли в Париже, один в Лондоне.

Старая барыня С. рискнула остаться в усадьбе. Мужики и бабы тогда еще многолюдной деревни ее не тронут, правильно решила барыня. Она ведь приглашала деревенских детей на Пасху и Рождество, угощала, учила их грамоте. Барыню считали справедливой. Но на лихую беду барыни, вернулись с войны солдаты, промаявшиеся на войне по три-четыре года. Председатель местного комитета бедноты однажды привязал барыню к телеге, запряженной двумя лошадьми, и вскачь пронесся со старухой по дороге на Сергиев Посад. Где именно она испустила дух, никто не понял. Потомки этого председателя до сих пор живут в крайнем от дороги доме. У них трактор. Зарабатывают они своим трактором. Призрак барыни, говорят, не раз встречали на дороге в Сергиев Посад.

Жена моя привезла туда модных архитекторов. Архитекторы полазали в доме, поснимали его на мобильные телефоны. Потом сказали, что проще снести дом и построить новый. Я сказал, что нет, дело не пойдет, дом мне именно и дорог. Жена обиделась, архитекторы надулись, а чего надулись, ведь денег все равно никаких не было.

Летом меня там покусали в голову слепни, поскольку там пасутся крестьянские козы. Управляющий за небольшие деньги нанял бригаду таджиков, и они закрыли все окна и один угол крыши толстым пластиком, сделали примитивную ограду, скорее предохраняющую от скота, но не от людей.

В октябре жена и ее мать приехали и вкопали вокруг дома десятка три саженцев яблонь. И это было последнее действие нашей семьи на этой территории. Потому что потом семья затрещала и распалась. Барин из меня не получился, как и муж.

Дом-призрак так и стоит там, невидимый летом, видимый только зимой. Во взорванной церкви все так же часто бывает Христос. А по дороге из Сергиева Посада бредет домой окровавленная старая барыня.
.
berlin

Эдуард Лимонов // "Sex and the City", №15, март 2009 года

Рождение детей писатель Эдуард Лимонов называет не иначе как их производством, а семью рассматривает исключительно с утилитарной точки зрения.

Collapse )
.

berlin

Оговорочки :)


опрос

"Коммерсантъ. Власть", №50, 22 декабря 2008 года

Назовите три главных события 2008 года

Эдуард Лимонов,
лидер запрещенной Национал-большевистской партии.


1. Умерла мать.
2. Родился сын.
3. "Марш несогласных" 14 декабря показал, что власть нас боится.