Category: 18+

berlin

Эдуард Бояков // "Facebook", 18 декабря 2015 года

.


Шемякин. Спектакль. 80-е.

День начался с завтрака с Шемякиными в "Метрополе" и заканчивается воспоминанием о позавчерашней премьере в Театре Стаса Намина. Спектакль Шемякина про его друзей. Ну и про него самого тоже))) Про Нью-Йорк 80-х. Документальный театр, как мы любим)))

Про постановку говорить трудно. Достаточно любительские эскизы, студийные. Актеры, мягко выражаясь, разные. Думаю, если бы я сделал выставку живописи или скульптуры, то Михаил Михайлович жестче бы сказал)))

Но в данном случае актеры, постановочные решения и даже сценография — не самое главное. Такое случается в театре. Очень редко, но случается.

Когда есть чудо присутствия, чудо события. Чудо опыта, который общий для всех. И для актеров, которые мало понимают в этой эпохе и в этих героях. И для зрителей — от обычных до Армена Джигарханяна и Татьяны Толстой (поручик Ржевский, молчать! Не включать говномет, не рассуждать о местных, мы о нью-йоркских!) И для самого Михаила, который сидит в зале и иногда поднимается на сцену для комментария.

Это чудо конечно. Это присутствие внутри 80-х — внутри последней героической эпохи в русской культуре. На сцене — персонажи. Но какие! Шемякин, Довлатов, Лимонов, Мамлеев, Елена Щапова, Нуреев, Шмаков. Говорят друг с другом. О Бродском и Высоцком. О России.

Это живые свидетельства Шемякина!

Поэтому уместно все — и шутки про пару "Генис и Пенис", и жаркие сцены в гей-клубе, и драка с Лимоновым, и голая Щапова, позирующая Шемякину, читающая свои стихи и выслушивающая объяснения Шемякина про то, что он со своими моделями не спит.
Это все актеры играют. По разному, как я уже сказал. Сиськи и ноги у актрисы, которая Щапову изображает — хороши. Стихи читает — похуже. Ну ничего.

Зато на сцене кроме актеров есть еще кое-кто. Настоящий. Вилли Токарев!!!! Играющий соответственно Вилли Токарева. Вот это перформанс! Актрисы Стаса Намина, изображающие посетительниц лихого Брайтон — бичевского клуба, зажигают рядом с живым Токаревым... Ох.

Я думал, что это венец вечера. Но когда на поклон, после актеров и настоящей Сары (к этому я был готов) вышла настоящая Щапова (приехавшая из Италии, невероятно крутая, понимаю Лимонова) — тогда меня совсем накрыло)))

Вот герои. Вот время. Повторю. Это очень важно — маркировать эту эпоху как последнюю героическую. Дай Бог, пока последнюю. Но если мы осознаем свободу и полет этих людей, то тогда и про нынешнюю что-то поймем. Нам же тоже надо будет лет через двадцать спектакли ставить и смотреть. А про кого? Про Павлова-Андреевича? Филиппа Бахтина? Шнура? Мишу Ефремова? Вот то-то...

Надо учиться у старших. И не только бухать. А чувствовать жизнь, ее токи и энергию. В этом смысле — надо возвращаться в 80-е и раньше.




.
berlin

Лиза Новикова // "Infox.ru", 21 марта 2011 года


Эдуард Лимонов К ФИФИ

ПЕРЕВОДЫ С ПОЭТИЧЕСКОГО НА ПОЛИТИЧЕСКИЙ

В новых поэтических изданиях: «трусы в ромашках» от Эдуарда Лимонова, «речки-овечки» от бельгийского классика Мориса Карема и трехкратное «если» Редьярда Киплинга.

Эдуард Лимонов. К Фифи
М.: Ad Marginem, 2011

В новом сборнике Эдуарда Лимонова «К Фифи» довольно неожиданное продолжение получает геронтофильская традиция русской поэзии. Лимонов воспевает любовь «деда-хулигана» к «молодой подружке». Он сразу представляется как «Эдуардо» и назойливо потчует читателя конкретными деталями: он нашел Фифи через интернет, она замужем, работает где-то «в офисе», но по выходным заявляется к другу с бутылкой мартини. Автор демонстрирует намерения в красках рассказать о том, чем занимаются любовники, однако, в бесстыдных описаниях все никак не достигает «барковской» простоты. «Свой хобот я в тебя вонзил, / О, похотливая зверушка..!», — эта неприхотливая, задорная эротика скорее заточена под вкусы самой Фифи, которая тут же характеризуется как «дитя фэстфуда и ноутбука».

Поэт радуется возможности эпатировать публику. Моложавость для него слишком связана с ненавистным «глянцем». Если уж старость, то по полной, прямо как у Козьмы Пруткова: «Отстань, беззубая! твои противны ласки… / Козлиным голосом не оскорбляя слуха, / Замолкни, фурия!». Лимонов именно что намеренно «оскорбляет слух» козлиным голосом. «Девки красивые, девки печальные…» подвывает он на мотив «Тучки небесные, вечные странники». А в «Подражании Катуллу» прославляет трусы героини. Но чем чаще в стихах начинают мелькать «ляжки и сиськи», тем условнее становится все это эпатажное действо.

Лимоновская эротика призвана возбуждать вполне конкретные чувства, а именно,  — недовольство серой, бесцветной российской жизнью. Автор хочет встряхнуть читателя, напомнить ему о настоящей витальности. Эта не всегда опрятная и приятная интимная лирика лишь притворяется таковой: Фифи постоянно бегает в ванну, но автора волнует совсем другая «грязь», та, которую отмоет «площадной ветер перемен». А когда он рассказывает, как и что именно он в подругу «влагает», его все еще тревожит вопрос об иностранных инвестициях: «В Москву приедет иностранец / Ну разве только умирать / А не средства свои влагать». И вообще, сексуальная сила у Лимонова надежно рифмуется с политической стойкостью: «Не все наклонили выи». Вряд ли забытые Фифи «трусы в ромашках» станут таким же символом, как катулловский «воробушек Лесбии», но сойти за революционный фетиш они могут хоть сейчас.

<...>
.
berlin

стихотворения из сборника А СТАРЫЙ ПИРАТ...


Эдуард Лимонов
А СТАРЫЙ ПИРАТ...


В поезде

    Гудит железная дорога
    Объявши ледяную Русь,
    Ты рельсы языком не трогай,
    Иди себе, прохожий гусь!

Шагаешь от Владикавказа,
А ждет тебя Владивосток,
Любая страшная зараза
Готова на тебя грибок

    Смахнуть соплёю бледнолицей.
    Учитель! Что же ты один?
    Вот соболь пробежал с куницей,
    А вот проехал блудный сын…

Гудит железная дорога.
Милиционер. Перрон. Вокзал.
Попахивает углем строго?..
Век паровозов дуба дал,
Мы все зависим не от Бога,
От электрических начал…

    Какие грязные пространства!
    Какой запущенный пейзаж!
    Ты даже кепки оборванца
    За это зрелище не дашь.

Ничто не развлекает взора,
Бумаги и пакеты вдоль,
Ещё бутылок злая свора
Лежит у полотна… Позволь!

    Я штору жёлтую закрою!
    Прощай, зазубренный пейзаж!
    Россию приготовив к бою
    Возьмем её на абордаж!

Collapse )
.